Вернувшись из изнурительного Индийского похода, Александр Македонский отнюдь не намеревался почивать на лаврах: жажда завоеваний и стремление к «высшей славе» гнали его дальше. Он обратил свой взор на земли, лежавшие к западу от столицы Македонской империи — Вавилона: на Благословенную Аравию, откуда в Европу доставляли пряности и благовония, и вдоль побережья Средиземного моря, к Карфагену и далее к Океану. Этим планам «властителя Ойкумены» было не суждено осуществиться: загадочная смерть Александра в 323 году до н. э. положила предел его амбициям. Однако Аравия, о которой до той поры в Европе знали лишь понаслышке, с этого времени прочно вошла в «сферу европейских жизненных интересов» (хотя, конечно же, и не в такой степени, как ближние «заморские» области — Египет, Финикия, Иудея). Впрочем, экономическую привлекательность этого региона (высоко ценившиеся в древности пряности и благовония, а также нефть, случайно открытая тем жеАлександром) в глазах европейцев значительно ослабляли географическая удаленность Аравии от Средиземноморского бассейна и суровые климатические условия, поэтому долгое время Аравия находилась на периферии тех самых «жизненных интересов» — фактически вплоть до того момента, когда воины ислама вышли к побережью Средиземного моря.

Представления древних греков и римлян об Аравии немногим отличались от бытовавших в античности представлений об Индии — баснословной стране чудес. У греческого географа Страбона, современника возникновения Римской империи и завершения эпохи эллинизма (I в. н. э.), приводятся об Аравии следующие сведения: «Вся Аравия лежит над Иудеей и Келесирией вплоть до Вавилонии и речной области Евфрата по направлению к югу. Что касается областей на другой стороне Евфрата, то земли вблизи его устьев занимают вавилоняне и племя халдеев, землями же, непосредственно следующими за Месопотамией до Келесирии, именно частью близ реки, как и самой Месопотамией, владеют арабы-скениты, которые разделены на мелкие самостоятельные княжества; живут арабы в бесплодных из-за недостатка воды местностях; земледелием они вовсе не занимаются или же очень мало, но зато держат домашний скот всевозможной породы, главным образом верблюдов. Над арабами-скенитами находится обширная пустыня; области еще дальше к югу от арабов занимают жители так называемой Счастливой Аравии. Северную сторону Счастливой Аравии образует упомянутая пустыня, восточную — Персидский залив, западную — Аравийский залив, южную — большое море (вне этих обоих заливов), которое все целиком называется Красным морем… Началом Аравии со стороны Вавилонии является Мекена. Перед Мекеной на одной стороне лежит Аравийская пустыня, а на другой — болота против [области] халдеев, образуемые разливами вод Евфрата; на третьей стороне находитсяПерсидское море. Страна эта отличается нездоровым воздухом, покрыта туманами, подвержена дождям и вместе с тем палящему зною, но все-таки производит прекрасные плоды. Виноградная лоза там произрастает на болотах, если насыпать землю на камышовые плетенки в количестве, нужном для растения. Поэтому лозу нередко относит водой, и тогда ее, подперев шестами, снова возвращают на свое место.

Однако вернемся к дальнейшим сведениям об Аравии. О северной, или пустынной, части Аравии (между Счастливой Аравией, Келесирией и Иудеей до углубления Аравийского залива) говорят, что расстояние от Героонполиса, образующего впадину Аравийского залива у Нила, в сторону Петры в земле набатеев до Вавилона — 5600 стадий; при этом весь путь идет по направлению к летнему восходу солнца через прилегающие земли арабских племен, именно набатеев, хавлотеев и агреев. Над этими землями находится Счастливая Аравия. Она простирается на 12 000 стадий к югу до Атлантического моря. Первыми обитателями этой страны после сирийцев и иудеев являются арабы-земледельцы. После них идет сплошь песчаная и бесплодная земля, где редко растет пальма, аканф и тамариск, а вода добывается из 768 колодцев, как и в Гедросии. Обитают в этой земле арабы-скени-ты и верблюжьи пастухи. Самые крайние области к югу, находящиеся против Эфиопии, орошаются летними дождями; посев производится здесь, как и в Индии, два раза в год, а реки теряются в равнинах и озерах. Страна вообще отличается плодородием, в особенности же она богата пчелиными пасеками; много в ней домашнего скота, за исключением лошадей, мулов и свиней; есть много птицы, кроме гусей и кур. Самую крайнюю часть упомянутой страны населяют 4 самых больших племени: во-первых, минеи — в части, лежащей на Красном море; самый большой город у них Карна, или Карнана; затем к ним примыкают сабеи, столица которых Мариаба; третье племя — каттабаны, область которых простирается до пролива и переправы через Аравийский залив; царская столица их называется Тамна. Наконец, дальше всего на восток обитают хатрамотиты; город у них Сабата.

Все эти города управляются единолично правителями и процветают; они украшены пышными святилищами и царскими дворцами. Жилые дома похожи на египетские по способу соединения балок. Из этих четырех округов каждый охватывает большую территорию, чем египетская Дельта. Царство у них наследует не сын от отца, но сын какого-нибудь знатного человека, первым родившийся после избрания царя. Поэтому вместе с избранием кого-нибудь на царство составляют список беременных жен знатных людей и приставляют к ним стражу для наблюдения, которая из них первой родит; по закону сына этой женщины царь усыновляет и его воспитывают по-царски, как будущего наследника.

Каттабания производит ладан, а Хатрамотитида — смирну. Эти и другие благовония жители обменивают купцам. Последние приезжают к ним из Элан в Минею за 70 дней пути. (Эланы — это город в другом углу Аравийского залива, близ Газы.) Между тем герреи приезжают в Хатрамотитиду за 40 дней. Часть Аравийского залива, простирающаяся вдоль Аравии, начиная от Эланитской впадины, занимает пространство в 14 000 стадий. Часть же этого залива против Троглодитики (которая лежит на правой стороне, если плыть от Героонполя) до Птолемаиды и места охоты на слонов занимает 9000 стадий к югу и немного на восток.

Согласно Артемидору, мыс на аравийской стороне против Диры называется Акилой. У мужчин, жителей окрестностей Диры, половые члены изувечены. Если плыть от Героонполя вдоль Троглодитики, то встретишь город Филотеру, который получил название от имени сестры Птолемея II.Основал город Сатир, посланный для обследования охоты на слонов и Троглодитики; затем идет другой город — Арсиноя, потом — ключи горячих вод, соленых и горьких, низвергающиеся с высокой скалы в море. Поблизости на равнине возвышается гора, красная, как сурик. Потом следует Мышиная гавань, называемая также гаванью Афродиты, — большая гавань с изогнутым входом. Перед ней лежат 3 острова; два из них покрыты тенистыми маслинами, а третий — менее тенист, но полон цесарок. За заливом идет остров Офиода («змеиный»), называемый так от действительного происшествия: остров очистил от змей царь как из-за того, что они причиняли смерть пристававшим к острову, так и ради находимых здесь топазов. Топаз — это прозрачный камень, сверкающий золотистым блеском; днем его заметить нелегко, так как он отражает солнечные лучи, но собиратели видят его ночью. Последние ставят сосуд над местом нахождения камня в качестве знака и днем выкапывают камень. На острове находился отряд людей, назначенных египетскими царями для охраны и собирания этого драгоценного камня; цари снабжали этот отряд продовольствием.

После этого острова следует много племен ихтиофагов и кочевников. Затем идет Гавань спасения, которую так назвали от действительного происшествия некоторые кормчие кораблей, спасшиеся от грозной опасности. Далее характер побережья сильно меняется. Путь вдоль побережья уже больше не скалист и некоторым образом примыкает к Аравии; море становится таким мелким, что едва достигает 2 оргий в глубину. Поверхность моря покрыта водорослями и морским мохом, которые видны под водой — явление частое в этом проливе, где между растениями под водой растут даже деревья. В проливе встречается много морских псов. Дальше идут Тавры («быки») — 2 горы, издали имеющие очертания, похожие на этих животных. Потом следует остров, обсаженный маслинами и заливаемый морем. После этого острова идет Птолемаида, поблизости от места охоты на слонов.

В этом промежутке впадает в море приток так называемой реки Астаборы. Река эта берет начало из озера и частью своих вод впадает в залив, но большую часть вод присоединяет к Нилу. Затем идут 6 островов под названием Латомии. После них следуют так называемое Сабаитское устье и крепость внутри страны, построенная Тосухом. Далее — гавань по имени Элея и остров Стратона. Потом — гавань Саба и место охоты на слонов того же названия. Область в глубине страны между этими местами называется Тенессис; населяют ее египтяне, изгнанники, восставшие против Псаммитиха. Их называют сембритами, т. е. пришельцами. Над ними царствует женщина, под властью которой находится также и Мерое — остров на Ниле вблизи этих мест. Над этим островом в недалеком расстоянии находится другой остров на реке — поселение этих же изгнанников. Для хорошо подпоясанного путешественника путь от Мерое до этого моря составляет 15 дней. Около Мерое — слияние Астаборы, Астапа, а также Астасобы с Нилом.

Вдоль этих рек живут ризофаги и гелеи. Их называют так потому, что они выкапывают корни из соседнего болота, толкут камнями и делают лепешки, затем высушивают на солнце и употребляют в пищу. В этой местности водятся львы. Впрочем, при восходе Пса большие комары изгоняют зверей из этих мест. Поблизости живут также спермофаги, которые в случае недостатка хлебных семян питаются орехами, приготовляя их тем же способом, каким ризофаги приготовляют корни. Во внутренней части страны произрастает много индийского камыша. Местность эта носит название земли Коракия.

Райские сады. Персидская миниатюра

В глубине страны находилось место Эндера — поселение голых людей, которые вооружены луками из камыша и стрелами, закаленными на огне. Они стреляют в диких животных главным образом с деревьев, только иногда с земли. У них водится много диких быков; питаются они мясом этих и других диких животных. Когда охота бывает совершенно неудачной, они поджаривают на углях сухие кожи и довольствуются подобного рода пищей. По обычаю они устраивают состязания в стрельбе из лука для несовершеннолетних мальчиков. Потом следует гавань Антифила и над ней — креофаги, у которых мужчины имеют изувеченные половые члены, а женщины — вырезанные половые органы по иудейскому обычаю.

Еще выше их, приблизительно к югу, находятся кинамолги, которых местные жители называют «агриями». Они носят длинные волосы и бороды и держат очень больших собак. С этими собаками кинамолги охотятся на индийских быков, которые заходят к ним с соседней территории, теснимые дикими зверями или недостатком кормов. Появляются здесь эти животные в промежутке от летнего солнцестояния до середины зимы. После Гавани Антифила идет гавань под названием роща Колобов, Береника — сабейский город и Сабы — весьма значительный город. Затем следует роща Евмена. Над этой рощей расположены город Дараба и место охоты на слонов под названием «У колодца». Здесь живут элефантофаги, которые охотятся на слонов таким образом. Завидев с деревьев пробирающееся сквозь лесную чащу стадо, они не нападают, а, незаметно приблизившись сзади, перерезают жилы у заблудившихся животных. Некоторые охотники тем не менее поражают слонов стрелами, отравленными ядом змеиной желчи. Стреляют из лука 3 человека: двое держат лук, выступив вперед, а один натягивает тетиву. Другие, заметив деревья, к которым слоны обычно приходят на отдых, подходят к ним с другой стороны и снизу подрубают стволы. Затем, когда животное подходит к дереву и прислоняется к нему, дерево падает, а вместе с ним и слон. Так как животное не может подняться, потому что ноги у него сплошные, лишены суставов и не сгибаются, то охотники соскакивают с деревьев и рассекают слона на куски.

Над этими элефантофагами расположено небольшое племя струтофагов. В стране струтофагов водятся птицы величиной с оленя, которые не могут летать, но бегают быстро, подобно страусам. Охотятся на них или с луками, или же покрывшись шкурами страусов: прячут правую руку в шейную часть шкуры и производят движение, похожее на повороты шеи птиц; левой рукой охотники бросают перед собой хлебные зерна из сумки, привешенной на боку; этими зернами они приманивают птиц и сгоняют в овраги, где стоящие наготове с дубинами люди убивают их. Шкуры эти служат для одежды и для подстилки. С этими струтофагами ведут войну эфиопы, называемые симами, оружием которых служат рога антилоп.

По соседству с этим племенем обитают акридофаги; они чернее остальных, меньше ростом и отличаются меньшей продолжительностью жизни. Действительно, они редко живут больше 40 лет, так как их мясо заживо пожирают черви. Питаются они саранчой, которую заносят в эти области сильно дующие весной юго-западные и западные ветры. Они бросают в овраги дымящиеся куски дерева и медленно сжигают их (и таким образом ловят саранчу), так как насекомые, пролетая над дымом, падают ослепленные. Затем саранчу толкут вместе с солью и приготовляют лепешки, которые и употребляют в пищу. Над этим племенем лежит обширная необитаемая область с обильными пастбищами. Она покинута людьми из-за множества скорпионов и тарантулов, так называемых тетрагнафов. Животные эти некогда чрезвычайно размножились, что и вызвало полное бегство жителей».[2]

Этими и подобными им сведениями представления европейцев об Аравии и ограничивались; более того, с распространением христианства на античные географические идеи наложилась библейская космография, в результате чего Аравия окончательно сделалась в глазах европейцев фантастической страной. Имелось разве что относительно четкое представление об очертаниях этого полуострова, что же касается внутренних районов Аравии, они оставались по большей части terra incognita. Характеризуя европейскую географию Средних веков, американский исследователь Дж. К. Райт писал: «Гервазий Тильберийский сообщает нам со слов Орозия, что Аравия окружена морями и что это страна горы Синай, царицы Савской и ладана. Кроме этого и незначительной информации, почерпнутой крестоносцами у бедуинов, об этом крае не было известно ничего. Вениамин Тудельский, впрочем, сообщает о многочисленных еврейских общинах в Йемене и севернее. Однако Вениамин имеет весьма смутное представление о географии полуострова. Он сообщает, что после двадцати одного дня пути через пустыню из Месопотамии можно достичь страны Саба, т. е. Йемена. Здесь он помещает крупные еврейские города. По совершенно другому поводу Вениамин упоминает страну Аден, которую считает частью Индии. Он пишет, что это страна гористая, что евреи не пребывают под игом неевреев, а имеют замки на горных вершинах, откуда они спускаются на равнину, где расположена христианская страна, которая называется Ливией. В этом есть несомненное противоречие.

.

Арабы-кочевники. Иллюстрация художника Н. Ушина к повествованиям «Тысячи и одной ночи».

Если под Ливией имеется в виду Абиссиния, — что вполне вероятно, поскольку Абиссиния с древнейших времен была христианским царством, — то представляется странным, что Вениамин не упоминает о Красном море, отделяющем страну Аден в Счастливой Аравии от африканского побережья. Возможно, Вениамин, как столетием позже и Марко Поло, считал, что Аден находится в Африке».

Еще меньше, чем о географии Аравийского полуострова, было известно о его обитателях — кочевых племенах арабов. Как писал выдающийся австрийский исследователь ислама Г. фон Грюнебаум, «крайне маловероятно, чтобы арабы были автохтонным населением полуострова, которому они дали свое имя. Но они водворились здесь задолго до своего появления в истории и, то ли вследствие внутренних неурядиц, то ли соблазненные политической слабостью своих соседей, постоянно проникали в плодородные пограничные области Сирии и Месопотамии… Арабы (это наименование можно приближенно перевести как «бродяги» или «кочевники») обжили полуостров, вероятно, в не слишком далеком прошлом. Поскольку жизнь их племен зависела от мелкого рогатого скота и ослов, они кочевали в пределах степей; образ жизни бедуина-верблюжатника, которому старинная традиция приписывает невероятную древность, на самом деле имеет относительно недавнее происхождение и достоверно известен лишь примерно с XI в. до н. э. Именно верблюд впервые сделал пустыню проходимой, благодаря чему стали возможны миграции племен и их набеги из пустыни, а бедуины превратились в хозяев полуострова».

На протяжении многих столетий Аравия продолжала существовать на рубеже «цивилизованных земель»; ее практически не затрагивали события, происходившие во «внешнем мире», — даже вражда Византии с сасанидским Ираном, определявшая, по замечанию Грюнебаума, историю Ближнего Востока в III–IV вв. н. э., обошла полуостров стороной, если не считать нескольких стычек йеменских племен с иранцами. В политическом отношении Аравия оставалась независимой и (вплоть до Мухаммада) раздробленной; не было среди арабов и единства религиозного, благодаря чему на полуострове сравнительно легко закрепились христианство (монофизитского и несторианского толка) и иудаизм, причем последний, по словам Грюнебаума, «продемонстрировал впечатляющее распространение и активно поддерживался евреями, переселявшимися в Южную Аравию после каждого из двух разрушений Иерусалимского храма». Впрочем, и та и другая религия не сумели победить арабское язычество, характерное для Аравии доисламского периода (джахилийя, то есть «эпоха невежества», в терминологии мусульманских источников). Если воспользоваться образом известного отечественного востоковеда В. В. Бартольда, именно язычество оказалось фундаментом первоначального «мусульманского дома», стены которого возвели христианство и иудаизм

Классический ислам, доктрина которого во многом сходна с христианской, отвергает многие христианские догматы, прежде всего — догмат троичности Божества, который трактуется как свидетельство многобожия. Ср. замечание отечественного исследователя А. В. Журавского: «Ислам, наряду с иудаизмом и христианством, религия теистическая, т. е. исходящая из понимания Абсолюта как бесконечного личностного начала, трансцендентного миру; сотворившего мир в свободном акте воли и затем свободно им распоряжающегося. Проще говоря, религия, исповедующая веру в единого Бога, творца и промыслителя. В то же время ислам принципиально расходится с христианством в понимании природы Бога.

Ислам не приемлет христианского понимания Бога как триединства, Троицы, считая это уступкой многобожию, и утверждает веру в единого и единственного Бога, Бога монолита (самад). Более того, ислам утверждает радикальную недоступность Бога для человека, которая исключает как возможность Боговоплощения, так и возможность сообщения благодати через таинства. Собственно, в исламе и нет понятия таинство, есть понятие тайна, сокрытое. Коран предписывает мусульманам верить в тайну Бога». этому на арабском язычестве и древнеарабской мифологии (как идеологии доисламского арабского мира) следует остановиться более подробно.

Основным источником сведений по древнеарабской мифологии служат надписи, содержащие имена языческих богов и упоминания их святилищ; это надписи как собственно арабские, так и арамейские (Пальмира, Набатея), греческие и латинские (эллинистического периода).[3] Кроме того, некоторые сведения по языческой традиции арабов можно почерпнуть из Корана и из таких сочинений, как «Книга идолов» аль-Кальби (VIII в.). Судя по этим источникам, первоначальная религия арабов имела выраженные черты фетишизма (ср., например, широко известное предание об идолах 360 божеств, собранных в Мекке и представлявших собой грубо обработанные камни конической формы). По замечанию французского исследователя Р. Дози, «у каждого племени, а иногда у нескольких племен вместе был свой собственный идол, перед которым известная, особая семья выполняла обязанности жрецов. В большинстве случаев эти предметы могли издавать кое-какие звуки (само собою разумеется, жрецы хорошо знали свое дело), — звуки, которые их отличали от других существ того же рода и в то же время были средством прорицаний. Каждое племя крепко держалось своего идола, потому что он для него составлял, так сказать, своего рода собственность, и жрецы охраняли интересы своего бога или, вернее, свои собственные. Это можно заключить из одного наивного обычая, который в Коране и его комментариях отмечен как общий, а у одного старинного составителя жития Пророка приписан одному племени хаулан, занимавшему в Йемене область того же имени.

Страница из средневековой арабской рукописи

Этот обычай состоял в том, что жертвы, приносимые богам и состоявшие из зернового хлеба и молодых верблюдов, делились на две части. Одна из них, предназначенная для верховного божества, должна была достаться беднякам и чужим путникам, прибывавшим к данному племени; другая часть жертв принадлежала идолу и являлась столько же жертвой, сколько и пропитанием для жрецов. Но если по разделу верховное божество получало случайно часть лучше той, какая доставалась идолу, то ее отбирали и отдавали идолу, а верховное божество взамен получало худшую».[4]

Несмотря на то что единого пантеона у арабов не сложилось, для верований всех без исключения арабских племен была характерна одна особенность: имя верховного божества находилось под запретом — это божество либо вовсе не именовали, либо употребляли вместо имени прозвище, которое, кстати сказать, могло со временем стать как бы «вторым именем» бога. Иногда имя своего бога (то есть божества конкретного племени) заменялось именем чужого; такое нередко случалось при объединении племен, тем паче что верховными божествами всех арабских племен считались боги-предки родов и покровители конкретных местностей. По замечанию А. Г. Лундина, «в поздний период развития древнеарабской мифологии появилось и общее для Центральной и Северной Аравии верховное божество, вероятно, в результате слияния верховных местных богов — Аллах, демиург и творец богов».

Имя «Аллах» (ал-илах) означает «единственный бог»; по мнению Г. фон Грюнебаума, «то обстоятельство, что бог ислама получил наиболее абстрактное из всех возможных имен, в значительной степени объясняется языковыми особенностями окружения Мухаммада, также известное значение имели отсутствие связи этого имени с любыми ассоциациями и определенное сопротивление, оказывавшееся чуждой, т. е. не исконно арабской, терминологии». Любопытно, что в древнейших верованиях Аллах имел супругу — мать богов Аллат;[5] Геродот упоминал Аллат и Ороталта[6] как единственных божеств, которых почитают арабы. Вдобавок у Аллаха и Аллат были дочери — богини Манат и Узза (причем в Центральной Аравии Аллат почиталась не как супруга Аллаха, а как сестра двух других богинь). Следы этих верований встречаются даже в Коране; так, сура 53 говорит: «Видели ли вы ал-Лат, и ал-Уззу, и Манат — третью, иную?»[7] (Впрочем, в других сурах Корана утверждается, что упоминание об этих языческих богинях, якобы причастных Аллаху, вложил в уста Мухаммада искуситель Иблис.)

Мекка, где стояли 360 идолов, была городом племени курайш и строилась вокруг святилища бога неба и луны Хубала, покровительствовавшего курайшитам. По словам Р. Дози, «главнейшим идолом Мекки с половины III века был Хубал, агатовый истукан, привезенный из чужих краев одним из старейшин. Он был богом племени курайш, но сама Кааба, или святилище, не составляла собственности курайшитской, она имела характер всеобщий и оказывалась пантеоном огромного числа племен, связанных общими политическими интересами. Каждое из этих племен поставило в храме своего бога, так что всего в нем находилось до трехсот шестидесяти идолов; терпимость оказывалась настолько большой, что на столбах стояли также изображения Авраама, ангелов и Пречистой Девы с младенцем Иисусом.[8] Но главной святыней был так называемый Черный камень; прежде, по уверениям мусульман, он был белым, а потом, вследствие неоднократных пожаров, почернел. Впоследствии он играл важную роль в истории ислама, и мусульмане до наших дней считают его святым. Путешественники европейские, которым удалось его видеть, говорят, что это — кусок базальта, красновато-коричневого, почти черного цвета, вулканического происхождения; он усеян маленькими остроконечными кристаллами и небольшими кусочками красного полевого шпата, которые там и сям виднеются на темном фоне. Он подвергался разным случайностям, и несколько раз его разбивали, так что в настоящее время он состоит из дюжины кусков, собранных вместе. Многие принимают его за аэролит».

К началу проповедей Мухаммада вера в древних богов значительно ослабла. «С внешней стороны боги еще оставались предметом поклонения; по-прежнему совершались паломничества к их святилищам, по-прежнему совершались вокруг святилищ торжественные процессии, в храмах происходили жертвоприношения, каменных или деревянных богов смазывали кровью жертв; в затруднительных обстоятельствах или с целью узнать судьбу арабы обращались к оракулу. Но веры не было. Гадателей избивали, если предсказания их не сбывались или если они осмеливались раскрыть совершенное злодеяние. Бывали случаи, что в тяжелую минуту человек давал обет перед тем или другим богом принести в жертву овцу; а когда опасность миновала — он вместо овцы, имевшей известную ценность, закалывал серну, которую стоило только поймать: «каменный чурбан, — думалось, — не станет чересчур вглядываться». Уважение к прорицалищу существовало только до тех пор, пока предсказания давались желательные. Как-то один араб, желая отомстить за смерть отца, зашел в храм Халасы посоветоваться с оракулом. Гадание производилось посредством вынимания трех стрел, из которых одна повелевала, другая запрещала, третья приказывала подождать. Вынув ту, которая давала запрещение, он повторил гадание. Три раза получился тот же результат. Тогда он сломал стрелы, швырнул их в истукана и воскликнул: «Презренный! Если б твоего отца убили, ты не запрещал бы мне за него отомстить». При малейшем случае на богов сердились; им, не обинуясь, высказывали всю правду; их оскорбляли. Так однажды бедуин из племени бенимилькан привел к Сааду, своему племенному идолу (это был большой обломок скалы в пустыне) несколько верблюдов, которых он желал принести ему в дар, чтобы снискать себе его расположение. Но когда он стал совершать обряды и, по обычаю, поливать бога кровью, верблюды испугались и убежали; их хозяин пришел от этого в такую ярость, что поднял камень и бросил его в идола, крикнув: «Ах, чтоб тебя Аллах не благословил! Ты испугал моих верблюдов». Пустившись их отыскивать и опять их собрав, он произнес следующую стихотворную импровизацию:

Мы пришли к Сааду, чтобы он уладил наши дела; а он, наоборот, только их расстроил; поэтому нам нечего делать с Саадом. Да и что другое Саад, как не обломок скалы в пустыне, не побуждающей ни к чему дурному, ни к хорошему!

Племя бану ханифа так уж мало проявили уважения к своему идолу, что съели его. В их оправдание надо сказать, что бог у них был сделан из какого-то финикового теста, молока и масла и что в их стране свирепствовал тогда большой голод» (Р. Дози).

Ослабление древней веры и все острее ощущавшаяся потребность в объединении племен, как политическом, так и идеологическом, стали благодатной почвой для широкого распространения в Аравии движения проповедников-ханифов,[9] призывавших к отказу от языческого многобожия в пользу единого божества. Как писал отечественный ученый Л. С. Васильев, «подробных сведений о ханифах не сохранилось, детали их проповедей неясны. Однако известно, что предлагавшийся ими новый бог отличался и от иудейского Яхве, и от христианской Троицы. Каждый из ханифов провозглашал себя доверенным лицом нового бога, однако до поры до времени проповедь ни одного из них успеха не имела, хотя деятельность каждого вносила определенный вклад в накопление того нового качества, которое рано или поздно должно было как-то проявиться». Г. фон Грюнебаум видел в ханифах не столько провозвестников грядущей религии, сколько вероотступников: «Все они были аскетами. Как это

.

Райские птицы. Иллюстрация художника Н. Ушина к повествованиям «Тысячи и одной ночи».

ошеломляющий успех миссии Пророка — убедительнейшее подтверждение ее истинности. Даже неверующий сочтет если не чудом, то по крайней мере чем-то необыкновенным тот факт, что на таком узком фундаменте, как население и цивилизация языческой центральной и северной Аравии, могло вырасти столь величественное и великолепно построенное здание. Эта структура обрела жизнестойкость и силу в своей способности трансформироваться из религиозной общины, имевшей чисто национальную природу, в культурное сообщество, которое было и религиозным, и наднациональным, сохраняя в то же самое время свое право на существование и на статус государства. Политическая история ислама содержит парадокс, свойственный только этой религии: это — история превращения некой арабской секты в контролируемую общиной империю и, более того, в универсальное религиозное сообщество, которое первоначально не носило политического характера, хотя и играло определяющую роль в политических событиях и навязывало свои собственные ценности другим культурам. Иными словами, не физическое господство, а культурная мощь нового учения, не возникновение его в определенном географическом и интеллектуальном регионе, но имманентный ему универсализм были решающими факторами его развития».

Эта «культурная мощь» воплотилась в учении Мухаммада и запечатлелась на века в священной книге ислама — Коране

«Скажи: «Если бы собрались люди и джинны, чтобы сделать подобное этому Корану, они бы не создали подобного, хотя бы одни из них были другим помощниками»» (сура 17, 90).

Эти слова как нельзя лучше характеризуют традиционное восприятие Корана в мусульманском мире. Несотворенное и существующее предвечно, «слово Аллаха» есть мать всех книг; по воле Аллаха оно определяет людские судьбы и все события во вселенной: «Стирает Аллах, что желает, и утверждает» (13:39). С этой Книгой книг (само слово «Коран» этимологически восходит к арабскому глаголу караан — «читать вслух», «декламировать») не сравнится никакая другая, ибо она единственная была явлена Аллахом.

Коран представляет собой собрание откровений, дарованных Аллахом Мухаммаду. Первоначально проповеди Мухаммада, в которых Пророк делился с общиной полученными откровениями, передавались изустно, по памяти, но со временем их стали записывать, дабы сохранить слово Всевышнего для последующих поколений. Предание гласит, что канонический текст Корана, составленный на основе различных источников, был подготовлен между 650 и 656 годами, при халифе Османе; записал этот текст Зейд ибн Сабит, приближенный писец Мухаммада. Р. Дози излагает предание о составлении канонического Корана следующим образом: «Полного собрания текстов Корана во времена Мухаммада не существовало, и если бы первые три халифа были менее усердны в этом отношении, то Коран не избежал бы опасности быть забытым. Кто впервые собрал различные отрывки Корана, так это халиф Абу Бакр (632–634) и его друг Омар. Дело в том, что когда на одиннадцатом году Хиджры был побежден лжепророк Мусейлима, то началось, что многие лица, знавшие на память довольно длинные отрывки из Корана, погибли в решительном сражении. Омара взяло опасение, что скоро совсем не станет людей, знающих Коран, а потому он и дал халифу совет — собрать вместе все разрозненные отрывки, какие ходят среди мусульман. После некоторых колебаний, возникших потому, что Пророк не дал никакого полномочия на такое великое дело, Абу Бакр принял предложение и поручил эту работу молодому Зейду ибн Сабиту, бывшему секретарем для Мухаммада. У Зейда не было большой охоты браться за это, потому что, — говорил он, — легче сдвинуть гору, чем выполнить такую задачу; кончилось, однако, тем, что Зейд послушался и под руководством Омара собрал коранические отрывки, которые частью были записаны на свитках бумаги или пергамента, на волокнистых черенках пальмовых листьев или на камешках, частью же (и это было гораздо больше) сохранялись только в памяти тех или других лиц. Порядок, которого придерживался Зейд, составляя этот сборник, нам неизвестен, сам по себе сборник этот не имел большой важности, потому что не был законодательным и предназначался не для общества, а для частного пользования Абу Бакра и Омара. Таким образом, мусульмане продолжали читать Коран лишь по своим собственным отрывкам или по памяти, — так, как хотели, и мало-помалу разные редакции тех или других отрывков начали отличаться одна от другой. Так как подобное положение дел порождало пререкания (в том числе между войсками разных областей), то третий халиф Осман (644–656) решил ввести одну общую, официальную редакцию Корана, обязательную для всех. Зейду, составившему несколько лет назад первую редакцию, поручили составить и вторую, и первый экземпляр Зейда был принят за основание у Зейда и у тех курайшитов, которые были назначены Зейду в помощники. Эта вторая редакция есть вместе с тем и единственная редакция, какою мы обладаем, потому что все прочие экземпляры откровений коранических Осман велел уничтожить».

Канонический (суннитский) вариант Корана состоит из 114 сур, или разделов, неодинаковой длины, содержащих различное число аятов, или стихов. Первую суру «ал-Фатиха» («Открывающая») обязан знать наизусть каждый мусульманин. В переводе на русский язык эта сура звучит так:

Причем произносить эту суру (как, впрочем, и все остальные) следует исключительно на арабском языке, поскольку изначальный текст Корана был записан на мекканском диалекте арабского языка и, следовательно, только этот язык достоин чести фиксировать священное Слово.[10] Кстати сказать, особое положение арабского языка среди прочих утверждается и в самом Коране: «И поистине это — послание Господа миров. Снизошел с ним дух верный на твое сердце, чтобы оказаться тебе из числа увещающих, на языке арабском, ясном. И ведь он, конечно, в писаниях первых! Разве не явилось для них знамением то, что знают его ученые из сынов Исраила? А если бы Мы ниспослали его на кого-нибудь из иноплеменников, и он прочитал бы его им, они бы в него не уверовали» (26:192–199).

Коранические суры условно принято разделять на мекканские и мединские — по месту произнесения Мухаммадом проповедей. Р. Дози, анализируя состав и стилистику Корана, писал: «Как бы там ни было и какое бы впоследствии ни составилось суждение насчет большей или меньшей степени достоверности Корана, один факт и теперь не подлежит сомнению, а именно тот, что общий план книги, распределение ее на суры, или на главы, произведен совсем произвольно. Да иначе и быть не могло: располагать откровения по содержанию решительно не было возможно, потому что Мухаммад часто в одном и том же откровении говорил о нескольких вещах, совершенно различных. Еще менее можно было следовать порядку хронологическому: во-первых, Мухаммад сам, во многих случаях, прибавлял новые откровения к более старым частям какой-нибудь суры; во-вторых, тогда, при Зейде, «ал-Фатиха» — первая сура Корана. уже не было в живых никого, кто знал бы точно, в какое время открыт был каждый стих.

.

Таким образом, пришлось ограничиться тем, что в качестве правила, по которому одна сура должна была следовать за другою, взята была длина каждой суры (впрочем, это правило не везде соблюдено в точности); самая длинная сура поставлена была в начале; за нею шла та, которая ближе всех была к ней по длине, и так далее; последняя сура оказывается в то же время и самой короткой. Отсюда вышло то, что откровения, происходящие из совсем разных времен, теперь беспорядочно смешаны. Такого хаоса не найти ни в какой другой книге, и больше всего эта-то причина и делает чтение Корана таким утомительным. Будь Коран распределен по эпохам, он, без всякого сомнения, читался бы с большим удовольствием. Известные старания в этом направлении уже были произведены мусульманскими богословами раннего периода, — раннего, потому что в глазах более новых книжников, которые считают порядок Корана за божественный, распределять суры в хронологическом порядке значит проявлять неверие, — но потому именно, что те богословы были именно богословами, чисто научно взглянуть на дело они не могли. В слоге Корана есть разные особенности, которые могут послужить руководством для исследования насчет времени появления того или другого отрывка. Язык отрывков мекканских (610–622 год) мощен и пылок, если его сравнить с тяжелым и растянутым слогом отрывков мединских (622–632 год). Прибавьте к этому кое-какие другие особенности в слоге, кое-какие намеки на исторические факты — и возможно будет различить время появления многих мест Корана. Однако отсюда не следует, что весь Коран можно распределять в хронологическом порядке; всегда останется многое такое, что с одинаковым успехом может быть отнесено то к тому, то к другому моменту.

Надпись «Аллах велик!» на кафеле. Турция (XIX в.).

Хотя, конечно, и возможно установить лучший порядок для сур, чем тот, который принят в мусульманстве, я сомневаюсь, однако, чтобы когда-либо удалось предложить такое распределение, на которое единодушно согласились бы все сведущие люди; для этого недостает чересчур многих требующихся пособий».

Попытки «исправить» канонический текст Корана предпринимались неоднократно — как мусульманскими теологами, прежде всего шиитами и хариджитами, так и европейскими учеными. Можно вспомнить и «редакцию» Корана, принадлежащую перу соратника Пророка Абдаллаха ибн Масуда (ум. ок. 653 г.), и шиитский «список» с добавлением суры 115 «Два светила», и другие вариации. По словам отечественного ученого А. Е. Крымского, «благочестивый Зейд внес в Коран все записи, какие мог собрать, и не подвергал их критике. Но, как известно, Мухаммад часто свои приказания отменял, ссылаясь на то, что Бог посылает ему некоторые откровения лишь на время; отсюда в Коране Зейда явилось много правил, взаимно противоречивых — между прочим, по таким, например, существенным пунктам, как отношения мусульман к язычникам и иноверцам: в Мекке говорилось одно, в Медине — другое, более строгое. Кроме того, Мухаммад предупреждал, что некоторые суры нельзя понимать буквально: они имеют аллегорический, сокровенный смысл. Далее, сжатая, отрывочная форма Корана была вполне понятна только современникам Пророка, хорошо знавшим каждое событие, на которое Коран делал намек; но для последующих поколений многие места Корана делались уже непонятными по своей стилизации. Наконец, с течением времени делалось непонятным точное значение того или иного отдельного слова и выражения, употребленного Пророком. Поэтому рано осозналась потребность в комментариях на Коран — комментариях исторических, реальных, богословских, потом филологических и т. п. Однако комментарии Корана не всегда передают настоящую мысль Пророка: очень часто они ее искажают, и такое искажение датируется от самых старинных времен. Ибн Аббас, двоюродный брат Мухаммада (прозванный аль-Хабром — книжником, или первосвященником), явился главным источником коранического экзегезиса, хотя, казалось бы, ему трудновато было бы помнить о Мухаммаде что-нибудь отчетливо, ведь Ибн Аббасу было всего лет тринадцать или (по Масуди) даже десять, когда Мухаммад умер. Быть может, Ибн Аббас многого сам не понимал и лишь потому истолковывал неверно (например, еврейские слова и выражения), но гораздо чаще мы в его объяснениях находим извращения безусловно умышленные, сделанные ради благочестивого обмана или из нежелания признаться в своем неведении по поводу какого-нибудь места в Коране. После него его ученики и другие люди, ссылаясь на предание, в свою очередь неверно истолковывали Коран и, таким образом, извращали его. И у них, как у Ибн Аббаса, извращения Корана делались отчасти просто по невежеству, бессознательно, но отчасти и сознательно: нужно было приспособить предписания Мухаммада, рассчитанные на незатейливую, полукочевую обстановку, к более сложным формам цивилизованной жизни, какою зажил халифат, или желательно было обелить личность Пророка от нападок (по учению имама Шафи, сам Пророк разрешил в похвалах ему допускать преувеличения), или нужно было сектантам отыскать себе поддержку в авторитете Корана.

От первых двух столетий Хиджры у нас нет ни одного полного комментария, но есть разные частичные объяснения богословского и филологического характера. Обстоятельные своды комментариев имеются только с III в. Хиджры. Из комментаторов, которые признаны за правоверные, главные:

1) Табари (838–923); он же известный историк. Его огромный «Тафсир», объединивший все, что было сделано до того, был оттеснен на задний план позднейшими комментариями, и только в 1902 году в Каире приступили к его напечатанию по рукописи Хедивской публичной библиотеки.

2) Замахшари (1074–1143). На его «Кяшшаф» было составлено множество дополнительных толкований, и немало из них даже напечатано, но всюду в них сделаны поправки в правоверном духе, потому что сам Замахшари был богословом свободомыслящим, мутазилитом; его комментарий начинался словами: «Хвала Аллаху, Который создал Коран», а теперь в издаваемых текстах «Кяшшафа» читаем: «Хвала Аллаху, Который ниспослал Коран».

3) Байдави (ум. в 1286 г.). У мусульман его комментарии, в свою очередь вызвавшие на себя множество других комментариев, считаются за наилучшие. Эти комментарии отличаются, действительно, сжатостью и в то же время затрагивают много предметов: историю, лексикографию, грамматику, диалектику, варианты чтения; вместе с тем они очень неточны и ни одной области, которой касаются, не исчерпывают вполне достаточно. (Из Замахшари он берет так много, что Хаджи Хальфа считает эти комментарии обработкой или выдержкой из труда Замахшари).

4) Джалал ад-Дин Суйути (1445–1505). Он написал много сочинений, из которых важнейшие «Тафсир аль Джалалайн» — «Комментарии двух Джалалов» (начал их Джалалад-Дин Махалли, а закончил его ученик Дж. Суйути) — и «Аль-Иткан улюм аль-Куран» — «Точное исследование коранических наук», своего рода энциклопедия сведений по Корану.

Многое можно поставить в укор исламским истолкователям Корана в смысле научности, тем не менее европейская наука должна быть им благодарна: без их помощи многое в Коране осталось бы навек для нас непонятным.

«Мухаммад — Посланник Божий…» Арабская вязь

Но, с другой стороны, не надо забывать, что очень часто истинный смысл Корана бывает яснее непредубежденному глазу европейского арабиста, чем самим мусульманам, которые стеснены предрассудками, усвоенными с детства. Что касается толкований шиитских, то, хоть они на образ мыслей шиитов имели огромное влияние, в них совсем нет научности и они полны нелепостей. Так, авторитет шиитов Али ибн Ибрахим из Тусы (XI в.) относит Абу Бакра и Омара к числу «лицемеров», а свои комментарии выдает за истинный текст Корана и т. п.».

Что касается европейских «исправлений» Корана, прежде всего — порядка сур, известны многочисленные попытки востоковедов XIX и XX столетий предложить «рациональное» расположение глав в этой книге. Свои варианты «правильного» Корана предлагали А. Шпренгер и У. Мьюир, И. Родуэлл и Г. Гримме, Т. Нельдеке и Р. Блашар, А. Арберри и Н. Дэвуд. Впрочем, ни один из этих вариантов не получил сколько-нибудь широкого признания.

Самые ранние из сохранившихся списков канонического Корана относятся к рубежу VII–VIII вв. Из четырех списков, имеющихся в наличии, два недоступны для исследования: один хранится в Мекке, внутри Каабы, второй — в Медине, в здании во дворе мечети Пророка. Третий список находится в Хедивской библиотеке в Каире. Четвертый же, так называемый Коран Османа, долгое время хранился в России — он был захвачен вместе с другими реликвиями и сокровищами при взятии Самарканда русскими войсками в 1868 году. Этот список, получивший свое название в связи с легендой, согласно которой халиф Осман во время его чтения был убит сторонниками своего преемника Али, был передан в петербургскую Публичную библиотеку. Русский ученый-арабист А. Ф. Шебунин в 1892 году провел исследование этого списка на предмет подлинности «крови Османа» на его листах и пришел к следующему заключению: «Может быть, давно прежде было меньше крови, чем теперь; может быть, кровяные пятна подвергались такой же реставрации, какой… подвергался и текст, — теперь про это мы утвердительно ничего не можем сказать, но одно несомненно, что давно или недавно, но те пятна, которые мы видим теперь, намазаны не случайно, а нарочно, и обман произведен так грубо, что сам себя выдает. Кровь находится почти на всех корешках и с них расплывается уже более или менее далеко на середину листа. Но расплывается она совершенно симметрично на каждом из смежных листов: очевидно, что они складывались, когда кровь еще была свежа. И при этом еще та странность, что такие пятна идут не сплошь на соседних листах, а через лист… Очевидно, что такое распределение крови случайно произойти не могло, а находим мы его таким постоянно». Тем не менее среди русских мусульман этот список почитался как святыня, и в 1917 году декретом Совета народных комиссаров он был передан Краевому мусульманскому съезду Петроградского национального округа, затем доставлен в Уфу, а позднее — в Ташкент, где его возвратили местной мусульманской общине.

Что касается переводов Корана на европейские языки, первая попытка издать Коран в Европе, по словам А. Е. Крымского, «оказалась неудачной: Папа Римский велел сжечь издание, так что не осталось ни одного экземпляра, и даже год издания не известен в точности, только место — Венеция. Только в конце XVII в., когда Коран стал уже известен благодаря переводам, последовало два издания арабского текста — А. Гинкельманна (Гамбург, 1694) и Л. Мараччи (Падуя, 1698). Латинский перевод Корана впервые был издан Т. Библиандером в Швейцарии в 1543 году; этот перевод или, скорее, пересказ, изготовленный еще четырьмя веками ранее в обличительных целях усердием Петра, аббата Клюнийского, был снабжен предисловиями Лютера, Меланхтона и др. Издание подверглось папской проскрипции, не столько, кажется, за сам перевод Корана, сколько за протестантские предисловия и заметки, направленные против католицизма и Папы. По крайней мере, проскрипции не подвергся вскоре же последовавший итальянский перевод Андрея Арривабене «L'Alcorano di Macometto» (Венеция, 1547), а в 1698 году в Падуе, с благословения Папы, быль напечатан латинский перевод Мараччи (с текстом и опровержением), озаглавленный «Refutatio Alcorani, in qua ad Mahumetamcae superstitioms radicem seruris apponitur et Mahumetus ipse gladio suo jugulatur». Труд Мараччи до сих пор не утратил своего значения».

В России первый перевод Корана появился при Петре Великом. А. Е. Крымский писал: «Первым переводом Корана на русский язык является редчайшая книга «Алкоран о Магомете, или Закон турецкий, переведенный с францусского языка на российский» (СПб., 1716). Перевод этот с франц. перевода дю Рие был сделан по приказанию Петра Великого П. Постниковым. Другой русский перевод из дю Рие — М. Веревкина: «Книга Ал-Коран аравлянина Магомета, который в шестом столетии выдал оную за ниспосланную к нему с небес, себя же последним и величайшим из пророков Божиих, перев. с арабского Андрея дю Рюэра де ла Гард Малезера, перев. с франц. М. Веревкина».[11] Почти одновременно Алексеем Колмаковым был сделан двухтомный перевод с английского: «Ал Коран Магомедов, переведенный с арабского языка на английский, с приобщением к каждой главе на все темные места изъяснительных и исторических примечаний, выбранных из самых достовернейших историков и арабских толкователей ал Корана Георгием Сейлем и с присовокуплением обстоятельного и подробного описания жизни лжепророка Магомеда, сочиненного славным доктором Придо».[12] В 1864 году Николаев дал перевод с французского перевода Казимирского; перевод Николаева был наиболее популярен в России до начала XX столетия. С арабского оригинала был исполнен перевод А. Казембеком (1859), не имевший, к сожалению, распространения и составляющий библиографическую редкость; мне его никогда не приходилось видеть». В настоящее время наиболее известны три перевода Корана на русский язык — это переводы профессора Г. С. Саблукова (1887), академика И. Ю. Крачковского (1921–1930, опубл. в 1963 году) и современный перевод доктора филологических наук В. М. Пороховой (1991). Все эти переводы сделаны непосредственно с арабского оригинала; перевод Саблукова во многом следует поздней мусульманской традиции, перевод Крачковского остался, к сожалению, неоконченным, перевод Пороховой, официально одобренный Научно-исследовательской исламской академией Аль-Азхар Аль Шариф (Египет), представляет собой образец упоминавшегося выше перевода смыслов.

Принципиальное отличие Корана от священных книг других религий состоит в том, что Коран есть откровение в прямом смысле слова, глагол Аллаха. Как пишет современный исследователь А. В. Журавский, «встречающееся в некоторых европейских работах определение Корана как «Библии ислама», данное, например, Анри Массе, принципиально некорректно. Библия богодухновенна. Коран же, согласно исламскому вероучению, есть прямое, непосредственное откровение Бога. Это не авторизированное откровение, в котором наряду со словом Бога звучит и слово человека, то есть вдохновленный Богом человек, возможности которого все же ограничены эпохой и социокультурной средой, интерпретирует это вдохновение. Коран, повторяю, — это непосредственное откровение, Мухаммад же — только пассивный его передатчик. Поэтому мусульманин никогда не скажет: «Мухаммад сказал в Коране». В Коране говорит только Бог. Можно сказать, что Коран в представлениях мусульман — это прямая речь Бога. Поэтому если уж искать в христианстве аналог Корану, то им будет не Библия, а Христос. Один современный мусульманский мистик так определил это различие: «Я часто говорю моим христианским братьям: «Для вас Бог стал плотью, а для нас Бог стал книгой»». То есть в христианстве Бог открывает Себя людям в полной мере во Христе, а в исламе Бог открывает Себя людям в Коране, богооткровенном законе. В христианстве человек становится подзаконен Христу, воплотившемуся Богу; в исламе человек становится подзаконен Корану, ниспосланному на «языке арабском, ясном» (16:105)».

Такое понимание Корана означает фактическое признание его божественности, с чем были согласны далеко не все мусульмане; результатом разногласий в исламской общине явился знаменитый теологический спор о догмате несотворенности Корана. Согласно доводам «еретиков»-мутазилитов, Коран сотворен Аллахом, но не божествен, а допущение извечности и несотворенности этой книги равносильно наделению ее божественными атрибутами, иначе — признанию ее вторым богом, существующим наряду с Аллахом. Проводились даже параллели между учением о несотворенности Корана и христианской догматикой: если Коран — слово Божье, вечное, как Аллах, то христианский Иисус тождествен Корану, ведь он также единосущий Богу.

На недолгое время, при халифах из династии Аббасидов, доктрина мутазилитов[13] стала официальной государственной религией, но при халифе Мутаваккиле ее объявили ересью, подлежащей жестокому искоренению.

«Нет божества, кроме Аллаха…» Арабская вязь.

Из спора же о Коране возникло исламское богословие — калам, ортодоксальное учение, утвердившее в исламском мире статус Корана как слова Аллаха.[14] Характерный пример калама — рассуждение о Коране азербайджанского исследователя профессора Э. Кулиева:

«Прежде всего, читатель должен понимать истинную природу Корана. Независимо от того, верит данный человек в то, что это книга, ниспосланная свыше, или не верит, он должен принять в качестве исходной точки утверждение, высказанное самим Кораном и принесшим его Мухаммадом, что в нем — Божественное Наставление.

Господь Вселенной направил Мухаммада в качестве Своего последнего Посланника, чтобы он выполнил ту же миссию, для которой были направлены посланники до него. Он распространил свое обращение на всех людей, включая и совратившихся последователей предыдущих посланников, и призвал их идти по Верному Пути. Он объединил всех тех, кто принял Божественное Наставление, в единую общину, что, в свою очередь, требовалось, дабы восстановить ее коллективный образ жизни, основанный на Наставлении, и приложить все силы для исправления мира, сбившегося с пути. Коран, который был ниспослан Мухаммаду, — Книга, содержащая этот Призыв и это Божественное Наставление.

Хотя Коран предназначался быть Книгой на все времена, ниспосылался он по частям на протяжении двадцати трех лет в соответствии с нуждами и требованиями различных фаз, через которые проходило исламское движение. Очевидно, что последовательность откровений, которая удовлетворяла постепенную эволюцию движения, ни в коей мере не могла быть удовлетворительной после завершения Корана. Тут уже требовался иной порядок, соответствовавший изменившимся условиям. На ранних стадиях движения Коран обращался к людям, совершенно невежественным в отношении Ислама, и поэтому, естественно, прежде всего, он должен был преподать им основополагающие принципы веры. Но после своего завершения Коран уже имел дело главным образом с теми, кто принял Ислам и образовал общину, дабы выполнять работу, возложенную на них Святым Пророком. Очевидно, что порядок завершенной Книги должен был отличаться от ее хронологического порядка, с тем чтобы удовлетворять требования мусульманской общины на все времена. Прежде всего, Коран должен был досконально ознакомить мусульман с их обязанностями, касающимися упорядочивания их жизни. Он должен был также подготовить их к тому, чтобы они несли его послание в окружающий мир, ничего не знавший об Исламе. Он должен был также предостеречь их, рассказав о грехах и пороках, которым предались последователи прежних Пророков, чтобы они были настороже и остерегались этого. Поэтому в начале Корана нужно было поставить «ал-Бакара» и тому подобные мединские суры, а не «ал-Алак» и другие мекканские суры.

В этой связи следует иметь в виду еще вот что. В соответствии с замыслом Корана суры, рассматривающие сходные вопросы, не должны быть собраны вместе. Дабы уберечься от односторонности на всех стадиях изучения, необходимо, чтобы мекканские суры были поставлены между мединскими и чтобы мединские суры следовали за мекканскими. Также было необходимо, чтобы суры, ниспосланные на самых ранних стадиях движения, находились среди тех, которые были ниспосланы на более поздних стадиях, и таким образом перед читателем всегда стояла бы цельная картина завершенного Ислама. В этом заключена мудрость нынешнего порядка.

Следует также отметить, что суры Корана были размещены в нынешнем порядке не преемниками Пророка, а им самим, под руководством Аллаха. Всякий раз, как ему была ниспослана сура, он посылал за одним из своих писцов, диктовал ему эту суру слово в слово и указывал, что ее следует поместить после такой-то суры и перед такой-то. И точно так же в случае, если это был дискурс, отрывок или стих, который не должен был образовывать самостоятельную суру, он указывал точное место, куда его следует поставить в той суре, частью которой он должен быть. Далее, он обычно читал Коран во время Салата (предписанных молитв) и велел своим сподвижникам запоминать его и читать в том же порядке. Таким образом, является установленным фактом, что суры Корана были размещены в нынешнем порядке в тот же день, когда Коран был завершен, и тем человеком, кому он был ниспослан, под руководством Того, кто ниспослал его».

Коран — мера всех вещей и источник всякой мудрости; как гласят его суры: «И нет зерна во мраке земли, нет свежего или сухого, чего не было бы в книге ясной» (6:59), «Ниспослали Мы тебе книгу для разъяснения всего и как прямой путь, милосердие и весть радости для мусульман» (16:91), «Это не было измышленным повествованием, но — для подтверждения истинности того, что ниспослано до него, для разъяснения всякой вещи, руководством и милосердием для людей, которые уверовали» (12:111). Коран — основа исламского вероучения и исламского права. Как писал Мирча Элиаде, «монотеизм и всемогущество Бога, а также природа и судьбы людей в их отношении к Богу представляют собой две главные темы Корана. С появлением Корана осуществилась изначальная цель: ввести арабов в круг народов, «имеющих Книгу», — таких как иудеи или христиане, располагающие Торой и Евангелием». Безусловно, эта трактовка Корана является сугубо мирской, однако у нее есть неоспоримое достоинство: она рассматривает ислам не изолированно, а как социально-идеологическое явление в рамках общечеловеческой цивилизации

Коран — «краеугольный камень» исламского вероучения, его основа и опора, однако в повседневной жизни нередко возникали ситуации, в которых авторитет Корана по разным причинам оказывался неспособным помочь — и мусульмане в подобных ситуациях опирались на авторитет Пророка, то есть поступали так, как поступал когда-то сам Мухаммад. При жизни Пророк сам решал все возникавшие у членов общины затруднения, подкрепляя свои слова Кораном; после смерти Мухаммада о том, как действовать в том или ином случае, стали судить по воспоминаниям ближайших сподвижников Пророка. Эти воспоминания — хадисы — накапливались из поколения в поколение, их бережно собирали и записывали; так сложилась Сунна — Священное Предание ислама, свод текстов, описывающих жизнь Мухаммада, его слова и дела. Полное название этого свода — «Сунна Посланника Аллаха», и в целом он представляет собой собрание благих обычаев и традиционных установлений.

По замечанию видного отечественного арабиста М. А. Родионова, «в Сунне различаются деяния Пророка, его высказывания и молчаливое одобрение, с которым он встречал некоторые поступки и слова окружающих… Хадисоведы [толкователи хадисов. — Ред. ] утвердили в сознании мусульман мысль о том, что Сунна — лучший комментарий к Корану, единственный и совершенный инструмент его толкования».

С годами число хадисов, составлявших Сунну, становилось все больше, поэтому в исламской общине появились мухаддисы — собиратели и комментаторы хадисов. Чтобы отделить подлинные хадисы от многочисленных подделок, мухаддисы установили своего рода «критерий отбора»: подлинным признавались только те хадисы, в достоверности которых не возникало сомнений. Достоверность же определялась по точному указанию имен всех тех, кто передавал данный хадис друг другу; перечисление считалось правильным, если из биографических сведений о передатчиках следовало, что эти люди действительно могли встречаться.

Впрочем, этот критерий достоверности оказывался пригодным далеко не всегда. Как писал Р. Дози, «можно допустить, что некоторые решения Мухаммада были записаны даже при его жизни; но главным образом они сохранялись путем устной передачи. Обычай записывать их сделался всеобщим только в начале II века Хиджры, а вскоре затем стали собирать предания в особые сборники. Приходится пожалеть, что этого не сделали раньше. Какой-нибудь сборник, составленный во времена Омейядов, которые в деле религии отличались равнодушием, оказался бы, вероятно, довольно мало поддельным. Но беда в том, что первые сборники относятся к эпохе уже Аббасидов, а те, просто даже для достижения престола, пользовались подложными или вымышленными преданиями. Ведь если в те времена кто-нибудь желал защитить какую-либо религиозную или политическую систему, то ничего не было легче, как сослаться на предание собственной фабрикации. Крайние пределы, которых достигло это злоупотребление, известны нам по сообщению самих же мусульманских составителей сборников. Так, Бухари, объездивший много областей с целью собрать предания, заявляет, что из 600 000 сообщений, им слышанных, всего 7275 оказалось подлинных. В свой большой сборник он внес одни последние; но то критическое правило, которому следовал он и его подражатели для суждения о подлинности или поддельности предания, неудовлетворительно. Они обращали внимание на признак чисто внешний. Всякое предание состоит ведь из двух частей: сперва идет «опора» или «ссылка», т. е. перечислены имена лиц, от которых предание проистекает, а затем следует изложение самого предания. Мусульмане обращают внимание только на ссылку: раз предание исходит от кого-нибудь из сподвижников самого Пророка, и длинный ряд тех лиц, которые последовательно передали друг другу это предание, заслуживает доверия, то такое предание надо признать. Конечно, никак нельзя отвергать подобного критерия; ведь и мы в наши времена также должны обращать самое полное внимание на имена и на характер тех лиц, которые приводятся в ссылке; так мы и делаем, и многие лица, которые мусульманами были включены в число вполне достойных веры, признаны европейской критикой за лжецов, этим самым она создала себе прочное основание для решения вопросов о достоверности мусульманского предания; все же этого одного критерия недостаточно: следует не ограничиваться внешними признаками, а проверять внутренний смысл, содержание предания, разобрать, правдоподобно ли оно, согласно ли оно с другими достоверными сообщениями — одним словом, надо определить его внутреннюю очевидность. Мусульмане-составители сборников так далеко не шли, да и не могли идти, не переставая быть мусульманами, не переносясь из области веры в область науки. Нам приходится даже испытывать странное впечатление, когда мы видим, что англичанин, сам весь пропитанный догматической узостью, которая свойственна его народу, желал бы, чтобы старинные мусульмане, разбираясь в хадисах, держались научных, самостоятельных приемов. Наоборот, мы должны прямо признать, что нет никакой другой религии, которая, едва дойдя до третьего века своего существования, уж подвергала бы основы, на которых она зиждется, такому строгому исследованию, какое проявилось у мусульман; это исследование можно назвать строгим, несмотря на неполную удовлетворительность его основного правила; прибавим, что мусульманские богословы второго и третьего века Хиджры пользовались такою свободой исследования, какая в наш век не предоставлена хотя бы тем же английским богословам в их богословской области, и что, сверх того, они трудились искренно и честно, совсем не стараясь представить Мухаммада идеалом. Наоборот, они нам показывают Мухаммада таким, каким он был в действительности, со всеми его слабостями и недостатками; они без околичностей знакомят нас с тем, что думали и говорили про Мухаммада его противники; они не обходят молчанием даже тех горьких насмешек, в которых подчас содержится столько поразительных истин; таковы, например, слова одного из жителей Таифа: «Раз Аллах действительно захотел послать Пророка, так неужели он не мог найти кого-нибудь получше тебя?» Конечно, быть может, это только мое личное мнение, но я всегда удивляюсь не тому, что в предании попадаются места поддельные (понятно, что дело не могло обойтись без этого), но тому, что в мусульманском предании есть так много частей подлинных (по мнению самой строгой критики, целая половина сборника Бухари заслуживает такого названия) и что в этих неподдельных частях оказывается столько вещей, которые должны бы оскорбить чувство искренно верующего».

Классический хадис состоит из двух частей — иснад («опора»), то есть перечисления имен пересказчиков, и матн («текст»), то есть собственно содержания. По замечанию М. А. Родионова, «к VIII веку мусульманские знатоки хадисов выработали четкие правила проверки преданий на достоверность. Различают хадисы с сильным иснадом, восходящие к ближайшему окружению Мухаммада, и хадисы со слабым иснадом, имеющим пропуски или приписываемые менее надежным источникам… Существовали списки передатчиков и их ряды (табакат), где в алфавитном порядке рассматриваются мужи, заслуживающие и не заслуживающие доверия. Помимо достоверных, бывают хадисы «хорошие» (то есть имеющие пропуск в иснаде или передатчика, чьи добрые качества признаются не всеми) и откровенно «слабые»».

Приведем для наглядности несколько хадисов:

Рассказал нам Абдаллах: рассказал мне отец: рассказал нам Мухаммад ибн Убайд, сказавший: рассказал нам Мухаммад ибн Амр со слов Сафвана ибн Абу Йазида со слов Хусайна ибн ал-Ладжладжа со слов Абу Хурайры:

Посланник Аллаха сказал: «Не могут в мусульманине соединиться скупость и вера, как не могут соединиться пыль на пути к Аллаху и пыль Джаханнам»[15]

Райский сад. Иллюстрация художника Н. Ушина к повествованиям «Тысячи и одной ночи». Здесь и далее перевод В. М. Нирши.

Собщается, что Абу Абдуллах Хузайфа ибн ал-Йаман ал-Ансари, да будет доволен Аллах ими обоими, известный как писец посланника Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует, сказал:

Однажды ночью я совершал молитву вместе с Пророком, да благословит его Аллах и да приветствует, который начал читать суру «Корова». Я сказал себе: «Он совершит поясной поклон, прочитав сто аятов», — однако и после этого он продолжал читать. Тогда я сказал себе: «Он прочитает ее полностью», — и он продолжал читать. Потом я сказал: «Он совершит поясной поклон, закончив ее», — однако после этого он начал читать суру «Женщины» и прочел ее полностью, а затем приступил к чтению суры «Семейство Имрана» и прочел ее, четко выговаривая каждую букву. И когда он доходил до какого-либо аята, в котором содержится веление прославлять Аллаха, то прославлял Его, когда доходил до аята, в котором содержится веление обращаться к Аллаху с мольбами, обращался к Нему с мольбой, а когда доходил до упоминания о необходимости обращаться к Аллаху с просьбой о защите, то делал это, а потом он склонился в поясном поклоне и стал говорить: «Слава моему Великому Господу!» — поклон его занял примерно столько же времени, сколько он провел стоя. Затем он сказал: «Да услышит Аллах того, кто воздал Ему хвалу. Господь наш, хвала Тебе!» — выпрямился и оставался в таком положении почти столь же долго, сколько длился его поясной поклон. А потом он совершил земной поклон со словами «Слава моему Высочайшему Господу!» — и поклон его продолжался почти столько же времени, сколько он провел стоя [16]

Передают со слов Абу Савфана Абдаллаха ибн Бусра ал-Аслами, да будет доволен им Аллах, что Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует, сказал:

«Лучшим из людей является тот, кто прожил долгую жизнь и чьи дела были хороши».

Этот хадис приводит ат-Тирмизи, который сказал: «Хороший хадис».

Передают со слов Абу Зарра ал-Гифари, да будет доволен им Аллах, что Пророк, да благословит его Аллах и да приветствует, передал, что его Всемогущий и Великий Господь сказал:

«О рабы Мои, поистине, Я запретил несправедливость Себе и сделал ее запретной меж вами, так не притесняйте же друг друга! О рабы Мои, все вы (были) заблудшими, кроме тех, кому указал Я правильный путь, так просите же Меня направить вас на правильный путь, и Я направлю вас! О рабы Мои, все вы останетесь голодными, кроме тех, кого накормлю Я, так просите же Меня накормить вас, и Я накормлю вас! О рабы Мои, все вы останетесь нагими, кроме тех, кого Я одену, так просите же Меня одеть вас, и Я одену вас! О рабы Мои, поистине, грешите вы ночью и днем, а Я прощаю все грехи, так просите же Меня о прощении, и Я прощу вас! О рабы Мои, поистине, никогда не сможете вы ни причинить Мне вред, ни принести пользу! О рабы Мои, если бы первые и последние из вас, люди и джинны, были такими же благочестивыми, как и сердце благочестивейшего человека из вас, это ничего не добавило бы к тому, чем Я владею! О рабы Мои, если бы первые и последние из вас, люди и джинны, были такими же нечестивыми, как и сердце самого нечестивого из вас, это никак не уменьшило бы того, чем Я владею! О рабы Мои, если бы первые и последние из вас, люди и джинны, встали на одном месте и попросили Меня о (чем-нибудь), а Я дал бы каждому то, о чем он просил, это уменьшило бы имеющееся у Меня есть настолько же, насколько игла, опущенная в море, уменьшает (количество его воды)! О рабы Мои, поистине, это — только ваши дела, которые Я исчислю для вас, а потом сполна воздам вам за них, и тогда пусть тот, кто обретет благо, воздаст хвалу Аллаху, а кто обретет нечто иное, пусть не пеняет ни на кого, кроме самого себя!»

Саид сказал: «Когда Абу Идрис передавал этот хадис, он становился на колени». Мы передали его со слов Ахмада ибн Ханбала, да помилует его Аллах, который сказал: «Нет для жителей аш-Шама более почитаемого хадиса, чем этот».

Хадис с комментарием

Передано от Абу Зарра (да будет доволен им Аллах). Он сказал: Посланник Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, сказал мне:

«Не презирай даже небольшое добро. Даже если ты предстанешь перед своим братом с улыбкой, это тоже будет добром».

В этом хадисе Посланник Аллаха, мир ему и благословение Аллаха, представляет своей общине очень полезное и необходимое наставление. Он призывает мусульман быть улыбчивыми, разговаривать с людьми с приятным лицом. Добро, даже если оно небольшое, должно быть оценено. Обращение с людьми с улыбкой на лице также относится к добру. Улыбка является признаком радости, удовлетворения и широты души. Мрачный, злобный вид является признаком недовольства. Нервному, раздражительному человеку не нравится ничто и никто.

Мрачный, обидчивый вид приводит к обиде других людей, так как человеку, увидевшему это, становится неловко. Ему может прийти мысль: «Не обидел ли я этого человека?» Некоторые же могут подумать: «Похоже, этот человек плохо думает обо мне» — и начать плохо обращаться с ним.

К человеку, обращающемуся с другими с улыбкой и приятным лицом, люди также начнут хорошо обращаться. Если кто-либо обратится к вам с улыбкой, вы также ответите ему улыбкой, не правда ли?

Выводы из этого хадиса:

1. Приятный вид является признаком удовлетворения днем и хлебом насущным, дарованным Аллахом. Мрачный же человек кажется недовольным Аллахом. Он будто говорит: «Аллах не сделал мне добра, не продвинул мои дела». На самом же деле Аллах делает своему рабу только добро. Таким образом, тот, кто искренне уверовал в Аллаха и судьбу, всегда должен стремиться обращаться с приятным, открытым лицом.

2. Какое бы зло ни постигло человека, самый верный путь — терпеть, говоря: «Это из-за моих собственных недостатков, или же Аллах испытывает меня». Он не должен срывать раздражение на всех, считая других виновниками этого зла. Даже если человек обижен, то он должен хорошо обращаться с другими, поскольку другие не виновны в том, что он обижен.

3. При разговоре с людьми не следует делать кислое выражение лица. Обращение к людям с открытым, приятным выражением лица является качеством людей с сильной верой, скромностью и широкой душой. Обращение же с людьми с кислым, мрачным выражением лица является обычаем высокомерных людей. Высокомерный человек разговаривает с другими презрительно, потому что презирает их. Мы должны быть подальше от таких качеств.

Многочисленность передававшихся изустно хадисов, как говорилось выше, привела к тому, что мухаддисы стали составлять сборники «подлинных хадисов». Первые подобные сборники назывались муснад — «имеющие опору»: в них включались предания, сохраненные сподвижниками Пророка. Позднее начали появляться сборники, в которых хадисы распределялись по темам. А. Е. Крымский перечисляет эти сборники в следующем порядке:

1) «Торная тропа» («ал-Муватта») Малика ибн Анаса (715–795), старавшегося быть очень строгим в выборе преданий, считается у мусульман первым по времени каноническим сборником хадисов. В сущности, «Торная тропа» не есть сборник преданий о Мухаммаде; это — целый corpus juris, далеко не избежавший даже приемов «аналогии» и личного мнения, источник так называемого маликитского права, но в ней почти при каждой главе, сверх выписок из Корана и указаний на установившуюся мединскую практику, приводятся соответствующе юридические хадисы, которые по своим иснадам восходят к людям честным, заслуживающим доверия. Проверять подлинность самих иснадов Малик не имел в виду.

2) Второй по времени (мы бы сказали первый), и притом знаменитейший, канонический сборник хадисов составлен имамом Абу Абдаллахом аль-Бухари (810–870) и называется «ас-Сахих» («Истинный сборник»).

Это уже сборник исключительных преданий — юридических, обрядовых, исторических, этических, однако систематизированы они по своим главам, в том же порядке («очищение», «молитва», «пост» и т. д.), как и сочинения юридические; перед каждой рубрикой есть таржаме — «заглавное введение», кратко поясняющее, какую практику можно извлечь из ниже предлагаемого материала или, если хадисы не совсем согласны, какую практику желательно было бы предпочесть. Зависимость Бухари от системы фикха [исламского права. — Ред. ] доходит до того, что иногда у него попадаются только таражим, т. е. одни заглавные введения, без соответствующих хадисов, потому что ему не удалось собрать хадисов для данной рубрики, отсюда ясно также, что первоначальный остов «ас-Сахих» составляли одни «заглавные введения», в рамки которых затем уже, по известному плану и, следовательно, не без тенденции, втискивались хадисы. Пожалуй, на первый взгляд читателю «ас-Сахих» может показаться, что в противоположность «людям мнения» (Абу Ханифе и пр.) Бухари хочет объективно предложить «сырые» хадисные материалы, из которых юристы уж сами пусть увидят, что говорил Пророк по поводу того или другого пункта; однако возможность присутствия таражим, не оправдываемых хадисами, показывает, что «ас-Сахих» составлялся не так уж объективно.

Число преданий, собранных Бухари во время его многолетних странствований по мусульманской Азии, достигало 600 000, но он внес в свой «ас-Сахих» только 7275, признанных им за подлинные.

3) Ученик аль-Бухари Муслим (817–875) из 300 000 собранных им хадисов признал за подлинные 12 000 и составил из них сборник, тоже под заглавием «ас-Сахих». У Муслима, в сущности, дан такой же материал, как и у Бухари, но извлечен он из других исходных источников; а главное отличие состоит в том, что в распределении материала видна более значительная теоретическая самостоятельность, чем у Бухари, — меньшая зависимость от системы фикха (юриспруденции); так, у Муслима нет таражим, которые могли бы внушить заранее читателю то или другое направление в духе правоверного фикха, да и само редактирование хадисов идет не во всем параллельно системе фикха: иногда те предания, или варианты, которые у Бухари распределены по разным главам, сведены у Муслима в одну главу, чем нарушается параллельность системе фикха. Большая теоретическая самостоятельность работы Муслима видна и из введения, где обстоятельно изложены его воззрения на занятия преданиями как на особую науку.

Сборники Бухари и Муслима известны под общим именем «ас-Сахихани», т. е. «Оба Сахих», и пользуются высшей, неоспоримой каноничностью во всем правоверном мусульманском мире.

Менее авторитетны, но тоже каноничны и тоже имели большое влияние на внутреннее развитие ислама еще четыре сборника преданий, авторы которых тоже много ездили, подобно Бухари и Муслиму, пока собрали свой материал, но составили свои сборники гораздо даже некритичнее.

4) «Сунны», в смысле «специально юридические предания», Абу Дауда (817–888), где за подлинную принимается всякая сунна, если она не отвергнута всеми авторитетами единогласно; эти «Сунны» составляли обоим «ас-Сахих» конкуренцию до IV в. Хиджры, а затем отступили на задний план. Избранное для них заглавие («Сунны»), а не какое-нибудь другое (например, «Хадисы») должно подчеркивать, что автор, Абу Дауд, имел в виду предложить в своем сборнике далеко не всевозможные хадисы (исторические, поучительные, догматические и пр., которыми богаты Бухари и Муслим), но лишь исключительно те, которые касаются того или другого обрядового и юридического обычая («сунны» в основном смысле).

5) «ал-Джами аль-Кабир» («Большой сборник») Мухаммада Абу Исы Тирмизи, ученика Бухари; Тирмизи включает в свой «Джами» всякое предание, которым пользовался для аргументации и для оправдания своих решений какой-либо авторитетный законовед, но при этом Тирмизи отмечает, к какому толку принадлежал этот законовед, а также, что говорят по данному пункту несогласные законоведы других толков; таким образом, «Джами» Тирмизи — важнейший источник для изучения различия между толками.

6) «Сунны» Абу Абдеррахмана Нисаи (830–914), ученика Абу Дауда, полны тончайших мелочей и подробностей, юридических и обрядовых, но особенно обрядовых; например, по поводу каждого незначительного молитвенного слова, жеста и положения приводится ряд изречений, вложенных в уста Пророка. О характере чисто юридической части книги Нисаи можно судить по тому, что, например, в главе о договорах у него сообщаются установленные Пророком образчики векселей, документов для выхода из какого-нибудь коммерческого и т. п. предприятия, бракоразводные грамоты, разные роды отпускных грамот для рабов и т. д. По примеру своего учителя Абу Дауда Нисаи не любит отвергать подлинность какого-нибудь юридического хадиса: «Я не отвергаю ни одного предания, — говорит он, — раз не все критики его отвергают. Например, если Яхъя ал-Каттан считает его недостоверным, а Ибн Махди — достоверным, то я считаю достоверным, потому что ведь известно, каким строгим богословом был Ибн Махди».

7) «Сунны» Мухаммада ибн Маджа (824–886), крайне некритические, принятые без всякого разбора; и это видно было даже верующим мусульманам; они были признаны за канонические только в VI в. Хиджры, да то не всеми.

Кроме этих канонических книг одновременно слагались и отчасти дошли до нас некоторые другие сборники преданий, но им не удалось сделаться общеавторитетными. А эти семь породили обширнейшую научную литературу, продолжающую развиваться даже теперь; заключается она или в богословском и филологическом толковании собранного материала, или в попытках слить в один свод весь имеющийся материал и обработать по одной системе. Между прочим, Абу Хасан Разин ал-Абдари (ум. в 1139 г.) без комментариев свел по главам шесть сборников в один; его работой воспользовался имам Мадждеддин Мубарак ибн ал-Асир (1149–1209); он расположил хадисный материал в более удобном порядке: юридические предания, касающиеся одного какого-нибудь определенного предмета, не только сведены в особые главы, но снабжены филологическими разъяснениями, кроме того, эти главы расположены к алфавитном порядке; сборнику предпослано введение, а еще приложен сборник биографических преданий о Пророке и его современниках. Энциклопедист Суйути (ум. в 1505 г.) составил «Сбор сборников», иначе «Великий сборник», куда без критики вошел весь материал и из шести канонических книг, и из десяти муснадов, и разные богословские толкования. Хотя «Великий сборник» Суйути не каноничен, он в свою очередь вызвал новые обработки».

Семь перечисленных сборников хадисов составляют канон суннизма — одного из направлений в исламе. Сторонники же другого идеологического направления — шииты — причисляют к Сунне предания не только о Мухаммаде, но и о двоюродном брате Пророка Али ибн Али Талибе, иначе имаме Али, духовном вожде этого направления. Шиитские хадисы, также называемые хабар, или ахбар («известия»), вошли, в частности, в сборник «Хайат аль-Колуб» («Жизнь сердец»), составленный в Тегеране в середине XIII в. Коран и Сунна в совокупности выражают мусульманский символ веры, основанный на шести «опорах». Эти «опоры» следующие:

— вера в единство и единственность Аллаха;

— вера в посланников и пророков Аллаха, из которых Мухаммад — последний, направленный ко всему человечеству;

— вера в Священное Писание и книги Откровения (Свиток Ибрахима, Таура Мусы, Забур Дауда, Инджил Исы);[17]

— вера в ангелов как неотъемлемую принадлежность незримого мира;

— вера в день Суда и испытание Аллаха;

— вера в предопределенность Аллахом человеческой жизни и судьбы мира.

Выдающийся исламский ученый, собиратель хадисов и основатель одного из суннитских мазхабов (учений) Ахмад ибн Ханбал (780–856) сформулировал мусульманский символ веры в таких выражениях:

«Девяносто человек из последователей Пророка, имамы мусульман, ранние имамы и факихи крупных городов пришли к общему мнению о том, что Сунна, завещанная Пророком, заключается в следующем: удовлетворенность решением Бога; подчинение Его повелению; терпеливое перенесение Его решения; исполнение того, что Бог запретил; вера в предопределение Богом добра и зла; отказ от дискуссий и изощренных споров о вере; ритуальное обтирание обуви; борьба за веру под руководством любого имама, будь он благочестив или грешен; вознесение молитвы за умерших мусульман; демонстрация веры словом и делом, каковая увеличивается от послушания и убывает от неповиновения; Коран — Слово Бога, ниспосланное в сердце Пророка Его Мухаммада.

Он не сотворен, как бы и с чего бы его ни читали; терпение под властью правителя, справедлив он или нет, мы не выступаем против правителей с оружием в руках, даже если они вершили несправедливость; мы не обвиняем в неверии никого из людей единобожия, даже если они совершили тяжкие грехи; воздержание от упоминания разногласий, случившихся между сподвижниками Пророка; лучшие из людей после Пророка — Абу Бакр, Омар, Осман, Али ибн Аби Талиб, сын дяди Пророка; мольба о ниспослании милости всем сподвижникам посланника Бога, детям, женам и зятьям его.

Такова Сунна, которую они вменили в обязанность и получили. Следовать ей — значит идти по правильному пути. Отказ от нее — заблуждение».

Для религиозной традиции ее история по определению является историей священной, то есть реальные исторические события вписываются в религиозный контекст, что придает им в глазах верующего сакральную ценность. В итоге события, скажем, регионального масштаба приобретают поистине вселенскую значимость: достаточно вспомнить, к примеру, знаменитые тезисы Мартина Лютера, прибитые им к вратам церкви, — для протестантской Реформации это деяние было сродни новому акту миротворения.

Исламская традиция, в отличие от той же христианской, не знает иной истории, кроме священной: все события в истории человечества, с первых дней творения и до Страшного суда, исполнены для мусульманина сакрального смысла. В этом отношении ислам выделяется среди мировых религий: и христианство, и тем более буддизм допускают параллельное существование священной и мирской историй, ислам же категорически отрицает последнюю. Именно это обстоятельство послужило как обособлению ислама, так и непониманию его сути многими исследователями[18]

На память приходит любопытное предание о выборе вероисповедания, сделанном «народом Книги». Мусульманский ученый ат-Табари (838–923) в своем комментарии к Корану приводит притчу о том, что Пророк во время путешествия на небо слышал голоса справа и слева от дороги, молившие о помощи, но не откликнулся на призыв. После к нему воззвала некая старуха, на которой были все украшения этого мира, но Пророк прошел мимо. Ангел Джибрил, сопровождавший Мухаммада, разъяснил, что голос справа был голосом иудейства: остановись Пророк, его народ принял бы иудейскую веру. Голос слева был голосом христианства: если бы Мухаммад прислушался к нему, его народ избрал бы христианское вероисповедание. А в образе старухи перед Мухаммадом предстал дольний мир со всеми своими соблазнами: прельстись Пророк украшениями старухи, его народ предпочел бы дольний мир миру вечному.

Так любой человеческий поступок обретает сакральное значение, так история становится священной, так начинается путь ислама.

Основа священной истории — Первопричина, Абсолют, Господь. Этот мир возник по воле и желанию Аллаха. Как пишет современный мусульманский ученый Али Апшерони: «Стержнем всего Исламского учения является вера в единство и могущество Всевышнего Аллаха (Хвала Ему и велик Он!), сотворившего бескрайнюю Вселенную, в безграничном пространстве которой человек подобен маленькой песчинке, и создавшего прекрасный мир Земли на благо всего человечества. Несмотря на то что мы лишены возможности воочию увидеть в этой жизни своего Творца, мусульмане ведают о том, что вся Вселенная наполнена высшим разумом Всевышнего Аллаха (Хвала Ему и велик Он!), находят бесчисленные проявления Его Божественной мудрости, как в окружающем мире, так и в самих себе.

Несмотря на бесконечные попытки познать Всевышнего (хвала Ему и велик Он!) при помощи возможностей своего разума и собственных понятий, люди до самого Судного дня так и не смогут постичь глубинную сущность природы Аллаха (хвала Ему и велик Он!) и высшего смысла Его деяний, поэтому нам остается лишь смиренно поклоняться своему Творцу, уповая на Его божественную справедливость и поистине безграничное милосердие. В то же время из Корана нам доподлинно известно, что Всевышний (хвала Ему и велик Он!) — это Единая и Всемогущая Сущность, бытность которой не ограничена во времени и пространстве, что Он — единственный, кто полностью осведомлен как о внутренней, так и о внешней стороне всего сущего во Вселенной, а также и ее самой. Мусульмане полагаются на сведения, которые Всевышний (хвала Ему и велик Он!) Сам пожелал сообщить о Себе в Благородном Коране, этом фундаментальном источнике Исламского мировоззрения, правдивыми устами своего Посланника — Пророка Мухаммада (да благословит его Всевышний Аллах и приветствует!), решив, что этих знаний для людей будет вполне достаточно на весь оставшийся период их существования».

В Коране говорится: «О люди! Поклоняйтесь вашему Господу, который сотворил вас и тех, кто был до вас, — может быть, вы будете богобоязненны! — который землю сделал для вас ковром, а небо — зданием, и низвел с неба воду, и вывел ею плоды пропитанием для вас» (2:19–20). История же мироздания до того времени, когда сложился ислам, была поведана Аллахом через Мухаммада: «Научил его сильный мощью, обладатель могущества, вот Он стал прямо на высшем горизонте, потом приблизился и спустился, и был на расстоянии двух луков или ближе, и открыл Своему рабу то, что открыл. Сердце (ему) не солгало в том, что он видел» (53:5-11).

В пророческих сновидениях Мухаммаду открылось, что земной мир был сотворен Аллахом, разделившим изначально единые небо и землю:

«Разве не видели те, которые не веровали, что небеса и земля были соединены, а Мы их разделили и сделали из воды всякую вещь живую. Неужели они не уверуют?

И Мы устроили на земле прочно стоящие, чтобы она не колебалась с ними. И устроили там расщелины дорогами, — может быть, они пойдут правым путем!

И Мы устроили небо крышей охраняемой, а они от знамений его отвращаются» (21:31–33).

Земля и небо, согласно исламскому вероучению, были сотворены за два дня:

«Скажи: «Разве вы не веруете в того, кто сотворил землю в два дня, и делаете Ему равных? Это — Господь миров!»

И устроил Он на ней прочно стоящие сверху ее; и благословил ее и распределил на ней ее пропитание в четыре дня — равно для всех просящих.

Потом утвердился Он к небесам — а они были дымом — и сказал им и земле: «Приходите добровольно или невольно!» И сказали они: «Мы приходим добровольно».

И установил Он из них семь небес в два дня и внушил каждому небу его дело; и разукрасили Мы ближайшее небо светильниками и для охраны. Таково установление Великого, Мудрого» (41:8-12).

В последнем отрывке из Корана обращает на себя внимание выражение «Господь миров». Традиционно это выражение толкуется в том смысле, что Аллах властвует над двумя мирами — горним и дольным.[19] Однако ряд мусульманских богословов рассуждают о трех мирах: первый — высший мир Божественной власти (малакут), совершенный и постоянный; второй — мир Божественного могущества (джабарут); наконец третий — мир человека (мулк), «отражение» двух высших миров. По замечанию М. А. Родионова, «поскольку Вселенная и человек сотворены по единому замыслу, то малакут подобен человеческому разуму, джабарут — душе, а мулк — телу».

Разделение неба и земли произошло по Божественному глаголу «Будь!». В последующие четыре дня после разделения Аллах создал на земле горы, равнины, моря и реки, оливы, смоковницы и финиковые пальмы, нивы и скот, пчел и жемчуг на дне морей. В хадисах содержатся упоминания о том, что земля окружена горным хребтом, к которому невозможно подступиться. Существует и несколько вариантов предания о земле, стоящей на некоей опоре. Один вариант гласит, что земля покоится на плечах ангела, который попирает ногами скалу, поддерживаемую быком, стоящим на плачущей рыбе. По другому варианту, земля держится на рогах быка, сам бык стоит на рыбе, рыба плавает в воде, вода покоится на воздухе, а воздух — на влажности; когда бык перебрасывает землю с одного рога на другой, происходят землетрясения.

После обустройства земли настала очередь неба. Аллах сотворил «семь небес рядами и сделал месяц на них светом, а солнце сделал светильником» (Коран, 71:15–16). На верхнем из семи небес находится трон Аллаха и хранится небесный Коран, а на нижнем, ближайшем к земле, расположены солнце, луна, звезды и знаки Зодиака. В хадисах утверждается, что нижнее небо можно пересечь за пятьсот лет и еще столько же времени потребуется, чтобы достичь следующего. Ближе к верхнему небу исламские предания помещают рай (Джайна), а под первым небом — преисподнюю (Джаханнам).

Рай, иначе называемый Садом Вечности и Возвышенным Местом, представляется своего рода многоуровневой пирамидой, восходящей к престолу Аллаха. Коран говорит о рае следующее: «Образ сада, который обещан богобоязненным: там — реки из воды не портящейся и реки из молока, вкус которого не меняется, и реки из вина, приятного для пьющих, и реки из меду очищенного. И для них там всякие плоды и прощение от их Господа…» (47:16–17). В раю пребывают праведные, причем все они — ровесники, каждому тридцать три года. «Эти — те, которые будут приближены в Садах Благодати, — толпа первых и немного последних, на ложах расшитых, облокотившись на них друг против друга. Обходят их мальчики вечно юные с чашами, сосудами и кубками из текущего источника — от него не страдают головной болью и ослаблением — и плодами из тех, что они выберут, и мясом птиц из тех, что пожелают. А черноокие, большеглазые, подобные жемчугу хранимому[20] — в воздаяние за то, что они делали» (56:11–24).

.

Танцующие гурии

Охраняют Джанну ангелы, которых возглавляет Ридван

Во многом это описание рая сходно с хорошо знакомым современному образованному человеку описанием библейским — рай как сад и рай как небеса (последний образ, образ многоярусных небес, особенно часто встречается в апокрифических евангелиях). Однако исламская традиция во многом противостоит аскетической христианской, она намного более чувственна, если допустимо использовать здесь это слово. По замечанию М. Б. Пиотровского, мусульманские богословы часто толкуют эти описания рая как символы духовных и интеллектуальных наслаждений»[21]

Праведник в раю. Иллюстрация художника Н. Ушина к повествованиям «Тысячи и одной ночи».

Что касается преисподней-Джаханнам, она в Коране и преданиях описывается даже еще более красочно, нежели Джанна. Расположенная ниже первого неба, она представляет собой воронку, уходящую в бесконечность бездны; в этой воронке насчитывается неисчислимое множество ярусов (каждый — для отдельного греха), а ведут в нее семь ворот. (Поздние предания говорят о мосте ас-Сират шириной в лезвие меча, пролегающем над преисподней; в день Страшного суда по этому мосту пройдут праведники и грешники, и первые перейдут в Джанну, а вторые низвергнутся в бездну.) Главная «характеристика» Джаханнам — вечный огонь, пожирающий грешников: «Поистине тех, которые не веровали в Наши знамения, Мы сожжем в огне! Всякий раз, как сготовится их кожа, Мы заменим им другой кожей, чтобы они вкусили наказания» (Коран, 4:59); «И увидишь ты грешников в тот день, связанных цепями. Одеяние их из смолы, лица их покрывает огонь, чтобы Аллах воздал каждой душе то, что приобрела» (14:50–51), «Огонь обжигает их лица, и они в ней мрачны» (23:106).

.

Джинны похишают человека. Иллюстрация художника Н. Ушина к повествованиям «Тысячи и одной ночи».

Кроме того, в наказание грешникам предназначен кипяток, рассекающий их внутренности, и гнойная вода: «Он лакает ее, но едва проглатывает, и приходит к нему смерть со всех мест, но он не мертв, а позади его — суровое наказание» (14:20). В Джаханнам растет дьявольское дерево Заккум, выходящее из «корня преисподней»; его плоды — как головы бесов.

В некоторых сурах Джаханнам выступает как живое существо, чудовищный зверь, оглашающий миры яростным ревом: «А для тех, кто не верует в их Господа, — мучение геенны, и скверно это возвращение! Когда бросают их в нее, слышат они ее рев, и она кипит. Готова она лопнуть от гнева; всякий раз, как бросают в нее толпу, спрашивают стражи ее: «Разве к вам не приходил увещатель?»» (67:7–8). По преданию, охраняют Джаханнам девятнадцать ангелов во главе с Маликом.

Эти описания Джаханнам опять-таки во многом схожи с христианскими представлениями об аде, «геенне огненной», как говорится в Библии. Вдобавок в отрывках из Корана отчетливо прослеживаются и воззрения зороастрийцев: мост возмездия Чинват, перекинутый над адской бездной; преисподняя, где царит вечный смрад, место пребывания грешников до окончания времен.[22] При этом описания мусульманского ада намного более натуралистичны и вызывают в памяти эпические картины, начертанные «огненным пером» великого Данте.

Завершилось творение созданием разумных существ, после чего Аллах, не ведая усталости, стал заботиться о сотворенном Им мире: «Разве ж Мы изнемогли в первом творении?» (Коран, 50:14), «И сотворили Мы небеса, и землю, и то, что между ними, в шесть дней, и не коснулась Нас усталость» (50:37).[23]

Первыми среди разумных существ Аллах сотворил из огня и света ангелов (малаика) — бесплотных и бесполых, обитающих на небесах посланцев и исполнителей Своей воли. Согласно Корану, между собой ангелы различаются количеством крыльев: «Хвала Аллаху, Творцу небес и земли, сделавшему ангелов посланниками, обладающих крыльями двойными, тройными и четверными» (35:1). Особую категорию ангелов составляют мукаррабун — ангелы, наиболее близкие к Богу, подобные этим качеством христианским серафимам. Среди этих ангелов — наставник Мухаммада Джибрил, ангел жизни Микаил, страж Мухаммада Исрафил, страж Джаханнам Малик, грозные Мункар и Накир. Последние двое допрашивают в могиле каждого умершего человека сразу после его похорон: праведных они оставляют в покое до Дня Воскрешения, а грешников и гяуров (немусульман) бьют, предвещая муки, уготованные им в преисподней: «Если бы ты видел, как завершают жизнь тех, которые не веровали, ангелы — бьют их по лицу и по спинам: «Вкусите наказание пожара!»» (8:52).

Каждого человека на протяжении его жизни незримо сопровождают два ангела: первый отмечает добрые дела, второй — злые. Именно эти ангелы воскресят своих «подопечных» в Судный день и поведут их на суд Аллаха.

.

Ангелы-малаика. Персидская миниатюра.

После ангелов были созданы из огня джинны — бесплотные существа, обитающие в дольнем мире, обладающие полом и способностью принимать по желанию любой облик; они готовы выполнять любую работу и причинять людям как добро, так и зло. Джинны и джинньи (джинны женского пола) делятся на три группы: гули, ифриты (иначе мариды) и силаты. Согласно фольклорной традиции, джинны появились из человеческой тени. Правят джиннами цари из династии Сулайманов; обитают они на горе Каф. Добрые джинны часто принимают облик прекрасных женщин, а злые являются в обличье чудовищ с головой гиены и волчьими лапами вместо ног. Нередко джинны предпочитают оставаться невидимыми, и об их присутствии можно догадаться лишь по аромату корицы, который вдруг разливается в воздухе.

К джиннам принадлежат и райские девы — гурии. Они лишены как телесных, так и духовных недостатков. Гурии достаются в жены праведникам — но не вечно, а на срок, зависящий от числа совершенных праведниками на земле благочестивых поступков, причем всегда остаются девственницами. В некоторых преданиях утверждается, что гурии — существа из шафрана, мускуса, амбры и камфары. Они почти прозрачны и живут в роскошных дворцах. На груди у каждой гурии написано два имени — Аллаха и ее супруга.

По преданию, Аллах, сотворив джиннов, повелел им служить царю Сулайману, и они служили своему земному повелителю верой и правдой. Когда же джинны услышали, как Пророк читает Коран, часть из них уверовала. Коран гласит:

«Скажи: Открыто мне, что слушал сонм джиннов, и сказали они: «Поистине, слышали мы Коран дивный!

Он ведет к прямому пути. И уверовали мы в него, и никогда не предадим мы нашему Господу никого. И Он — да превознесено будет достоинство Господа нашего! — не брал Себе ни подруги, ни ребенка.

Говорил глупец среди нас на Аллаха чрезмерное.

Мы думали, что никогда не будут говорить люди и джинны на Аллаха ложь.

Мужи среди людей прибегали к мужам среди джиннов, и они прибавили им безумия.

Они думали, как думали и вы, что никогда Аллах не пошлет никого.

И мы коснулись неба и нашли, что оно наполнено стражами могучими и светочами.

И мы сидели около него на седалищах, чтобы слушать, но кто прислушивается теперь, тот находит для себя подстерегающий светоч.

И мы не знаем, зло ли желалось для тех, кто на земле, или желал им Господь их прямого пути.

И есть среди нас благие, и есть среди нас те, кто ниже этого; мы были дорогами разными.

И мы думали, что никогда не обессилим мы Аллаха на земле, и никогда не обессилим Его бегством.

И мы, когда услышали про прямой путь, мы уверовали в него; а кто уверует в Господа своего, тот не боится обиды и безумства.

И среди нас есть предавшие себя Аллаху, и среди нас есть отступившие; а кто предал себя, те пошли прямым путем»» (72:1-14).

Отступивших от веры джиннов и ангелов ожидает Джаханнам, самые же горькие муки в ней уготованы бывшему светлому ангелу Иблису, возмутившемуся против повелений Аллаха.

Согласно Корану, Иблис принадлежал к мукаррабун, но был изгнан из их числа за отказ склониться перед первым человеком Адамом

Ангел и джинн. Иллюстрация художника Н. Ушина к повествованиям «Тысячи и одной ночи».

«Мы создали вас, потом придали вам форму, потом сказали ангелам: «Поклонитесь Адаму!» — и поклонились они, кроме Иблиса; он не был из поклонившихся.

Он сказал: «Что удержало тебя от того, чтобы поклониться, раз Я приказал тебе?» Он сказал: «Я — лучше его: Ты создал меня из огня, а его создал из глины».

Сказал Он: «Низвергнись отсюда; не годится тебе превозноситься там! Выходи же: ты — среди оказавшихся ничтожными!»» (7:10–12).

Разгневанный Иблис поклялся до Судного дня (до этого срока Аллах даровал ему отсрочку от исполнения Своего приговора) преследовать людей: «Он сказал: «За то, что Ты сбил меня, я засяду против них на Твоем прямом пути.

Потом я приду к ним и спереди, и сзади, и справа, и слева, и Ты не найдешь большинства их благодарными»» (7:15–16).

Верный своей клятве, он пробрался в рай и совратил первых людей, Адама и Хавву.

В хадисах приводится и другое предание об Иблисе. До своего падения он звался Азазилом (или ал-Харитом) и был послан на землю успокоить перессорившихся между собой джиннов. Азазил успешно выполнил поручение — и так возгордился этим успехом, что ослушался Аллаха и остался на земле — повелевать джиннами и вредить людям. Коран также упоминает о том, что Иблис и сам был джинном: «Был он из джиннов и совратился с пути Господа своего» (18:48). Аллах отправил его повелевать джиннами, и он в гордыне тысячу лет сеял среди джиннов смуту, затем — по воле Аллаха — счастливо избежал пламени, ниспосланного с небес, образумился и вновь стал верным слугой Бога.

Другое имя Иблиса — Шайтан (этимологически родственное библейскому Сатане). Шайтанами называют и многочисленных злых духов, обитающих в человеческих телах, между кожей и плотью.

Иблис (Царь демонов). Персидская миниатюра.

Эти духи подбивают людей на дурные дела, тогда как ангелы-хранители склоняют их к добрым, праведным поступкам.

Помимо Иблиса, от сонма небесных ангелов отпали также Харут и Марут. Как гласят комментарии к Корану, эти ангелы решили сойти на землю, дабы испытать себя земными соблазнами. Испытания они не выдержали — согрешили с первой же встреченной ими красивой женщиной, а затем убили человека, оказавшегося невольным свидетелем их преступления. Другие ангелы отвернулись от преступников, Аллах же — в память о прежних, «ангельских» заслугах — предложил им самим выбрать себе место наказания: Джаханнам или землю. Они выбрали второе — и оказались в заточении в глубоком колодце в Вавилоне. По преданию, к этому колодцу пробираются люди и джинны, желающие овладеть магией и тайными знаниями. Харут и Марут не отказывают в знаниях, но всякого, кто обращается к ним, предупреждают, что за магию и тайноведение придется держать ответ перед Аллахом. (Считается, что таким образом Аллах проверяет людей — кто из них соблазнится помощью Харута и Марута.)

Вообще сюжет испытания веры встречается в Коране достаточно часто и в большинстве случаев связан именно с людьми — как с наиболее «слабыми духом» среди разумных существ.

В отличие от ангелов, созданных из огня и света, и джиннов, созданных из «знойного пламени», человек был сотворен из праха земного: «И Мы сотворили уже человека из звучащей, из глины, облеченной в форму» (15:26). Аллах «выровнял» эту форму, вдохнул в первого человека Свой дух и нарек его Адамом. Из плоти Адама он сотворил первую женщину, которую хадисы называют Хаввой (в Коране она остается безымянной)

.

Шайтан. Персидский рисунок.

По воле Аллаха ангелы должны были склониться перед Адамом, ибо в нем присутствовал Божественный дух. (По другой версии предания, Аллах открыл Адаму имена всех вещей, и ангелы, не сумев назвать эти имена, склонились перед человеком.) Признать главенство человека на земле отказался только Иблис, за что и был низвергнут с небес.

Адам и Хавва обитали в раю, но Иблис ввел их в соблазн, они вкусили плодов Древа познания и были изгнаны на землю. По другому преданию, Адам и Хавва в раю не вкушали пищи, ибо были сыты запахом, но по наущению Иблиса попробовали пшеницу и тем самым осквернили рай, за что их изгнали. На земле Хавва родила семьдесят пар близнецов (сын — дочь), от которых и пошел человеческий род.

Адам — первый в ряду посланников Аллаха к людям, первый предшественник Мухаммада. Во многом он напоминает библейского Адама, сотворенного (в жреческом варианте) «по образу и подобию Божьему»,[24] либо из праха земного и «дыхания жизни». К Адаму восходят все люди, он не рожден, а сотворен (и потому лишен пуповины — отсюда средневековые миниатюры с изображением Бога, перстом делающего углубление на животе глиняного Адама, своеобразная попытка примирить мистическую теорию и повседневность). Христос — прямой потомок Адама и одновременно «новый Адам», «образ будущего» (Рим 5:14); у толкователей Библии Христос представляет собой антитезу Адаму: последний впал в грех и обрек человеческий род на смерть, тогда как первый призван очистить людей от греха и даровать им «жизнь вечную».

Согласно Корану, изначально люди, подобно Адаму, возникали из праха земного (или из воды), лишь впоследствии эти «прообразы» обрели телесную оболочку. Причем уже в эти древнейшие времена они признавали Аллаха единственным Богом: «И вот, Господь твой извлек из сынов Адама, из спин их, их потомство и заставил их засвидетельствовать о самих себе: «Разве не Господь ваш Я?» Они сказали: «Да, мы свидетельствуем…»» (7:171)

По замечанию М. А. Родионова, «отсюда некоторые мусульманские богословы делают вывод, что у Бога с прообразами людей был заключен Предвечный Завет: они признали Аллаха своим Господином, но в своем телесном воплощении почти все из них забыли о договоре. Вот почему ислам можно назвать и последней из религий Завета, и вместе с тем древнейшей из них».

Изгнание из рая обрекло Адама и его потомков на смерть. Впрочем, из приводимого ниже отрывка суры «Поклон» следует, что смерть была сотворена Аллахом вместе с дольним миром, изначально:

«Это — ведающий скрытое и явное, славный, милосердный, который прекрасно сделал всякую вещь, которую сотворил, и начал творение человека из глины, потом сделал потомство его из капли жалкой воды, потом выровнял его и вдул в него от Своего духа и устроил вам слух, зрение и сердца. Мало вы благодарны!

Они сказали: «Разве, когда мы заблудимся в земле, — разве мы возникнем в новом создании?»

Да, они не верят во встречу со своим Господом!

Скажи: «Приемлет вашу кончину ангел смерти, которому вы поручены, потом вы к вашему Господу будете возвращены»» (32:5-11).

Этот ангел смерти, Израил, отнимает у тела душу и передает ее Аллаху. После испытания, которое устраивают душе покойного ангелы Мункар и Накир, душа отправляется в Джанну или в Джаханнам, где она обречена пребывать до Судного дня. Этот день — своего рода «повторное творение», когда мертвые воскреснут и предстанут перед Аллахом на окончательном, Божественном суде.

Ифриты и джинньи. Иллюстрация художника Н. Ушина к повествованиям «Тысячи и одной ночи».

Коран гласит:

«О люди! Если вы в сомнении о воскрешении, то ведь Мы создали вас из праха, потом из капли, потом из сгустка крови, потом из куска мяса, сформованного или бесформенного, чтобы разъяснить вам (это). И помещаем и в утробах, насколько захотим, до определенного срока. Потом выводим вас младенцем, потом — чтобы вы достигли вашей зрелости. Среди вас есть тот, кто упокояется, и среди вас есть тот, кто возвращается к жалчайшей жизни, чтобы не знать после знания ничего. И видишь ты землю бесплодной, а когда Мы низводим на нее воду, она приходит в движение и разбухает и выращивает всякие прекрасные пары.

Это потому, что Аллах есть истина, и что Он живит мертвых, и что Он над всякой вещью мощен, и что час наступит, — нет сомнения в том! — и что Аллах воздвигнет тех, кто в могилах» (22:5–6).

Судному дню будет предшествовать «лихое время», когда среди людей воцарится искуситель Даджжал. В Коране о нем не упоминается, зато описаниями пришествия Даджжала изобилуют мусульманские «сказания о грядущих бедствиях» (малахим). Этот чудовищный слуга Иблиса прикован в скале посреди океана, его стерегут верные Аллаху джинны, но перед концом света, когда народы йаджудж и маджудж (библейские Гог и Магог) прорвут стену, отделяющую их от цивилизованного мира, Эту стену, согласно преданию, возвел Александр Македонский (Искандер Зул-Карнайн). В Коране говорится: «Они спрашивают о Зул-Карнайне. Скажи: «Я прочитаю вам о нем воспоминание». А когда он дошел до заката солнца, то увидел, что оно закатывается в источник зловонный, и нашел около него людей.

Мы сказали: «О Зул-Карнайн, либо ты накажешь, либо устроишь для них милость».

Он сказал: «Того, кто несправедлив, мы накажем, а потом он будет возвращен к своему Господу, и накажет Он его наказанием тяжелым.

А кто уверовал и творил благое, для него в награду — милость, и скажем мы ему из нашего повеления легкое».

Потом он следовал по пути.

А когда дошел он до восхода солнца, то нашел, что оно восходит над людьми, для которых Мы не сделали от него никакой завесы.

Так! Мы объяли знанием все, что у него.

Потом он следовал по пути.

А когда достиг до места между двумя преградами, то нашел перед ними народ, который едва мог понимать речь.

Они сказали: «О Зул-Карнайн, ведь Йаджудж и Маджудж распространяют нечестие по земле; не установить ли нам для тебя подать, чтобы ты устроил между нами и ними плотину?»

Он сказал: «То, в чем укрепил меня мой Господь, лучше; помогите же мне силой, я устрою между вами и ними преграду. Принесите мне кусков железа». А когда он сравнял между двумя склонами, сказал: «Раздувайте!» А когда он превратил его в огонь, сказал: «Принесите мне, я вылью на это расплавленный металл».

И не могли они взобраться на это, и не могли там продырявить» (18:82–96).

Мы укрепили его на земле и дали ему ко всему путь, и пошел он по одному пути.

Даджжал освободится. Он разрушит все мечети и примется убивать правоверных, землю заволокут клубы дыма, из земных недр появится говорящее чудовище, а солнце взойдет на западе. Но Махди (он же — «скрытый пророк» шиитов)[25] убьет Даджжала, а в Дамаске произойдет второе пришествие пророка Исы. Царствование Исы, время мира и справедливости, продлится сорок лет, а затем наступит срок Страшного суда.

Гуль. Иллюстрация к «Тысяче и одной ночи».

Ангел Исрафил затрубит в трубу, небосвод расколется, звезды упадут наземь, моря выйдут из берегов, горы сдвинутся со своих мест, а все люди умрут. Второй зов трубы поднимет умерших и созовет их на Суд.

Пророк Иса объявит, что никогда не называл себя сыном Божьим и что его учение извращено христианами (ср.: «И сказали христиане: «Мессия — сын Аллаха». Эти слова в их устах похожи на слова тех, которые не веровали раньше. Пусть поразит их Аллах! До чего они отвращены!» (Коран, 9:30). Ср. также: «А когда был приведен сын Марйам в пример, — вот твой народ от этого отворачивается, и говорят они: «Боги наши лучше или он?» Они приводят его тебе только для спора. Они ведь — народ препирающийся! Он — только раб, которому Мы даровали милость и сделали его примером для сынов Исраила» (43:57–59)). Потом начнется сам Суд, и Аллах станет расспрашивать каждого о его делах, сверяться с записями, которые вели ангелы-хранители, и взвешивать людские поступки на весах справедливости: «В тот день выйдут люди толпами, чтобы им показаны были их деяния; и кто сделал на вес пылинки добра, увидит его, и кто сделал на вес пылинки зла, увидит его» (99:6–8). От испытания будут избавлены только пророки и мученики, перед которыми — за деяния при жизни — уже открыта дорога в Джанну. Пророк Мухаммад встретит осужденных грешников у большого водоема и заступится перед Аллахом за некоторых из них. Затем все — и праведники, и грешники — пройдут по мосту ас-Сират, и праведники окажутся в Джанне, а грешники низвергнутся в преисподнюю. Так закончится священная история этого мира в ее исламском варианте.

Если историю профанную человек наблюдает и творит самостоятельно, история священная остается ему неведомой до тех пор, пока он не получит откровение. Исламская традиция утверждает, что Мухаммад был последним в ряду многочисленных пророков и посланников, которых Аллах отправлял к людям. Начинается этот ряд с первого человека Адама, еще на заре времен исповедовавшего единобожие и предрекавшего пришествие Мухаммада. После него предания насчитывают 100 000 пророков (или даже 124 000); Коран, впрочем, упоминает лишь двадцать восемь из них.

Девятерых пророков Коран называет «стойкими». Это — важнейшие из пророков, олицетворенные вехи в священной истории мусульманства.

Первым из «стойких» считается Нух (библейский Ной). Он проповедовал среди своих соплеменников, призывал отринуть идолов и сулил грядущие испытания, но его не желали слушать: «Он сказал: «Господь мой, я звал свой народ ночью и днем, но мой призыв увеличил только их бегство. И поистине, всякий раз как я их призывал, чтобы Ты простил им, они вкладывали свои пальцы в уши, и закрывались платьем, и упорствовали, и гордо превозносились»» (Коран, 71:5–6). Тогда по велению Аллаха Нух построил ковчег, а Аллах взбурлил воду, которая укрыла собой всю землю, кроме Мекки,[26] и уничтожила неверных. Нух и те люди и животные, которые были с ним в ковчеге, спаслись на вершине горы ал-Джуди в Аравии. Вместе с другими неверными погиб и сын Нуха, усомнившийся во всемогуществе Аллаха, а самому Нуху Госполь изрек: «О Нух! Сойди с миром от Нас и с благословениями над тобой и над народами из тех, что с тобой; а есть народы, которым Мы дадим блага, и потом постигнет их от Нас наказание мучительное» (11:50).

Следующий пророк — Ибрахим (библейский Авраам), «друг Аллаха», прародитель арабов и евреев, получивший от Бога священную книгу — «Свитки Ибрахима». По преданию, Ибрахим разочаровался в идолах, которым поклонялись его соплеменники, искал божество в небесных светилах, но в конце концов уверовал в единого Аллаха и попытался обратить в эту веру других, но не преуспел в своих попытках. Тогда он разбил почти всех идолов племени и был приговорен к сожжению, однако Аллах сделал так, что огонь не причинил ему вреда. Ибрахим покинул родные места и отправился в Палестину, где у него от невольницы Хаджар (библейской Агари) родился сын Исмаил, прародитель арабов, а жена Сара родила ему сына Исхака, прародителя евреев. Приревновав Хаджар к Ибрахиму, Сара изгнала ее; Ибрахим отвез невольницу и ее сына в Мекку. Когда Исмаил подрос, они с отцом восстановили разрушенную потопом Каабу, а затем Ибрахиму приснилось, что Аллах требует от него принести в жертву сына. Вера обоих была столь крепка, что они стали готовить жертвоприношение, но Аллах вмешался и объявил жертву ненужной. Коран гласит:

«И сказал он: «Я иду к Господу моему, Он выведет меня на прямой путь. Господи! Дай мне достойного!»

И Мы обрадовали его кротким юношей.

А когда он дошел до труда вместе с ним, он сказал: «Сынок мой, вижу я во сне, что закалываю тебя в жертву, и посмотри, что ты думаешь».

Он сказал: «Отец мой, делай, что тебе приказано; ты найдешь меня, если пожелает Аллах, терпеливым».

И когда они оба предались Аллаху и тот поверг его на лоб, и воззвали Мы к нему: «О Ибрахим! Ты оправдал видение». Так Мы вознаграждаем добродеющих! Поистине, это — явное испытание. И искупили Мы его великою жертвой. И оставили Мы над ним в последних: «Мир Ибрахиму!» Так вознаграждаем Мы добродеющих!» (37:97-110). След ступни Ибрахима, отпечатавшийся в камне рядом с Каабой (макам Ибрахим), и гробница пророка в Хевроне по сей день считаются мусульманскими святынями.

Третий пророк — Дауд (библейский Давид), получивший от Аллаха священную книгу Забур (Псалмы), а также облагодетельствованный красноречием и мудростью. Он первым стал ковать железо, славил Аллаха в песнях, победил нечестивого царя Джалута (библейский Голиаф), карал других грешников. В Коране о нем сказано: «Терпи то, что они говорят, и вспомни раба Нашего, Дауда, обладателя мощи. Поистине он был обращающимся!» (38:17).

Четвертый пророк — Йакуб (библейский Иаков), сын Ибрахима (в ранних сурах) или Исхака (в поздних сурах). Через него Аллах благословил всех наследников Ибрахима и даровал Йакубу благочестие и пророческий дар.

Пятый пророк — Йусуф (библейский Иосиф), сын Йакуба. История Йусуфа во многом совпадает с историей Иосифа, отличаясь от нее лишь «местными» деталями. В Коране история Йусуфа излагается весьма подробно, ей целиком посвящена сура 12 «Йусуф». Несмотря на уважение, которым Йусуф пользовался у людей как праведник, следующим «прямым путем Господа», его пророчествам и «ясным знамениям» верили далеко не всегда и не все. Зато после смерти Йусуфа все вдруг словно прозрели и стали считать, что после него уже не может быть новых пророков: «Пришел к вам Йусуф раньше с ясными знамениями, но вы не преставали быть в сомнении о том, с чем он пришел; а когда он погиб, вы сказали: «Не пошлет Аллах после него посланника!» Так Аллах сбивает того, кто чрезмерен, сомневающийся!» (40:36).

Шестой пророк — Аййуб (библейский Иов). Испытывая стойкость Аййуба, Аллах отдал его во власть Иблиса, который навлек на пророка болезни и невзгоды. Аййуб безропотно вынес испытание, и Аллах вернул ему здоровье и семью.

Седьмой пророк — Муса (библейский Моисей), получивший от Аллаха Тауру (Библию) для различения добра и зла. Он родился в Египте; его мать, получив знак свыше, пустила колыбель с новорожденным по водам Нила, и ту прибило ко дворцу царя Фирауна. Муса вырос при дворце, в юношеском возрасте убил в случайной драке египтянина, бежал на Синай, женился там и жил как обычный смертный. Но однажды Аллах воззвал к нему из огненного куста и велел вместе с братом Харуном (библейским Аароном) возвратиться в Египет — проповедовать единобожие и вывести потомков ЙакубаИс-раила из страны Фирауна.

В состязании с египетскими колдунами Муса одержал победу благодаря чуду, явленному Аллаху: по воле Господа посох Мусы обернулся змеей и пожрал колдовские посохи соперников, после чего израильтяне и некоторые египтяне признали единого Бога. Но Фираун упорствовал в неверии и приказал выстроить башню до небес, чтобы вознестись над Господом. Тогда Аллах наслал на страну Фирауна семь наказаний (библейские семь казней египетских), и устрашенный Фираун отпустил народ Мусы. Дальнейшая история Мусы практически полностью повторяет историю библейского Моисея (пересечение моря, гибель посланного в погоню войска, скрижали Завета, полученные от Бога на горе Синай, золотой телец, сорок лет скитаний по пустыне).

Особое внимание в рассказе о Мусе издавна привлекал эпизод суры 18 «Пещера», в котором говорится:

«И вот сказал Муса своему юноше: «Не остановлюсь я, пока не дойду до слияния двух морей, хотя бы прошли годы».

А когда они дошли до соединения между ними, то забыли свою рыбу, и она направила свой путь, устремившись в море

Когда же они прошли, он сказал своему юноше: «Принеси нам наш обед, мы испытали от этого нашего пути тяготы».

Он сказал: «Видишь ли, когда мы укрылись у скалы, то я забыл рыбу. Заставил меня забыть только сатана, чтобы я не вспомнил, и она направила свой путь в море дивным образом».

Он сказал: «Этого-то мы и желали». И оба вернулись по своим следам обратно.

И нашли они раба из Наших рабов, которому Мы даровали милосердие от Нас и научили его Нашему знанию.

Сказал ему Муса: «Последовать ли мне за тобой, чтобы ты научил меня тому, что сообщено тебе о прямом пути?»

Он сказал: «Ты не в состоянии будешь со мной утерпеть. И как ты вытерпишь то, о чем не имеешь знания?»

Он сказал: «Ты найдешь меня, если угодно Аллаху, терпеливым, и я не ослушаюсь ни одного твоего приказания»» (18:59–68).

В рабе Аллаха, о котором говорит Коран, мусульманская традиция видит бессмертного Хидра, обреченного не познать смерти до Страшного суда. По замечанию М. Б. Пиотровского, «образ Хидра получил широкое распространение как в мусульманском книжном предании, так и в народных верованиях. Согласно мусульманской традиции, главным качеством Хидра является бессмертие, вследствие чего его часто отождествляют с Илйасом (библейским Илией), а также Идрисом (библейским Енохом); вместе с тем в мусульманских странах почитается несколько могил «бессмертного» Хидра. Он считается наставником и советчиком многих пророков, в том числе Мухаммада».

Восьмой стойкий пророк — Иса (библейский Иисус), которому Аллах открыл Инджил (Евангелие). Иса, как Адам, сотворен самим Господом: «Поистине, Иса пред Аллахом подобен Адаму: Он создал его из праха, потом сказал ему: «Будь!» — и он стал» (3:52). Еще в колыбели он объявил своей матери Марйам (библейской Марии): «Я — раб Аллаха, Он дал мне писание и сделал меня пророком. И сделал меня благословенным, где бы я ни был, и заповедал мне молитву и милостыню, пока я вижу, и благость к моей родительнице и не сделал меня тираном, несчастным. И мир мне в тот день, как я родился, и в день, что умру, и в день, когда буду воскрешен живым!» (19:31–34). Иса совершил в своей земной жизни множество чудес — исцелял слепых и убогих, воскрешал мертвых, прозревал сквозь стены и так далее и был взят живым на небо.

В конце времен ему суждено вновь появиться на земле, победить чудовищного Даджжала и установить среди людей справедливость. Он будет править людьми до Страшного суда, на котором во всеуслышание объявит о том, что непричастен христианской «ереси» и никогда не притязал на божественное происхождение. В Коране христианская (иудейская) «ересь» сурово порицается: «И за то, что они нарушили их завет, и не веровали в знамения Аллаха, и избивали пророков без права, и говорили: «Сердца наши не обрезаны». (Нет! Аллах наложил печать на них за их неверие, и веруют они, только мало), и за их неверие, и за то, что они изрекли на Марйам великую ложь, и за их слова: «Мы ведь убили Мессию, Ису, сына Марйам, посланника Аллаха» (а они не убили его и не распяли, но это только представилось им; и, поистине, те, которые разногласят об этом, — в сомнении о нем; нет у них об этом никакого знания, кроме следования за предложением. Они не убивали его, — наверное, нет, Аллах вознес его к Себе: ведь Аллах велик, мудр!

И поистине, из людей писания нет никого, кто бы не уверовал в него до его смерти, а в день воскресения он будет свидетелем против них!) — и вот, за несправедливость тех, которые исповедуют иудейство, Мы запретили им блага, которые были им разрешены, и за отвращение ими многих от путиАллаха, и за то, что они брали рост, хотя это было им запрещено, и пожирали имущество людей попусту, Мы и приготовили неверным из них мучительное наказание» (4:154–159).

В своих проповедях Иса предрекал и появление девятого пророка — Ахмада, иначе Мухаммада, последнего из посланников, Печати Пророков.

Как пишет М. А. Родионов, «исламские пророки — это люди, через которых вещает Господь. Высшие из них — посланники, их насчитывается триста тринадцать. Им Бог ниспослал Писание. Череду посланных Богом замыкает Мухаммад — Печать Пророков.

Многих праведников Бог наделил даром чудотворства. Творец мировых законов нарушал их ради посланников и пророков: так возникали неподражаемые чудеса. И даже простые угодники Божьи получали от щедрого Бога способность к удивительным деяниям. Но чудеса не доказательство святости, ведь они доступны и грешникам… Поэтому Мухаммад отверг искушение чудотворством, ибо все его помыслы, слова и поступки ясно указывали на его посланничество, а значит, сами по себе были неподражаемым чудом.

Ислам рассматривает Мухаммада как совершеннейшего человека. Его житие есть предмет тщательного изучения, высший образец для всех верующих».

Именно Мухаммаду суждено было стать важнейшей вехой исламской священной истории, а его житие составило неотъемлемую и едва ли не главнейшую ее часть

Мухаммад вошел в историю как основатель ислама — разумеется, мы говорим об истории мирской, поскольку согласно священной истории мусульман Мухаммад является лишь последним в длинной череде провозвестников исламского вероучения, особенным, но — последним из. Жизнеописание Пророка, на основании которого составлена Сунна, — бесценный источник сведений о первых десятилетиях распространения ислама и о мусульманском мировоззрении как таковом.[27]

Европейские востоковеды XIX столетия относились к Мухаммаду и его роли в исламе достаточно снисходительно: признавали Пророка идейным основоположником новой религии, но, по сути, отказывали ему в пророческом даре и сводили все к «истерическим наклонностям» в его характере — словом, оценивали его с позиции «просвещенного европейца». Образчиком рассуждений подобного рода может послужить, к примеру, мнение Р. Дози: «Это был мечтатель — явление очень редкое у арабов. Его темперамент, унаследованный, как кажется, от матери, отличался чрезвычайной нервозностью; обыкновенно он бывал в меланхолическом, задумчивом и неспокойном состоянии, говорил мало и никогда не говорил без надобности. Неприятных запахов он не переносил. Когда бывал больным, плакал и рыдал, словно дитя. Вместе с тем он обладал живым воображением и увлекался не то чтобы возвышенным, как это часто повторяют, — он ведь никогда не мог понять, что есть на самом деле высокое, — нет, увлекался торжественностью и высокопарностью. Известно, что люди именно такого характера больше всех склонны к религиозным идеям. То же было и с Мухаммадом: он любил толковать с другими о религиозных вопросах, — толковать с евреями, христианами, ханифами, а среди последних — особенно с вольноотпущенником Зайдом ибн Амром, которого не могли удовлетворить ни иудейство, ни христианство, который всенародно отверг также религию своих соотечественников и пустился в далекие странствия, чтобы где-нибудь напасть на след истинной веры, и который жил в изгнании на горе Хире. Мухаммад скоро усвоил то, чему учили ханифы, а так как полученное им представление о Боге он не мог совместить с существованием идолов, то начал сперва сомневаться в них, а затем и совсем стал их отрицать.

Такая точка зрения не была исключительно его личной чертой: из его соотечественников многие думали так же, как и он. В одном только пункте Мухаммад пошел дальше других, — именно в том, что счел себя божьим посланником и провозгласил себя таким. Каким же образом он дошел до такого убеждения?

Рискуя заслужить упрек в материализме, мы должны все-таки сказать, что объяснение этого явления нам нужно искать в болезни, которой подвергся Мухаммад. Прежде ученые полагали, что у него была падучая, но последняя биография Мухаммада, доктора Шпренгера, который является не только ориенталистом, но и медиком, определяет болезнь Мухаммада как мускульную истерию. В такой степени, в какой болезнь эта проявилась у Мухаммада, она иногда встречается в наших странах у женщин, гораздо реже — у мужчин. У него были приступы, пароксизмы. Если приступ бывал слабый, то за ним следовали те расширения и сокращения мускулов, которые и свойственны этой болезни. Язык и губы тряслись; глаза в течение некоторого времени вращались то в одну, то в другую сторону: голова качалась, так сказать, автоматически. В то же время больной испытывал головные боли. Если приступ бывал силен, то, наоборот, болезнь проявлялась в столбняке; больной падал на землю, лицо его покрывалось горячим румянцем, дыхание делалось затрудненным. Сознания, по-видимому, он не терял, а в этом-то и заключается разница между его припадками и падучей. Одна из особенностей мускульной истерии — та, что она способна принимать мнимую внешность других болезней. Она — настоящий Протей, который появляется то под видом жестокого воспаления легких, то под видом воспаления в сердце, влекущего за собою, казалось бы, неизбежную смерть через несколько часов, то под видом удушливой астмы. Присутствующее встревожены, но стоит присмотреться поближе, как выясняется, что источник этих страшных явлений не что иное, как незначительная истерия; за нею следует возвращение здоровья и веселости с такой же быстротой, с какой у детей смех сменяет слезы

Сражение мусульман с язычниками. Иллюстрация художника Н. Ушина к повествованиям «Тысячи и одной ночи».

Так как в Аравии господствующей болезнью оказывается перемежающаяся лихорадка, и всякое расстройство здоровья сопровождается там лихорадкой, то припадки Мухаммадовы принимали обыкновенно форму лихорадки. Лицо его бледнело, он чувствовал озноб и дрожал, пока наконец крупные капли пота, выступавшие на лице, не свидетельствовали, что наступил кризис.

Что для нас особенно важно, так это психические симптомы истерии. В большинстве случаев она — гораздо больше болезнь душевная, чем телесная; болезнь скорее существует в воображении, чем в действительности. Истеричные женщины нередко вдруг вылечиваются плясовой, музыкой или тому подобными развлечениями. Главное влияние истерия оказывает на характер. «Истеричные люди, — говорит знаменитый Шенлейн, — все более или менее расположены ко лжи и обману». В известной степени они обманывают самих себя; тем не менее очень трудно определить границу, до которой доходит их самообман; другими словами, у них почти никогда нельзя отличить самообман, жертвой которого они делаются, от обмана. А отсюда следует, что почти нет возможности узнать, верил ли в свое посланничество Мухаммад в течение последнего периода своей жизни (относительно первого периода есть сомнения) или не верил. Есть почти одинаково сильные доводы «за» и «против».

Истеричные люди, кроме того, бывают вообще очень чувственны и большие энтузиасты. Таким был и Мухаммад. Истерики способны видеть сны наяву; у них бывают галлюцинации, видения, экстазы; те мысли, какие они высказывают в этом состоянии, пожалуй, могут и не выдерживать здравой критики. Однако они обладают какой-то особенной свежестью и высотою и выражаются с таким жаром и с такой уверенностью, что кажущаяся оригинальность, в которую они бывают облечены, немедленно вызывает к себе доверие во многих людях

Мы говорим «кажущаяся оригинальность», потому что всякие такие откровения запечатлены все же духом того общества, среди которого живут вдохновенные люди; последние выражают этот дух лишь яснее и сильнее, чем мог бы это сделать обыкновенный человек».[28]

Данная точка зрения господствовала в европейской науке достаточно долго. Она представляла собой проявление еще относительно недавно свойственного европейцам в целом высокомерного отношения к иным культурам, отношения, порожденного уверенностью в собственном техническом, культурном и моральном превосходстве. Однако двадцатое столетие убедило евроатлантическую цивилизацию в том, что не существует «высших» и «низших» культур, что культуры различны и симметричны, а потому нельзя подходить к ним с одинаковыми мерками и оценивать как вышеи нижестоящие. Уважение к иному мировоззрению (воззрению на мир) — вот главный принцип, который надлежит исповедовать при изучении религий, традиций и культур.

Этому принципу мы и будем следовать в своем изложении жития и пророчеств Мухаммада ибн Абдаллаха из рода Хашим, Печати Аллаха, совершеннейшего из «людей Книги»[29]

Мухаммад родился в понедельник 12-го числа месяца рабиал-аввал в городе Мекке, в квартале Сукал-Лайл; по зднее на этом месте матерью халифа Гаруна ар-Рашида была построена мечеть. Пророк происходил из арабского племени курайш; его родословную исламские теологи возводят к Исмаилу, сыну пророка Ибрахима. Отец Мухаммада умер еще до рождения сына, а матери Амины Пророк лишился в шестилетнем возрасте. Предание гласит, что родился он в «год Слона» — в тот самый год, когда йеменский царь Абраха тщетно пытался захватить Мекку; ориентировочной датой рождения Мухаммада принято считать 570 год

Мухаммад и Черный камень. Иллюстрация к «Всеобщей истории» Рашида ад-Дина (1307 г.)

До пяти лет Мухаммад жил среди бедуинов, в племени своей кормилицы Халимы. Опекуном мальчика после смерти матери стал его дед Абд ал-Муталлиб, а после смерти деда — дядя Абу Талиб.

Мухаммад полностью отличался от окружающих с самой ранней молодости, и о благородных качествах его характера арабы слагали легенды; за свою кристальную честность он даже получил от соплеменников почетное прозвище «аль-Амин», что значит «Достойный доверия». Люди постоянно обращались к нему за советом и помощью, поскольку знали, что он умен не по годам, и Мухаммад с честью выходил из самых сложных ситуаций. Как гласит предание, однажды он спас курайшитов от братоубийственной войны во время ремонта священной Каабы; этот ремонт предприняли в 600 году под руководством византийского мастера, оказавшегося на борту корабля, который потерпел крушение в Красном море. Когда наступило время возложить священный Черный Камень на традиционное место, каждый из старейшин племени курайш посчитал, что такая честь должна принадлежать именно его роду, и дело едва не дошло до побоища. К счастью кто-то предложил, чтобы спор был разрешен первым же человеком, который войдет на огороженную территорию Каабы. Поскольку этим человеком оказался Мухаммад, все обрадовались, ибо знали о его честности и справедливости. Мухаммад выслушал вождей и предложил им компромисс, который устроил всех: расстелив свой плащ и положив на него священный Черный Камень, Мухаммад предложил старейшинам вместе поднести Камень к Каабе, взявшись за края плаща, что и было сделано. Затем Мухаммад собственноручно уложил святыню на ее обычное место, к удовлетворению всех вождей, принявших участие в почетной церемонии поднесения Камня.[30]

В молодости Мухаммад был очень беден и не имел возможности создать семью по причине отсутствия средств. В двадцатипятилетнем возрасте он нанялся приказчиком ко всеми уважаемой женщине по имени Хадиджа, которая была состоятельной вдовой, и та отправила его с торговым караваном в Сирию. Впоследствии узнав от своего доверенного лица, сопровождавшего Мухаммада в этой долгой поездке, о высокой нравственности юноши, сорокапятилетняя Хадиджа, которую арабы почтительно называли «предводительницей курайшитов», полюбила молодого человека и захотела выйти за него замуж, для чего через посредника предложила Мухаммаду жениться на себе; последний с радостью согласился. Все тогдашнее население Мекки участвовало в свадебных торжествах, поскольку Мухаммад и Хадиджа не обошли вниманием даже самых неимущих из своих соплеменников.

Хадиджа родила Мухаммаду нескольких детей, в том числе дочь Фатиму, ставшую прародительницей многочисленных потомков Пророка — Хасанидов и Хусайнидов. При жизни Хадиджи Мухаммад не брал себе других жен, а после ее смерти в память о ней часто устраивал угощения для бедняков.

Приблизительно до сорокалетнего возраста Мухаммад жил как обычный человек среди своих соплеменников, однако, в отличие от других арабов, он всей душой ненавидел языческих идолов, которым поклонялся его народ, и не скрывал своего отвращения к ним задолго до того, как Аллах возложил на него миссию Пророка. Значительное состояние Хадиджи избавило его от необходимости самому зарабатывать себе на жизнь, у Мухаммада появилось больше времени для благочестивых размышлений, и он подолгу уединялся от людей в пещере горы Хира в окрестностях Мекки, пытаясь найти ответы на извечные вопросы бытия и познать тайны мироздания.

Как пишет Али Апшерони, «Мухаммада (да благословит его Всевышний Аллах и приветствует!) серьезно беспокоили распущенность и бездуховность окружающего мира, а также грубое засилье идолопоклонства и язычества среди арабов, и он мучительно искал разумный выход из такого удручающего положения, но пока что был бессилен его найти. Почувствовав его душевные страдания и неукротимое желание вывести людей из мрака язычества к свету божественной истины, Всевышний Аллах (хвала Ему и велик Он!) отправил к нему своего приближенного ангела Джибрила, чтобы объявить Мухаммаду о возложении на него высокой пророческой миссии»

Вознесение Мухаммада на небеса. Средневековая миниатюра.

В ночь, которую исламская традиция называет Ночью Величия и Могущества (Лайлат ал-Кадр, 27-й день месяца рамадана), Мухаммад увидел, как край неба внезапно озарился светом, и услышал голос, вещавший: «Читай!» Перепуганный, Мухаммад робко ответил, что не умеет читать, но голос повторил: «Читай!» В ответ же на повторный отказ Мухаммада ангел Джибрил — а это был он — изрек: «Читай! Во имя Господа твоего, который сотворил — сотворил человека из сгустка. Читай! И Господь твой щедрейший, который научил каламом,[31] научил человека тому, чего он не знал» (Коран, 96:1–5). Только теперь Мухаммад понял, чего от него требуют, и стал повторять за ангелом слова откровения Всевышнего, а ангел теснил его грудь свитком священного Корана. Наутро, в глубоком душевном смятении, Мухаммад поспешно вернулся домой; он весь дрожал и попросил жену закутать его. Утомленный ночными событиями, он заснул — и во сне услышал слова Бога: «О завернувшийся! Встань и увещевай! И Господа своего возвеличивай! И одежды свои очисть! И скверны беги! И не оказывай милость, стремясь к большему! И ради Господа своего терпи!» (74:1–7).

Жена Мухаммада Хадиджа сразу же поверила ему и стала первой женщиной, принявшей возрожденный ислам. Первыми мужчинами, последовавшими за Мухаммадом, стали его верный друг Абу Бакр и двоюродный брат Пророка Али ибн Абу Талиб, который в те времена был еще юношей и воспитывался в доме Мухаммада, а также вольноотпущенник Зайд. Мухаммад повторял тем, кто желал его слушать, слова Джибрила, убеждал родных и друзей отказаться от поклонения идолам и молиться впредь одному лишь Аллаху. Со временем собрания верующих стали происходить не только в доме Мухаммада, но и в домах его соратников по вере, а затем Мухаммад обратился со склона горы ас-Сафа с проповедью ко всем жителям Мекки:

«Скажи: «Ведь я — человек, такой, как вы; мне было возвещено, что бог ваш — Бог единый. Устремляйтесь же к Нему прямо и просите у Него прощения; и горе многобожникам, которые не дают очистительной подати и не веруют в будущую жизнь».

Поистине, те, которые уверовали и творили благое, — им награда неистощимая!» (41:5–7).[32]

Многие богатые и влиятельные люди Мекки поначалу восприняли учение ислама чрезвычайно враждебно, особенно когда Мухаммад объявил, что предки мекканцев за свои «языческие» грехи пребывают в преисподней. Объединившись, они и развязали гонения на Мухаммада и его последователей. Предводители курайшитов изо всех сил старались сделать жизнь первых мусульман совершенно невыносимой, чтобы тем самым вынудить их отречься от ислама и вернуться к поклонению языческим богам. Для этого они шли буквально на все, — верующих жестоко избивали, волочили на аркане по острым камням, беременных женщин сталкивали с верблюдов, то и дело натравливали на мусульман уличный сброд. Особенно жестоко обращались с рабами, принявшими ислам; к примеру, чернокожего мусульманина Билала, ставшего впоследствии муэдзином, хозяин в полуденное пекло выводил в пустыню, укладывал на раскаленный песок и наваливал ему на грудь огромный камень, требуя отречься от Единого Бога. А самого Пророка, когда тот находился возле Каабы, схватил за плечо один из предводителей язычников и стал душить полоской ткани. Тут подоспел Абу Бакр и, оттолкнув негодяя, воскликнул: «Ты что же, хочешь убить человека только за то, что он верит в Аллаха?»[33]

Когда преследования верующих и угрозы расправы над ними еще больше усилились, некоторые сподвижники Пророка решили переселиться в Эфиопию. Среди них был и двоюродный брат Пророка Джафар ибн Абу Талиб, а всего их набралось 80 человек. Правитель Эфиопии, исповедовавший христианство несторианского толка, встретил беглецов приветливо, проявил щедрость и гостеприимство. Тем временем Мухаммад продолжал проповедовать в Мекке. Ради примирения с земляками он готов был признать культ местных богинь и объявить Ал-Лат, Уззу и Манат «дочерьми Аллаха», но быстро понял, что эти мысли внушены ему Иблисом, и отказался повторять свои слова.

Хиджра. Иллюстрация художника Н. Ушина к повествованиям «Тысячи и одной ночи».

В итоге положение мусульман в Мекке сделалось невыносимым, а язычники поклялись не иметь дела с хашимитами (напомним, что Мухаммад происходил из рода Хашима), не заключать с ними браков и не торговать. Клятву, как велел обычай, записали на кожаном свитке и повесили в Каабе.

Смерть Хадиджи и дяди Абу Талиба, старейшины хашимитов, вынудили Мухаммада искать поддержки за пределами Мекки. По традиции в Мекку со всей Аравии приходили паломники, и Мухаммад неустанно призывал их к исламу. Жители оазиса Йасриб, приблизительно в пятистах километрах севернее Мекки, заинтересовались его учением и попросили Мухаммада прибыть к ним третейским судьей для решения местных споров (древний арабский обычай). Мухаммад использовал это приглашение, чтобы покинуть Мекку. Более того, он решил переселить в Йасриб всю мусульманскую общину. Это переселение (Хиджра) сыграло огромную роль в дальнейшем распространении ислама, поэтому впоследствии, при халифе Омаре, его приняли за отправную точку нового мусульманского летосчисления (правда, первым днем календаря определили все-таки не дату прибытия Пророка в Йасриб, а первый день месяца мухаррам); первый год Хиджры соответствует 622 году христианского летосчисления.

Накануне отъезда из Мекки Мухаммаду было ниспослано знаменитое пророческое видение — Исра вал-Мирадж. Среди мусульманских теологов нет согласия в том, было это именно видение или же путешествие Мухаммада по святым местам и на небеса произошло на самом деле (впрочем, большинство все же склоняется к последней точке зрения). Как бы то ни было, именно после Мираджа Мухаммад был признан соплеменниками Пророком.

Пророк Мухаммад на Бураке возносится на небеса. Арабская миниатюра

Пророк Мухаммад на Бураке возносится на небеса. Арабская миниатюра. По преданию, он спал возле Каабы, когда перед ним предстал ангел Джибрил, державший под уздцы удивительное животное — крылатого коня ал-Бурака с человеческим лицом. По воле Аллаха ал-Бурак перенес Мухаммада к гробнице Ибрахима, затем к гробнице Дауда и наконец — к «отдаленнейшей мечети» в Иерусалим. В Коране говорится: «Хвала Тому, кто перенес ночью Своего раба из мечети неприкосновенной в мечеть отдаленнейшую, вокруг которой Мы благословили, чтобы показать ему из Наших знамений» (17:1). На иерусалимской горе Мориа Мухаммад совершил совместную молитву с пророками-предшественниками — Ибрахимом, Мусой и Исой; во время молитвы он приглядывался к Исе, чтобы удостовериться, что перед ним — действительно Иса, а не чудовищный Даджжал, который должен принять облик пророка перед концом света. После молитвы, оставив ал-Бу-рака в Иерусалиме, Мухаммад в сопровождении Джибрила вознесся на небеса, где его встретили пророки древности — Адам, Йусуф, Идрис, Харун, а также Ибрахим, Муса и Иса. Он увидел мировое древо Сидр и небесную Каабу, и сам Аллах говорил с ним. (Толкователи Корана в большинстве своем полагают, что Мухаммад общался с Господом через завесу — даже он не смог бы вынести Божественного величия во всем Его сиянии.) Мухаммад побывал в раю и своими глазами наблюдал, как казнятся грешники в аду.

После этого Мухаммада вернули в Мекку, причем обнаружилось, что за время отсутствия постель его еще не успела остыть, а из опрокинутого кувшина вытекла едва ли капля воды.

Наутро Мухаммад поведал о своем путешествии горожанам, но те подняли его на смех, и тогда Аллах велел Пророку подняться на ограду Каабы и явил ему Иерусалим, чтобы он во всеуслышание описывал то, что видит. Этот случай поколебал часть упорствовавших в неверии; в Коране по этому поводу сказано: «Клянусь звездой, когда она закатывается! Не сбился с пути ваш товарищ и не заблудился. И говорит он не по пристрастию. Это — только откровение, которое ниспосылается. Научил его Сильный мощью, Обладатель могущества, вот Он стал прямо на высшем горизонте, потом приблизился и спустился, и был на расстоянии двух луков или ближе, и открыл

Своему рабу то, что открыл. Сердце (ему) не солгало в том, что он видел. Разве вы станете спорить с ним о том, что он видит?»

(53:1-12).

Тем не менее Мухаммад твердо решил покинуть родной город, и новые насмешки мекканцев только укрепили его в этом решении.

Жители Йасриба, арабские племена аус и хазрадж, признали духовную власть Мухаммада. При встрече с ними в ущелье Акаба Мухаммад сказал: «Я заключаю с вами соглашение на том условии, что вы обязуетесь защищать меня с тем же рвением, как защищаете своих близких». В ответ вождь племени хазрадж Бара взял Пророка за руку и произнес: «Во имя Того, Кто послал тебя с истиной, клянемся, что будем защищать тебя так же, как мы защищаем своих близких! Посему прими же клятву нашей верности, о Пророк Аллаха, ибо мы — воины, обладающие оружием, которое переходит от отца к сыну!»

Пророк покинул Мекку вместе с Абу Бакром, оставив в доме своего двоюродного брата Али ибн Абу Талиба: тот завернулся с головой в зеленый плащ Мухаммада и лег на его постель, чтобы жители Мекки не заподозрили неладное и не попытались задержать беглецов. Утром хитрость раскрылась, и за Мухаммадом отправили погоню; укрываясь от преследователей, Мухаммад и Абу Бакр трое суток провели в пещере на горе Саур, и найти их не смогли, потому что паук заткал вход в пещеру своей паутиной. Коран гласит: «Если вы не поможете ему, то ведь помог ему Аллах. Вот изгнали его те, которые не веровали, когда он был вторым из двух. Вот оба они были в пещере, вот говорит он своему спутнику: «Не печалься, ведь Аллах — с нами!» И низвел Аллах Свой покой на него и подкрепил его войсками, которых вы не видели, и сделал слово тех, которые не веровали, низшим, в то время как слово Аллаха — высшее: поистине, Аллах — могучий, мудрый!» (9:40).

Когда Мухаммад переселился в Йасриб, город сменил название и стал называться Мадинат ан-Наби, Город Пророка; ныне он известен как Медина. Переселенцы получили прозвище мухаджиры — «совершившие Хиджру», а жителей Йасриба, заключивших договор с Мухаммадом и принявших ислам, стали называть ансарами — «помощниками». Медина представляла собой земледельческий оазис с пашнями, садами и виноградниками, в городе жили не только арабы, но и евреи и христиане. (Поначалу Мухаммад считал тех и других своими единомышленниками — ведь они также отвергали идолов и верили в Единого Бога, но со временем идеологические разногласия между вероучениями сделались слишком сильными — и евреев изгнали из Медины.) Сохранилось описание внешности Мухаммада, данное очевидцем его появления в Йасрибе: «Это был человек среднего роста, стройный, широкоплечий; густые вьющиеся волосы, длинная черная борода, большая голова, открытый лоб, черные дуги сросшихся на переносице бровей, длинные ресницы, большие блестящие глаза, нос с горбинкой; смелая, тяжелая поступь».

Жители Йасриба приняли Мухаммада чрезвычайно радушно, они спорили между собой, кому достанется честь оказать ему гостеприимство и привести в свой дом. Однако Пророк, поблагодарив, поведал, что его верблюдица — животное, выполняющее волю свыше; животное отпустили, чтобы оно шло туда, куда внушает Аллах.

Мухаммад и Абу Бакр в пещере. Миниатюра. Турция (XVII в.).

Верблюдица опустилась на землю в загоне для верблюдов некоего Сухайля ибн Амра, и Пророк купил это место, чтобы возвести там первую мечеть. Во время строительства мечети он жил в доме ансара Абу Аййуба и собственноручно носил для нее кирпичи, несмотря на уговоры своих сподвижников, участвовавших в строительстве. Эта первая исламская мечеть (масджид) была весьма скромной: пол земляной, крыша из обыкновенных пальмовых ветвей; потом возле этой мечети Мухаммад построил себе маленький дом. Он определил часы для ежедневных молитв. Обязанности имама (предстоятеля на молитве) выполняли попеременно Мухаммад, Абу Бакр и Омар ибн Хаттаб,[34] а первым муэдзином («призывающим к молению») стал абиссинец Билаль, выкликавший азан — призыв верующих к молитве. Так, в строгом соответствии с наказами и запретами Аллаха, начала складываться обрядовая сторона ислама[35]

Пророк Мухаммад и ангел Джибрил спускаются в преисподнюю. Персидская миниатюра.

Сохранился подлинный документ того времени — устав Мединской мусульманской общины, из которого видно, что Мухаммад был как религиозным, так и политическим главой общины. Поначалу все жители Медины, мусульмане, иудеи и язычники, признавались равноправными. Новый свод законов складывался на основе пророческих откровений, содержание которых далеко не всегда совпадало с племенными обычаями: так, совершившего убийство не должно было защищать ни одно из племен, вражда и кровная месть между членами общины не допускались, все споры разрешал Мухаммад по воле Аллаха. В то же время все племена сохраняли независимость, могли сообщаться между собой и заключать соглашения с любыми другими племенами вне Медины, кроме курайшитов Мекки, считавшихся врагами.

Противостояние Медины и Мекки не могло в конце концов не вылиться в вооруженное столкновение. Мусульмане захватывали мекканские караваны, жители Мекки усиливали охрану последних; наконец в марте 624 года (середина месяца рамадан второго года Хиджры) произошло сражение, вошедшее в историю как битва при Бадре (Бадр — источник пресной воды в местечке, где сходились дороги на Медину и главный торговый путь). В этой битве немногим более трехсот мусульман сражались против тысячи мекканцев (купцов, их слуг и охраны каравана) — и одержали победу. Этот день вошел в исламскую священную историю как Фуркан — День различения истинной веры от ложной. При разделе добычи Мухаммад получил чудесный меч Зул-Факар, впоследствии унаследованный Али ибн Абу Талибом.

Коран говорит об этой битве:

«О Пророк! Побуждай верующих к сражению. Если будет среди вас двадцать терпеливых, то они победят две сотни; а если будет среди вас сотня, то они победят тысячу тех, которые не веруют, за то, что они народ не понимающий» (8:65).

В той же суре Корана упоминаются и принципы, по которым делилась добыча: «И знайте, что если вы взяли что-либо в добычу, то Аллаху — пятая часть, и Посланнику, и родственникам, и сиротам, и бедным, и путнику, если вы уверовали в Аллаха и в то, что Мы низвели Нашему рабу в день различения, в день, когда встретились два сборища. Поистине, Аллах мощен над всякой вещью!» (8:42). Эта пятая часть добычи (хумс) стала своего рода капиталом мусульманской общины.

Весной следующего года мекканцы подступили к Медине, и мусульмане сразились с ними у горы Ухуд. В этой битве Мухаммад был ранен, а искуситель Иблис, обернувшийся мусульманским воином, стал громко кричать, что Пророк убит. Мусульмане растерялись и наверняка были бы разбиты наголову, но мекканцы не стали преследовать отступающих. В поражении обвинили союзников-иудеев, племя бану надир; мусульманам же, бежавшим с поля битвы, было даровано прощение: «Поистине, те из вас, которые отвернулись, в тот день, когда встретились два отряда, — их заставил споткнуться сатана, чем то, что они приобрели. Аллах уже простил их, — ведь Аллах — прощающий, кроткий!» (3:149). Изгнанные из Медины евреи вошли в союз с мекканцами и несколькими кочевыми племенами, и в 627 году к Медине подступило десятитысячное войско. По совету некоего Салмана ал-Фариси, перса, который попал в Аравию военнопленным рабом и знал, как в других странах обороняют лагерь и города, Мухаммад велел вырыть глубокий ров и возвести земляные окопы в тех местах, где Медину не могли защитить ее дома, построенные стена к стене. Работы окончились в шесть дней; мединское войско численностью в 3000 встало за рвом. Мекканцы и их союзники рассчитывали на помощь бану курайза, последнего еврейского племени, остававшегося в Медине, но те не отважились на предательство; потом разразилась страшная гроза с бурей, ветер и дождь загасили лагерные огни и снесли палатки мекканцев. В одну ночь мекканцы сняли осаду и отступили. Мусульмане их не преследовали, ибо Аллах через ангела Джибрила повелел им прежде всего покарать отступников-евреев. Мусульманский отряд захватил оазис, в котором обитали бану курайза. Мужчин-евреев обезглавили, женщин и детей продали в рабство, добычу разделили в соответствии с новыми законами. Так была одержана окончательная победа в «Битве у рва».[36]

Немного отступим от последовательности изложения, чтобы вкратце коснуться законов, принятых мусульманской общиной — уммой. Итак, законы гласили, что пятая часть военной добычи должна доставаться общине.

Мечеть Купол Скалы в Иерусалиме.

В пользу общины же обращалась и файя — «возвращенное от недостойных», например, имущество бану курайза. Новый закон о наследовании гласил, что женщине причитается половина от доли мужчины и что она вправе самостоятельно распоряжаться своей долей имущества. Закон о браке устанавливал суровое наказание за прелюбодеяние и разрешал мусульманину иметь четырех жен, если он в состоянии их содержать.[37]

Наконец, единственным условием вступления в умму признавалось принятие ислама: членом общины, «умма Мухаммадийа», мог быть только мусульманин по вероисповеданию.

Весной 628 года Мухаммад в сопровождении вооруженного отряда выступил из Медины, чтобы совершить паломничество к Каабе. На границе области Мекки ему преградило путь войско курайшитов. Сражение вблизи святыни было невозможно как для тех, так и для других, поэтому Мухаммад отступил к пересохшему водопою Худайбийа, куда к нему прибыли гонцы от старейшин Мекки. Было заключено перемирие сроком на десять лет, причем мусульмане получили разрешение совершать паломничество (хадж) в Мекку на три дня в году, мекканцы согласились не чинить препятствий желающим принять ислам, а Мухаммад пообещал не нападать на мекканские караваны. Правда, в тексте договора, составленном мекканцами, Аллах упоминался без титула ар-Рах-ман (Милостивый), что вызвало возмущение мухаджиров и ансаров, которые призывали Мухаммада разорвать договор. Но Мухаммад успокоил горячие головы, договор был скреплен, и мусульманская община оказалась, говоря современным языком, юридически признанной. После перемирия с Меккой мусульмане захватили богатые оазисы Хайбар и Фадак на пути в Сирию, благодаря чему ислам вышел из пределов мединского оазиса и начал распространяться по Аравии.

Считается, что приблизительно в это время Мухаммад направил послания владыкам соседних государств. Как пишет М. А. Родионов, «он написал византийскому императору Ираклию, иранскому шаху Хосрову II, эфиопскому негусу, арабскому вассалу Византии Гассаниду, наместнику Египта Георгию, а также правителям Омана, Йемена, Бахрейна и большого аравийского оазиса Йамамы. Всех их, исповедовавших православие, зороастризм, различные толки монофизитского христианства и язычество, Пророк властно призывал обратиться в ислам. Наместник Египта откликнулся подарками — двумя сестрами-невольницами с евнухом, мулом и узорными коптскими тканями, но никто из мирских властителей не внял призыву, а иранский шах даже разорвал в гневе письмо Пророка. Однако именно в это время ислам вышел за пределы Аравии, превращаясь из местной в мировую религию».

В 629 году Мухаммад совершил малое паломничество — умру, а в самом начале 630 года мусульмане вступили в Мекку, причем на сторону Мухаммада перешли вожди мекканцев — Амр ибн ал-Ас, будущий завоеватель Египта, великий полководец Халид ибн ал-Валид, бывший противник Пророка Абу Суфйан, дядя Мухаммада Аббас ибн Абд Муталлиб. Предание гласит, что когда отряды мусульманских воинов один за другим проходили мимо, потрясенный их количеством Абу Суфйан расспрашивал, кто они, откуда, и почти всякий раз изумлялся, поскольку множество из них еще совсем недавно выступали против ислама: «Они — от всех арабов! Они были злейшими врагами Мухаммада! Как же такое могло случиться?» Аббас ибн Абд Муталлиб ответил ему: «Аллах вложил ислам в их сердца, и все это произошло по милости Всевышнего!» В Мекке Мухаммад исполнил обряды хаджа — семикратно объехал вокруг Каабы, положил два земных поклона, испил воды из священного источника Замзам и приказал уничтожить всех идолов в святилище, после чего вознес молитву Аллаху и обратился к мекканцам с проповедью. Этот хадж как бы предварял собой знаменитое паломничество 632 года, после которого произошло окончательное оформление и закрепление ритуалов хаджа.

Как писал Г. фон Грюнебаум, «завоевание Мекки и в эмоциональном, и в идеологическом плане означало исполнение миссии Мухаммада в пределах Аравии. Об этой победе сказано в великолепной 110-й суре Корана «Помощь»: «Когда пришла помощь Всевышнего и победа, и ты увидел, как люди входят в религию Аллаха толпами, то восславь хвалой Аллаха твоего и проси у Него прощения! Поистине, Он — обращающийся!» (110:1–3)».

Заняв Мекку, мусульмане покорили затем языческие племена хавазин и сакиф, обитавшие близ города Таиф, и захватили сам Таиф. С этих завоеваний начался «год посольств», когда в Медину стали прибывать посланцы со всей Аравии, от имени своих вождей предлагавшие Мухаммаду союз и желавшие принять ислам. Большинству Мухаммад отвечал согласием, но нескольких отверг; в их числе оказался и так называемый лжепророк Мусайлима. Как пишет Али Апшерони, «после взятия Мекки у Святого Пророка (да благословит его Всевышний Аллах и приветствует!) появились горе-подражатели, к примеру, лжепророк Мусайлима (да покарает его Всевышний Аллах!) явился к Мухаммаду с племенем ханифа и предложил поступить под его начало, при условии, что Посланник Аллаха назначит его своим преемником. Мухаммад на этот наглый ультиматум заявил, что не даст ему даже веточки финиковой пальмы.

Гора Каф. Иллюстрация художника Н. Ушина к повествованиям «Тысячи и одной ночи».

Мусайлима возвратился ни с чем в родные места и объявил во всеуслышание, что половина Аравии теперь принадлежит ему. Кроме того, он послал Мухаммаду наглое письмо, в котором заявил: «Мне даровано равенство с тобой по власти», после чего провозгласил себя пророком, захватил в плен проповедника ислама Хабиба бин Зейда — сподвижника Святого Пророка, разрубил его на куски, отсекая одну часть тела за другой, а затем сжег все его останки. Мусульманам не оставалось ничего другого, как отправить туда Халида ибн ал-Валида, который, несмотря на то что под командованием Мусайлимы было многочисленное войско, разгромил и уничтожил самозванца. Другой проходимец по имени Талайха также совершил убийство двух правоверных, после чего бесстрашный Халид был вынужден покончить и с ним».

В том же 630 году Мухаммад с войском выступил к границе Византии — как утверждают мусульманские историки, чтобы помешать вторжению византийцев. В оазисе Табук власть Мухаммада признали христиане и иудеи, с которыми был заключен договор о покровительстве — зимма, даровавший иноверцам свободу богослужения в обмен на выплаты подушной подати (джизйа).

К 632 году все арабские племена, почитавшие Каабу, приняли ислам. Именно в этот год Мухаммад совершил большой хадж, известный также как «прощальный» — потому что вскоре после хаджа Пророк умер. В месяц зул-хидджа Мухаммад и сопровождавший его Али ибн Абу Талиб обошли Каабу, пробежали между холмами ас-Сафа и ас-Марва[38] и накрыли здание святилища покрывалом. Утром следующего дня Пророк семь раз обошел Каабу, после чего отправился в долину Мина, а ночью взошел на гору Арафат, принес в жертву тридцать шесть верблюдов и обрил голову в знак окончания паломничества. Именно эти ритуалы легли в основу «церемониала» хаджа, совершаемого по сей день.

Предание гласит, что в ходе этого паломничества Мухаммад неутомимо разъяснял правоверным все тонкости хаджа и во время многочисленных проповедей не уставал повторять: «О люди! У вас один Бог, у вас один Отец! Нет предпочтения араба неарабу или неараба арабу, черного белому или белого черному! Есть только предпочтение благочестивых. Известил ли я вам?» И верующие отвечали: «Известил нам, Посланник Аллаха!» Таким же образом Пророк подробно разъяснял правоверным и все остальные каноны ислама. Во время этого прощального паломничества Аллах ниспослал правоверным через Пророка заключительный отрывок Откровения: «Сегодня Я завершил для вас вашу религию, и закончил для вас Мою милость, и удовлетворился для вас исламом как религией» (Коран, 5:5). Услышав это, многие правоверные заплакали, поскольку поняли, что пророческая миссия Мухаммада подошла к концу и скоро он покинет этот бренный мир.

В проповедях, которые Мухаммад и Али ибн Абу Талиб произносили во время хаджа, описывалась участь язычников и иноверцев:

«Отречение от Аллаха и Его Посланника — к тем из многобожников, с кем вы заключили союз.

Странствуйте же по земле четыре месяца и знайте, что вы не ослабите Аллаха и что Аллах опозорит неверных!

И призыв от Аллаха и Его Посланника к людям в день великого хаджа о том, что Аллах отрекается от многобожников и Его Посланник. И если вы обратитесь, то это лучше для вас, а если отвратитесь, то знайте, что вы не ослабите Аллаха. Обрадуй же тех, которые не уверовали, мучительным наказанием, кроме тех многобожников, с которыми вы заключили союз, а потом они ни в чем пред вами его не нарушали и никому не помогали против вас! Завершите же договор до их срока: ведь Аллах любит богобоязненных! А когда кончатся месяцы запретные, то избивайте многобожников, где их найдете, захватывайте их, осаждайте, устраивайте засаду против них во всяком скрытом месте! Если они обратились и выполняли молитву и давали очищение, то освободите им дорогу: ведь Аллах — Прощающий, Милосердный!

А если кто-нибудь из многобожников просил у тебя убежища, то приюти его, пока он не услышит слова Аллаха. Потом доставь его в безопасное для него место. Это — потому, что они — люди, которые не знают.

Как будет у многобожников союз с Аллахом и Его Посланником, кроме тех, с которыми вы заключили союз у Священной Мечети? И пока они прямы по отношению к вам, будьте и вы прямы к ним: ведь Аллах любит богобоязненных!..

А если они нарушили свои клятвы после договора и поносили вашу религию, то сражайтесь с имамами неверия, — ведь нет клятв для них, — может быть, они удержатся!

О вы, которые уверовали! Ведь многобожники — нечистота. Пусть же они не приближаются к Мечети Священной после этого года! А если вы боитесь недостатка, то обогатит вас Аллах от Своей щедрости, если пожелает. Поистине, Аллах — Знающий, Мудрый!

Сражайтесь с теми, кто не верует в Аллаха и в последний день, не запрещает того, что запретил Аллах и Его Посланник, и не подчиняется религии истинной — из тех, которым ниспослано писание, пока они не дадут откупа своей рукой, будучи униженными» (Коран, 9:1-29).

До наших дней сохранилась и прощальная проповедь Мухаммада, произнесенная им в святилище Каабы:

«Имя мое Мухаммад ибн Абдаллах ибн Абд ал-Муталлиб ибн Хашим. Я араб, родился в Мекке. После меня никакого пророка больше никогда не будет. О, люди! Знайте! Поистине, мне стало известно о приближении моей смерти. Скоро я расстанусь с этим миром и желаю возвращения к Аллаху. Расставаться со своей общиной мне тяжело и печально, после меня вы будете сталкиваться с непростыми делами. О, Аллах! Защити мою общину во всех делах настоящей и будущей жизни, защити их от всех видимых и невидимых бед.

О, люди! Внимательно слушайте это мое завещание и запомните, что я скажу! Пусть присутствующие передадут мои слова отсутствующим. О, люди! Поистине ниспослано Священное Писание Аллаха! В этом Коране ясно передано все дозволенное и запретное, а также то, что возложено на вас к безоговорочному исполнению. Хорошо усвойте и знайте: то, что Аллах дозволил, это вам дозволено, а то, что запретил, — то строго вам запрещено. Будьте далеки от запретного! Те аяты Священного Корана, которые неясны вам и содержание которых скрыто от вас — знайте, что они от Аллаха и не тратьте впустую время для их толкования. Пользуйтесь теми аята-ми, которые понятны и доступны вам, в которых ясно различимы дозволенное и запретное.

О, люди! Будьте во всем внимательны, не будьте невеждами! Довел ли я до вас это мое последнее завещание?

О, люди! Держитесь подальше от сбившихся и сбивающих других с пути, от далеких к Аллаху и к раю, от ведущих к аду книжников, от подражания их характерам и нечестивым поступкам. Будьте в общине мусульман, будьте тверды в вере и помните, — община близка к Всевышнему Аллаху, к раю, далека от ада! Будьте внимательны, не будьте невеждами! Довел ли я до вас это мое завещание?

О, люди! Бойтесь Аллаха, остерегайтесь Его наказания, будьте стойкими в вере, в исламе, усердствуйте в соблюдении веры. Не обижайте рабов. Кормите их тем, что и сами едите. Одевайте их в то, что сами одеваете. Не принуждайте к выполнению таких работ, на исполнение которых у них не хватит сил и умения! Ведь они такие же люди, как и вы. Будьте осведомлены те, кто творит злодеяния по отношению к ним, — в День Суда перед Великим судьей Всемогущим Аллахом я сам предъявлю иск подобным злодеям! Остерегайтесь наказания Аллаха, не причиняйте зла своим женам, отдавайте им обещанные при женитьбе подарки. Если вы причините им зло и не отдадите даров, тогда в День Суда вы лишитесь наград за свои добродетели. Будьте внимательны! Довел ли я до вас это мое завещание?

О, люди! Спасайте себя и свою семью от наказания ада! Не делайте ничего, вопреки шариату Аллаха и не позволяйте делать этого своим семьям. Обучите их тому, что обязательно, и запретите совершать запретное, обучите вере сами или найдите обучающего, обучите знаниям и грамоте! Объясните своим семьям недозволенное шариатом, обучите их благовоспитанности и знаниям, ибо они — ваши помощники и они вам завещаны, вы не должны пренебрегать ими, чтобы не быть в ответе в День Суда за их деяния. Будьте внимательны! Довел ли я до вас это мое завещание?

О, люди! Подчиняйтесь тем, кто призывает вас к истине, не противьтесь их приказам, если те не противоречат словам Аллаха, даже если перед вами эфиоп и раб без носа и ушей, потому что подчиняться благочестивому все равно что подчиняться мне, а подчинение мне подобно подчинению Аллаху, сопротивление же благочестивому руководителю равнозначно сопротивлению мне, а значит, и Аллаху. Пусть Аллах спасет нас от такого случая! Нарушив обещание, не смейте выступать против своего наставника с намерением воевать! Будьте внимательны! Довел ли я до вас это мое завещание?

О, люди! Уважайте мою семью и мою общину, а также тех, кто делает дозволенное и удерживающих от запретного, а также мудрых, чьи знания и дела совпадают с Кораном. Не проявляйте к таким людям неприязнь и зло, зависть и ограничения. Их указаниям и деяниям не оказывайте сопротивления словом и делом. Будьте осведомленными! Уважение к таким людям равнозначно уважению ко мне, а уважение ко мне есть уважение к Аллаху. Ненавидеть же их все равно что ненавидеть меня, а значит, и Аллаха. Спаси Аллах нас от такого случая! Будьте внимательны! Довел ли я до вас это мое завещание?

О, люди! Молитесь ежедневно и пятикратно, совершайте омовение и все, что требуется. Довел ли я до вас это мое завещание?

О, люди! Поистине, Аллах обязал вас совершать хадж. Будьте осведомленными! У кого есть возможность, но он не совершает хаджа, тому в День Суда я не смогу перед Аллахом оказать заступничества, и этот человек в День Суда не будет напоен из источника. О, Аллах! Довел ли я до сведения всех эти мои завещания?

О, люди! Поистине, Аллах соберет вас в день Страшного Суда на одной чистой площади. В этот день не окажут вам никакой помощи ни ваши богатства, ни ваши дети. Только тем будет помощь, кто от чистого сердца уверовал в своего Творца — Аллаха и кто пожертвовал богатством своим ради Аллаха, и чьи дела совершались с благими намерениями. Будьте внимательны! Довел ли я до вас это мое завещание?

О, люди! Боритесь с шайтанами и неверными, совершайте добро и воздерживайтесь от зла, благоустраивайте ваши мечети, очищайте вашу веру чистосердечием, призывайте к добру ваших братьев по вере и жизни мирской, удерживайте их от совершения зла, остерегайтесь прелюбодеяния, давайте милостыню от своего богатства, не будьте завистливы, ибо всем этим уменьшите вы воздаяние за свои добродетели, не обсуждайте за глаза чужие недостатки, иначе в День Суда окажетесь в числе опозоренных. О, Аллах! Довел ли я до сведения всех эти мои завещания?

О, люди! Торопитесь совершить добро, не совершайте злодеяний, чтобы защитить себя от наказания ада, добродетельность нужна вам, чтобы спастись в День Суда. О, люди! Никакими путями, видимыми или невидимыми, не причиняйте друг другу зла, ибо в День Суда злодеев будет судить сам Аллах! Ведь к Аллаху наше возвращение в День Суда. Поистине, Аллах недоволен вами за совершение злодеяний и грехов! О, люди! Если кто совершает добрые дела, это только ему на пользу, а если кто-то творит злодеяния — также себе во вред. Будьте богобоязненны и остерегайтесь Дня Суда, ведь в этот день предстанете перед Аллахом! Каждый человек умрет и воскреснет в День Суда. О, люди! Поистине, мое возвращение к Аллаху близко, это мне стало известно. Теперь вашу веру я вверяю самому Аллаху! Пусть вам, община сподвижников, будет спасение от всех мирских, загробных, телесных и духовных бед! А также пусть будет спасение и милость Аллаха всей моей мусульманской общине! О, Владыка миров! Мир вам и милость Аллаха!»

Как считается, скончался Мухаммад двенадцатого числа месяца рабиал-аввал 11 года Хиджры (8 июля 632 г.). Пророка похоронили в Медине; по преданию, в доме его жены Аиши. Сегодня могила Мухаммада находится в ограде Мечети Пророка, и посещение этой могилы считается у мусульман богоугодным делом. Согласно хадисам, Пророк говорил, что если кто-то посетит его могилу, дабы поприветствовать Посланника Аллаха и помолиться за него, то за такого человека он будет ходатайствовать в день Суда перед Творцом и станет свидетелем в пользу его добрых дел. «Кто вспомнит меня — пусть прочтет молитву», — говорил Пророк, неизменно при этом напоминая: «Но не меня просите о помощи, а Аллаха просите».

Преемника Мухаммад не оставил — прямых потомков по мужской линии у него не было (последний сын умер во младенчестве незадолго до смерти самого Пророка). Поэтому решили избрать лучшего из лучших на собрании общины, и первым «заместителем Посланника Аллаха» (халифату расулил-Лах, иначе халифом) был избран давний соратник Мухаммада и его тесть Абу Бакр.

Предания сообщают, что Мухаммад скончался в возрасте шестидесяти трех лет, совершив девятнадцать военных походов. У него было восемь мечей, каждый со своим именем, четыре копья, четыре кольчуги (среди них та, в которой Дауд сражался с великаном Джалутом), четыре лука с колчаном, щит с изображением орла, которое он уничтожил наложением руки, знамя с бахромой, кони ас-Сакб и ал-Муртаджиз, осел Афир, несколько верблюдиц и сотня овец, железный перстень в серебряной оправе с надписью «Мухаммад — Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и да приветствует!», медный таз для стирки и бронзовый таз для омовения, кровать и одеяло.

Скончался Мухаммад ровно в тот же самый день, в который родился. День рождения Пророка — Маулид — считается в современном исламе праздником. Как пишет Али Апшерони, «правоверные в этот день собираются для чтения Священного Корана, вспоминают эпизоды из героической биографии Мухаммада и раздают милостыню, с надеждой на получение благословения Всевышнего Аллаха за совершение этого доброго дела. Маулид является благочестивым новшеством в исламе, так как во времена Посланника Аллаха такого праздника не было, впервые эта дата стала отмечаться в начале седьмого века хиджры по инициативе правителя Ирбиля, который тоже был ученым ислама и благочестивым, набожным человеком. Постепенно это нововведение получило одобрение у всех авторитетных мусульманских теологов».

Со смертью Мухаммада был пройден рубеж в истории ислама, как священной, так и мирской, — с того самого дня прекратилось непосредственное вмешательство Бога в дела общины верующих. Г. фон Грюнебаум писал: «Осиротевшей общине Мухаммад оставил три вещи: организацию, созданную на основе универсальных принципов, поддержанных авторитетом Бога; множество откровений (хотя и не собранных воедино), которые служили руководством во всех сферах жизни и язык которых вызывал эстетическое наслаждение, что не могло не усиливать их воздействие; наконец, память о личности, подобные которой ни раньше, ни позже не появлялись в Аравии; о мыслителе и судье, военном руководителе и администраторе, Посланнике Аллаха и учителе, понятном народу своими достоинствами и слабостями, показавшем арабскому миру путь к религиозно-политическому единству, создавшем его внутренним силам простор для развития». Пройти этот путь, освоить этот простор выпало сподвижникам Мухаммада, известным в традиции как праведные халифы

Смерть Мухаммада оставила мусульманскую общину в растерянности: авторитет Посланника Аллаха среди правоверных был столь велик, что никто и не пытался заглянуть в будущее и представить, каково будет жить без Мухаммада. Пророк был для общины всем, через него с мусульманами говорил Аллах; лишившись Мухаммада, община оказалась предоставлена самой себе.

Но жизнь продолжалась; ведь в Коране сказано: «И Мухаммад — только Посланник, до которого были посланники. Разве ж если он умрет или будет убит, вы обратитесь вспять? Кто обращается вспять, тот ни в чем не повредит Аллаху, но Аллах воздаст благодарным» (3:138). Общине требовался новый вождь. На собрании мухаджиров и ансаров после долгих споров было решено поставить во главе уммы ближайшего соратника и тестя Пророка Абу Бакра; предание гласит, что и сам Мухаммад выделял Абу Бакра и не случайно именно его назначил представлять себя на молитве во время болезни. Абдаллах ибн Осман Абу Бакр ас-Сиддик, то есть Правдивейший, стал первым халифом («следующим по пятам Пророка»); правил он всего два года, но на эти годы пришлись серьезные испытания, поскольку смерть Мухаммада привела к смутам и отступничеству (ридда). Многие племенные вожди не таясь заявляли: «Мы присягали Мухаммаду, но не Абу Бакру». В отдаленных от Мекки и Медины районах Аравии вновь подняли голову лжепророки — проклятый Мухаммадом Мусайлима, Тулайха, Саджах. В этих условиях Абу Бакру пришлось проявить решительность и даже суровость, чтобы сохранить единство, которого ислам достиг при Мухаммаде. Абу Бакр вполне сознавал сложность стоящего перед ним дела; обращаясь к избравшим его халифом, он говорил: «О люди! Клянусь Аллахом, я никогда не домогался этой власти, ни днем, ни ночью, и не имел к ней ни малейшей склонности. Вы возложили на мои плечи огромную тяжесть, которую мне не снести, если только Всемогущий Аллах не придет мне на помощь. Я сделан вашим правителем, хотя вовсе не лучший среди вас. Помогайте же мне, когда я буду поступать правильно; поправляйте меня, когда я ошибусь. Самые слабые среди вас обретут силу во мне, пока не добьются справедливости. Самые сильные среди вас обретут слабость во мне, пока я не добьюсь от них того, что справедливо. Повинуйтесь мне, как я повинуюсь Аллаху и Его Посланнику. Если же я перестану повиноваться Аллаху или Его Посланнику, перестаньте и вы повиноваться мне».

Восточные племена, отказавшиеся платить садаку (оброк с домашнего скота), двинулись на Медину; возглавляла их лжепророчица Саджах. Мусульмане разбили мятежников и долго их преследовали; армия Саджах была рассеяна, а сама лжепророчица бежала в Иран, где позже приняла ислам. Затем был разгромлен Тулайха, покорен аравийский юг — вплоть до Хадрамаута и Омана, и наконец мусульманское

Халиф. Иллюстрация художника Н. Ушина к повествованиям «Тысячи и одной ночи».

войско под началом прославленного полководца Халида ибн Валида нанесло поражение отрядам Мусайлимы, причем сам Мусайлима был убит в сражении. В этой битве пали тридцать хафизов (людей, помнивших наизусть весь Коран), поэтому место схватки получило в исламской традиции название Сад Смерти. После этого сражения Абу Бакр распорядился, чтобы хафизы впредь не полагались исключительно на память, а записывали или диктовали писцам драгоценные строфы Священного Писания.

Покончив с Мусайлимой, Халид ибн Валид по велению халифа двинулся к Евфрату, разгромил армию иранского шаха в «Битве цепей»[39] и занял Хиру, столицу арабского христианского княжества Лахмидов. В Палестине Халид разгромил византийскую армию при Аджнадайне; победа в этом сражении открыла мусульманам путь в Сирию.

Благодаря успехам своих полководцев Абу Бакр получил прозвище Покоритель Сирии, однако ему не довелось увидеть, как ислам вышел за пределы Аравии. Он заболел незадолго до битвы при Аджнадайне и вскоре скончался, прожив шестьдесят три года, как и Мухаммад. Похоронили Абу Бакра рядом с Мухаммадом, в Мечети Пророка.

Накануне кончины халиф успел посоветоваться с приближенными и назначить преемника — Омара ибн Хаттаба, также одного из ближайших соратников Мухаммада (и также тестя Пророка).

Омар ибн ал-Хаттаб ал-Фарук, или Различающий [добро от зла], правил с 634 по 644 год; поначалу его называли «халиф халифа Посланника Аллаха», но это длинное именование довольно быстро сменилось титулом «Повелитель правоверных» амир ал-муминин). Обращаясь к мусульманам, Омар говорил: «О люди! Ваше право — требовать от меня того, что дозволено, и об этом праве вы всегда можете заявить. Если кто из вас придет ко мне с просьбой, я не отпущу его, пока просьба эта не окажется выполненной. Ваше право — требовать от меня, чтобы я не пользовался неправедно доходами общины или военной добычей. Ваше право — просить меня, чтобы вам платилось больше, когда к тому есть возможность, и чтобы я укреплял границы и не подвергал опасности жизни мусульман. Все мы должны защищать нашу веру, но я не вправе препятствовать вашему возвращению домой; а когда вы уходите воевать, я должен по-отцовски заботиться о ваших семьях».

Омар пользовался непререкаемым авторитетом среди мусульман. Историки не зафиксировали ни одного случая неповиновения его распоряжениям. При этом он вел скромный, почти аскетический образ жизни и отличался высокой справедливостью. Память о нем как об идеальном правителе до сих пор сохраняется в мусульманской традиции.

За десять лет правления Омара к «землям ислама» были присоединены византийская Палестина, Сирия, Египет и сасанидский Иран. Византийцы были разгромлены в сражении на реке Йармук, продолжавшемся три дня; мусульманским войском командовали Халид ибн Валид и Амр ибн ал-Ас. Осенью того же 636 года мусульмане сразились с огромной армией иранского шаха Йездигерда III у местечка Кадисия близ Хиры; ударную силу иранцев составляла конница, подкрепленная слонами, на спинах которых сидели лучники. Битва длилась четверо суток; на четвертый день ветер погнал тучи песка в лицо иранцам, что мусульмане расценили как помощь Аллаха. Иранцы бежали, и вскоре войско халифа, которым командовал Саад ибн Абу Ваккас, заняло покинутую защитниками и шахским двором столицу сасанидскогоИрана — Ктесифон. Общая стоимость военной добычи мусульман составила девятьсот миллионов дирхемов.[40]

Халид ибн Валид занял Дамаск, причем, как гласит предание, он даровал безопасность горожанам, их имуществу и зороастрийским храмам, а дома освободил от постоя. Он обещал жителям Дамаска покровительство халифа, если те согласятся выплачивать подушную подать (джизйа). Горожане принесли Халиду джизйу; когда мусульманам пришлось временно покинуть Дамаск, они вернули эти деньги жителям города, поскольку не выполнили своего обещания. Когда армия халифа в следующий раз подступила к Дамаску, городские ворота приветственно распахнулись навстречу воинам ислама.

В дар ал-ислам (область власти мусульман) вошли территории, о которых упоминалось в Коране, земли, где жили пророки-предшественники Аллаха. В 638 году был взят Иерусалим. Халиф Омар собственноручно расчистил на горе Мориа место для закладки мечети ал-Масджид ал-Акса — в память о Мирадже, ночном путешествии Посланника Аллаха и его небесном вознесении.

.

Мечеть Пророка в Медине. Лубок.

В 639 году Амр ибн ал-Ас повел мусульманское войско в Египет, взял несколько крепостей в дельте Нила и осадил Александрию. Осада продолжалась четырнадцать месяцев; город сдался лишь в декабре 641 года, потом византийцы военной хитростью вернули Александрию себе, но успех оказался кратковременным. В сентябре 642 года Амр ибн ал-Ас вступил в Александрию. Известна легенда о том, что именно арабы сожгли знаменитую Александрийскую библиотеку, но эта легенда не соответствует действительности: библиотека сгорела гораздо раньше, ее уничтожили фанатики-христиане, последователи патриарха Феофила, объявившего библиотеку рассадницей ереси, поскольку в ней хранилась «еретическая» эллинская книжная мудрость. Ко времени захвата Египта мусульманами в здании библиотеки находилась христианская церковь.

В том же 642 году мусульмане нанесли иранцам окончательное поражение в битве при Нихавенде; это поражение привело к распаду империи Сасанидов.

Распространение дар ал-ислам вело к тому, что мусульманам требовались опорные пункты на завоеванных территориях — ведь расстояние от Медины и Мекки все увеличивалось. Так возникли города, существующие и сегодня: Басра, Куфа, Мосул. Басру построили при впадении речки Шатт ал-Араба в Персидский залив. Основателем города считается военачальник Утба ибн Газван. Куфу основал Саад ибн Абу Ваккас. Басра застраивалась хаотично, без плана. Строительство же Куфы осуществлялось по плану халифа Омара. Главные улицы закладывались шириной в сорок локтей, второстепенные — в тридцать и двадцать, участки под строительство домов нарезались по три тысячи шестьсот квадратных локтей каждый. Мосул возвели на правом берегу Тигра, напротив древней ассирийской столицы Ниневии. В Египте Амр ибн ал-Ас построил в Старом Каире военный лагерьФустат, позднее превратившийся в крупный город. По свидетельству арабского историка Ибн Абдалхакама, халиф отказался от дворца, который воздвигли для него, и повелел превратить этот дворец в рынок. Амр ибн ал-Ас построил в Фустате и знаменитую пятничную мечеть.[41]

Омар вошел в историю как халиф-строитель. При нем была расширена Мечеть Пророка в Медине. В 638 году после разрушительного паводка заново отстроили мекканскую Каабу, восстановили «место Ибрахима» (макам Ибрахим) и огородили ал-Хиджр (могилы Исмаила и его матери Хаджар). Халиф также приказал построить две плотины для защиты от паводков и расширить двор Большой Мекканской мечети. В 643 году по приказу халифа был расчищен римский канал Траяна, в результате чего вновь открылся путь для кораблей из Средиземного моря в Красное.

Второй из праведных халифов прославился не только как строитель, но и как устроитель. Он ввел новое летосчисление, укрепил основанную Мухаммадом систему управления, произвел обмер земель халифата, учредил ежегодное паломничество в Мекку, ввел единые меры объема и длины, установил налоги.

Любопытно, что расширение мусульманских территорий при Мухаммаде и первых халифах объяснялось не столько экономическими (как вполне логично предполагать с точки зрения европейца), сколько идеологическими причинами: свои победы мусульмане воспринимали как естественное торжество истинной веры, свет которой они несли язычникам и «многобожникам». Отношения с жителями покоренных земель закреплялись договорами, гарантировавшими безопасность. Примером подобного документа может служить мирный договор 18 года Хиджры: «Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного! Это — грамота, данная Сувайдом ибн Мукарраном Рузбан Сулу, сыну Рузбана, и жителям Дихистана, и прочим жителям Джурджана. Вам дается покровительство, а на нас лежит ваша защита при том условии, что на вас возлагается ежегодная уплата подати по мере вашей возможности, с каждого достигшего зрелости. Если мы призовем кого-либо из вас для военной подмоги, то его подать — в его службе по подмоге, взамен лежащей на нем джизйи. Им даруется неприкосновенность их самих, их имущества, их веры и их законов. Ничто из этого не будет изменено. Это даруется, пока они уплачивают подать, указывают дорогу путникам, проявляют дружбу и оказывают приют мусульманам. И да не будет с их стороны ненависти и измены. Тем, кто находится среди них временно, даруется то же, что и им, а тот, кто вышел, находится под защитой, пока не достигнет безопасного места. И при условии, что если кто-либо будет поносить мусульманина, будет взыскано с него строго, а если кто-нибудь нападет на мусульманина — дозволено пролитие крови обидчика. Засвидетельствовали: Савад ибн Кутба, Хинд ибн Амр, Симак ибн Махрама и Утайба ибн ан-Нах-хас. Написано в 18 году хиджры».

В 641 году Омар утвердил порядок выплаты пособий мусульманам, имеющим заслуги перед исламом, и их семьям, причем право получать это пособие передавалось по наследству. Был составлен список (диван) «заслуженных» членов общины по племенам, начиная с семьи Пророка и его родственников; далее шли сподвижники Мухаммада, затем мухаджиры и ансары, и все остальные. Диван Омара хранился в Медине во дворце халифа, в специальном помещении Бейт ал-Каратис, «Доме бумаг». Последний «пенсионер» из этого списка умер в 850 году.

После обмера земель халифата и разделения его территории на военные округа было установлено, что налог мал Аллах (подать Богу, пятая часть военного трофея) отчисляется в пользу Пророка. Налог садакат, или закат (обязательная милостыня), составлял десятину с урожая посевов и приплода скота; пятину с золота, серебра, жемчуга, амбры и кладов также называли закат. После «переписи» Омара стали четко различать территории, доставшиеся мусульманам мирным путем (сулхан) и завоеванные оружием (анватан). Жители первых сохраняли свое имущество и вносили коллективную подушную подать (джизйа), которая не могла быть произвольно увеличена. Население вторых теряло права на собственность, но оставалось на своих землях в обмен на уплату поземельного налога, назначенного правителем (харадж).

Наконец, в месяц рабиал-аввал 16 года Хиджры (апрель 637 года) Омар ввел лунный календарь, в котором отсчет времени начинался от переселения Пророка из Мекки в Медину.

Пророк прибыл в Йасриб (Медину) 12-го числа месяца рабиал-аввал (24 сентября 622 года); первый год Хиджры начался 1-го числа месяца мухаррам (16 июля 622 года) — первого числа первого месяца первого года по лунному календарю.

В лунном календаре 354 дня (355 в високосные годы). Этим объясняется, что в мусульманском календаре ежегодно происходит сдвиг назад на 10–11 дней, а 33 года Хиджры примерно равны 32 солнечным годам. Начало каждого месяца в этом календаре определяется лунными циклами: начало новой четверти является началом нового месяца. Длительность лунного месяца составляет 29 суток 12 часов 44 минуты 3 секунды, поэтому в одних месяцах 29 дней, а в других — 30. Месяцев в мусульманском календаре, как и в европейском, двенадцать. Названия месяцев следующие:

мухаррам («священный», 29 дней, в этот месяц запрещалось вести военные действия);

сафар («желтый», 30 дней, осенний месяц, когда растения желтеют и увядают);

рабиал-аввал («первый раби», 29 дней);

рабиус-сани («второй раби», 29 дней);

джумадал-ула («студеный», 29 дней, зимний месяц);

джумадал-ахира («студеный», 30 дней);

раджаб (29 дней, месяц «воздержания от насилия»);

шаабан («разделенный», 30 дней, месяц, благоприятный для походов);

рамазан («раскаленный», 30 дней, летний месяц);

шаввал («бродячий», 30 дней, месяц кочевий);

зул-каада («сидячий», 29 дней, месяц стоянок);

зул-хиджа («паломнический», 30 дней, месяц посещения святых мест).[42]

Введение нового летосчисления окончательно отделило правоверных как от язычников, так и от иноверцев.

Вероятно, у Омара было немало других планов обустройства дар ал-ислам, но реализовать их он не успел: 3 ноября 644 года персидский раб смертельно ранил халифа, когда тот выходил из мечети. Перед смертью Омар нашел в себе силы, чтобы созвать приближенных и учредить шуру — совет из шести самых авторитетных курайшитов, которому и надлежало выбрать нового халифа. Похоронили Омара в мединской Мечети Пророка, рядом с Мухаммадом и Абу Бакром.

Назначенный Омаром совет остановил свой выбор на зяте Пророка Османе ибн Аффане, мекканском купце, человеке набожном и рачительном. По преданию, когда из всех претендентов осталось только двое — Осман и Али ибн Абу Талиб, им задали вопрос: «Клянетесь ли вы следовать Корану Аллаха, и обычаю Пророка, и деяниям Абу Бакра и Омара?» Али ответил: «О Аллах! Клянусь стараться делать это в меру сил», Осман же просто сказал: «Да», — и был избран халифом. Он правил халифатом с 644 по 656 год.

При Османе халифат расширил свои границы в Северной Африке (вплоть до Туниса), окончательно разгромил Иран и утвердился в Закавказье.

Если Иран после военных походов Омара можно было считать побежденным (в государстве Сасанидов царила междоусобица), Византия, с которой мусульмане столкнулись еще при Мухаммаде, оставалась серьезным соперником. Византийские «десанты» с моря нередко заставали воинов ислама врасплох: так, в конце лета 645 года византийцы высадились в Александрии и перебили арабский гарнизон. Амр ибн ал-Ас отвоевал город и приказал разрушить крепостные укрепления, а преемник Амра на посту наместника Египта Абдаллах ибн Саад, молочный брат халифа Османа, предпринял поход в Ифрикийу (Тунис и восточную часть Алжира) и захватил Карфаген, жители которого выплатили победителю огромную дань — два миллиона пятьсот двадцать тысяч дирхемов. Под властью мусульман оказалось все южное побережье Средиземного моря, а положение Византии существенно подорвал захват мусульманами Кипра в 648 году[43]

На западе тем временем продолжалось покорение Ирана, шах которого, Йездигерд III, после поражения в 642 году при Нихавенде не имел ни армии, реальной власти. Более десяти лет он скитался из провинции в провинцию, спасая собственную жизнь и бросив царство на произвол судьбы. Иранские города один за другим заключали мирные договоры с арабами на условиях победителей и соглашались выплачивать дань и джизйу.[44]

Кааба. Рисунок начала XXв.

Наконец в 651 году мусульмане настигли Йездигерда в Хорасане (область на границе Ирана, Туркмении и Афганистана); шах погиб вблизи оазиса Мерв, обстоятельства его смерти точно не известны. С гибелью Йездигерда империя Сасанидов прекратила свое существование, а Иран перешел под власть арабов.

В том же 651 году мусульмане вступили на территорию Армении. Правитель Армении Теодорос Рштуни заключил с наместником Сирии Муавией, будущим первым халифом династии Омейядов, договор, в котором Муавийя подтверждал следующее: «Таков будет мирный договор между мной и вами, на сколько лет вам будет угодно. Три года не возьму с вас дани, а после этого срока платите сколько пожелаете. В этом даю вам клятву. Держите в вашей земле конницу в полторы тысячи человек, содержание ее — из вашей страны, и я зачту это в счет дани. Конницу вашу я не вызову в Сирию, но в другие места, когда бы я ни потребовал, она должна быть готова к выступлению. Я не пришлю в ваши крепости ни своих командиров, ни арабского войска, даже ни единого всадника. Никакой враг не вступит в Армению, если же ромеи [византийцы. — Ред. ] нападут на вас, то я пришлю на помощь войско, какое вы пожелаете. Клянусь Всемогущим Аллахом, что не обману вас».

Армянская церковь осудила Рштуни за договор с «язычниками» и призвала императора Византии покарать изменника. Византийское войско двинулось в путь, но Муавийянапал на прибрежные города Византии, и императору пришлось повернуть назад. Весной 653 года объединенное войско арабов и армян разгромило византийцев в области Тайк, и Армения де-факто стала владением халифата. Мусульмане также подчинили себе Азербайджан, а царь Грузии и грузинские князья подписали с халифом мирные договоры.

Впрочем, Османа помнят прежде всего не за присоединение новых земель, а за то, что при нем был утвержден единый текст Корана.

Как неоднократно упоминалось на предыдущих страницах, Мухаммад проповедовал устно. Откровения, которые Аллах ниспосылал Своему Посланнику, записывали разные люди — личные писцы Пророка Зайд ибн Сабит и Убайй ибн Кааб, Абу Бакр и Али ибн Абу Талиб, наместник Басры и Куфы Абу Муса ал-Ашари, жены Мухаммада Аиша и Умм Салама и многие другие. Неизбежно накапливались разночтения, в текстах встречались прямые противоречия, поэтому Осман приказал составить единый список. В 651 году все имевшиеся на руках списки проповедей Мухаммада были собраны в Медине, сверены с записями Зайда ибн Сабита, на основе этой сверки составили канонический текст (653), а прочие сожгли, чтобы не возникало оснований для разночтений и споров. Халиф распорядился разослать копии этого списка во все области халифата. Так сложился тот Коран, который мы знаем сегодня.

Сожжение всех коранических списков, кроме мединского, вызвало недовольство части мусульман, считавших, что Осман совершил «самоуправство», недостойное преемника Пророка. Кроме того, халиф изменил молитвенный ритуал (прибавил к молитве третий призыв и предписал делать четыре, а не три земных поклона в долине Мина при свершении хаджа); часть общины расценила эти нововведения как возврат к джахилийе (языческому невежеству). Вдобавок Осман позволял себе назначать на важные посты родственников и производил щедрые выплаты приближенным из общей казны (мал Аллах). Все это в совокупности привело к нарастанию недовольства халифом. В апреле 656 года недовольные из Куфы, Басры и Египта численностью около пятисот человек расположились лагерем у ворот Медины. Осман вступил с ними в переговоры и обещал убрать наиболее провинившихся перед общиной своих родственников. Казалось бы, соглашения удалось достичь, но в руки египтян случайно попало письмо халифа, в котором он приказывал египетскому наместнику казнить смутьянов по их возвращении. Начался бунт, дом халифа осадили, и в конце концов Осман был убит. Легенда гласит, что в миг смерти он читал Коран и кровь халифа обагрила список.[45]

Из числа ближайших сподвижников Мухаммада в эти дни в Медине находился только двоюродный брат Пророка Али ибн Абу Талиб; все прочие, включая и жену Мухаммада Аишу, пользовавшуюся в общине громадным влиянием, были в Мекке. На заседании шуры представители Египта и Ирана предложили избрать халифом именно Али, и совет согласился с этим предложением. Али был провозглашен халифом и правил с 656 по 661 год.

Избрание Али привело к серьезнейшему религиозно-политическому расколу. Те, кто поддерживал Али, утверждали, что халиф должен принадлежать к роду Пророка: Али как двоюродный брат Мухаммада (и вдобавок первый, после Хадиджи, мусульманин) целиком отвечал этому условию. По преданию, Абдаллах ибн Саба, принявший ислам еврей из Йемена, начитанный в Священном Писании, указывал, что у каждого из прежних пророков был помощник (васи), что для Мухаммада таким помощником являлся Али. Против Али выступили сторонники рода Омейи, из которого происходил убитый Осман: наместник Сирии Муавийя ибн Абу Суфйан заявлял, что именно он, как родственник Османа, должен стать следующим халифом. Наконец мухаджиры Талха и аз-Зубайр, на совете поддержавшие Али, также решили, что могут притязать на главенство в общине; их поддержала вдова Пророка Аиша.

Сразу после избрания Али сместил ставленников Османа с ключевых постов в халифате. Это еще больше обострило отношения нового халифа с родом Омейи. В Сирию, к Муавийи, начали стягиваться обиженные Али и их союзники.

Тем временем Талха и аз-Зубайр собрали своих сторонников и двинулись в Басру. Легенда гласит, что когда это войско, растянувшееся по дороге, увидел бывший наместник Куфы Сайд ибн ал-Ас, он воскликнул: «Куда вы идете? Взгляните через плечо — мщение сидит позади вас, на спинах ваших верблюдов!»

На исходе 656 года Али разгромил войско Талхи и аз-Зу-байра в «Битве верблюда» (название связано с тем, что Аиша, союзница мухаджиров, всюду появлялась верхом на верблюде). Оба мухаджира погибли, Аишу захватили в плен; остаток жизни она провела в затворничестве, собирая рассказы о жизни Мухаммада.

После этой победы Али перенес свой двор из Медины в Куфу и стал готовиться к походу против Муавийи.

Летом 657 года Али с войском двинулся в Сирию. Муавийя, к которому примкнул смещенный халифом наместник Египта Амр ибн ал-Ас, встретил халифа у Сиффина — местечка на южном берегу Евфрата, между излучиной реки и городом Ракка.

Битва продолжалась три дня. Муавийя неоднократно собирался отступить, но всякий раз Амр ибн ал-Ас удерживал его. На третий день Али, на стороне которого сражались семьдесят участников битвы при Бадре, перешел в решительную атаку, но Амр ибн ал-Ас применил хитрость: зная набожность халифа, он приказал своим воинам прикрепить к копьям свитки Корана и призвал Аллаха в знак того, что готов на справедливый суд. Халиф остановил сражение и согласился на переговоры.

Многие мусульмане из войска халифа посчитали, что суд Божий свершился и людям не пристало его оспаривать (то есть вести переговоры), покинули Али. Всего их было двенадцать тысяч человек; этих воинов прозвали хариджитами («ушедшими»).

Между тем на переговорах третейские судьи никак не могли прийти к единодушному решению. Наконец они постановили, что ни Муавийя, ни Али недостойны быть халифами, поэтому присутствующие должны избрать нового правителя. Али не согласился с решением суда и снова двинулся в поход на Сирию. Он призвал хариджитов помочь ему восстановить справедливость, потому что суд совершился не по слову Аллаха. Но хариджиты уже успели избрать своего халифа, простого воина Абдаллаха ибн Вахба, и усиленно вербовали сторонников. Тогда Али выступил к Нахравану, где укрывались мятежники, и разгромил высланный ему навстречу вооруженный отряд. Преследовать отступников халиф не стал, но и поход против Муавийи не продолжил, опасаясь мятежа в сердце дар ал-ислам.

Муавийя же на протяжении нескольких лет совершал набеги, на соседние с Сирией и Египтом крепости, но на масштабные военные действия не отваживался. Подвластными ему территориями он управлял уже не как наместник, а как полноправный владетель, и в 660 году провозгласил себя халифом и принял присягу от сирийцев и египтян.

А 24 января 661 года Али, выходя из мечети в Куфе, был смертельно ранен лазутчиком-хариджитом, который нанес ему удар саблей по голове. Через два дня халиф скончался. Настоящее место его погребения неизвестно, однако верующие почитают гробницу Али в Наджафе на юге Ирака.[46]

Шура избрала халифом старшего сына Али Хасана. Тогда Муавийя двинул против Медины свои войска. Опытный полководец, он без помех дошел до Куфы, занял город и вынудил Хасана отречься от верховной власти в обмен на вознаграждение землей и деньгами. Чтобы достичь своей цели и занять пост Повелителя правоверных, ему потребовалось пять лет.

Такова краткая история правлениях четырех халифов, которых сунниты называют праведными. Имена Абу Бакра, Омара, Османа и Али включены в священный перечень имен, который можно увидеть в мечетях:

Аллах, Ему надлежит все величие и слава, Мухаммад, мир ему, Абу Бакр, Омар, Осман, Али, Да будет доволен ими Аллах!

Для большинства мусульман поступки и слова праведных халифов служат примером в жизни.

По замечанию М. А. Родионова, «с убийством Али… заканчивается второй рубеж классического ислама. Этот рубеж кажется уже не таким безусловным, как первый [смерть Мухаммада. — Ред. ], ибо в мусульманской общине росли разногласия, зарождались самостоятельные течения, по-своему оценивались исторические события и участвовавшие в них люди. Не станем, однако, судить, исходя из доступных нам соображений, о причинах и следствиях, ведь речь идет не о светской истории человечества, но о Священной Истории, Священной Книге и Священном Предании в осмыслении многих поколений мусульман».

Третий и последний рубеж классического ислама — падение халифата Аббасидов; одни исследователи принимают за финальную дату взятие Багдада монголами (1258 год),[47] другие — вступление на престол султана Селима Грозного (1512 год), который якобы принял власть из рук последнего Аббасида. Позиция первых представляется более обоснованной, так как после падения Багдада халифат как государство фактически прекратил свое существование.[48]

Шесть веков, от гибели Али ибн Абу Талиба до падения Багдада, вместили распространение дар ал-ислам в Африке, Азии и Европе, расцвет исламской культуры, религиозные споры и смену правящей династии. За эти шесть столетий произошло окончательное превращение ислама в мировую религию.

Когда халифом после убийства Али стал Муавийя, подобное развитие событий предположить было сложно. Халифат раздирали смуты, Медина считала Муавийю узурпатором, шииты обвиняли его в смерти Али, а «религиозный индивидуализм хариджитов был постоянно готов прорваться наружу» (Г. фон Грюнебаум). Муавийи удавалось поддерживать видимость мира и спокойствия, но после его кончины сразу в нескольких областях халифата вспыхнули восстания.

В нарушение неписаного закона общины Муавийя установил престолонаследие и назначил преемником собственного сына Йазида. Шииты же провозгласили халифом второго сына Али, Хусайна. В 680 году Хусайн погиб в неравном бою с войском Йазида; в память об этом трагическом событии ежегодно в первые десять дней месяца мухаррам отмечается Ашура — траур по ал-Хусайну ибн Али ибн Абу Талибу аш-Шахиду, Величайшему Мученику. Смерть Хусайна вызвала народные волнения: восстали Медина и Мекка, взбунтовалась Басра и другие крупные города. Едва воины халифа подавляли мятеж в одном городе, как бунт вспыхивал в другом, и так продолжалось полтора десятка лет. Смута прекратилась лишь в 697 году, когда очередному халифу из Омейядов Абд ал-Малику удалось принудить к повиновению всех недовольных.

Приблизительно с этого времени началась «золотая эпоха» Омейядов. В конце VII — начале VIII века в халифате стали писать (и составлять официальные документы) исключительно на арабском. По замечанию М. А. Родионова, «речь скотоводов, купцов и погонщиков караванов оказалась достаточно гибкой и богатой для выражения множества новых понятий». (Это, впрочем, неудивительно, если вспомнить, что, согласно Корану, даже ангелы в раю говорят на арабском языке.) При Омейядах в Иерусалиме появился позолоченный купол Мечети Скалы, в Дамаске возвели Мечеть Омейядов, в Медине перестроили и расширили Мечеть Пророка. Если же говорить о расширении земель ислама, то именно при Омейядах мусульманские отряды переправились через Гибралтар и покорили Испанию.

При этом халифов Омейядов нередко обвиняли в отступлении от предписаний Корана и нарушении заветов Пророка. Единственным халифом этой династии, заслужившим всеобщее уважение и титул Праведный, был Омар ибн Абд ал-Азиз, или Омар II (правил с 717 по 720 год). Еще будучи наместником Медины, Омар собрал совет из десяти благочестивых знатоков Корана и хадисов и постоянно обсуждал с ними законность или незаконность деяний халифа. Сам став халифом, он делал все, чтобы походить на Абу Бакра и Омара ибн Хаттаба; как он говорил, другие халифы старались во славу ислама, но, сами того не желая, сильно исказили установления Пророка, поэтому необходимо, обращаясь к Корану, Сунне и советам благочестивых, вернуться на истинный путь.

Омар отменил подушную подать для новообращенных и харадж (поземельный налог) с жителей городов, восстановил доброе имя Али ибн Абу Талиба, которого по велению одного из предыдущих халифов полагалось публично проклинать на пятничной молитве, отказался от роскоши предшественников, жил в шатре на краю пустыни и много постился. Современник халифа Абу Сайд Хасан ал-Басри писал, восхваляя Праведного Омара: «Не тот мудрый, кто больше знает по-арабски и владеет большим числом изящных выражений и слов арабского языка. Мудрец тот, кто сведущ в каждом знании. Для этого годится всякий язык, который знаком. Если кто-либо будет знать все предписания шариата и толкования к Корану на языке тюркском, персидском или румийском, а арабского не знает, все равно он является человеком возвышенного знания. Конечно, лучше, если он знает арабский! Всевышний ниспослал Коран на арабском, и Мухаммад — будь над ним благословение и мир Аллаха! — был арабом. А если у государя будет блеск небесного величия, державность и вместе с тем возвышенное знание, то он приобретет счастье двух миров, ибо не совершит ни одного поступка без знания, ни в чем не уступит неведению».

Впрочем, преемники Омара не поддержали его почина, и среди мусульман вновь стало нарастать недовольство. Этим воспользовались Аббасиды — потомки ал-Аббаса ибн Абд ал-Муталлиба ибн Хашима, дяди Пророка, считавшие, что они состоят с Пророком в не менее близком родстве, чем род Али[49] Уже при Омаре Праведном Аббасиды стали создавать тайные общества и копить силы, а ближе к середине VIII века бросили Омейядам открытый вызов. В 749 году в Куфе был поднят черный стяг нового халифа — Абул-Аббаса ас-Саф-фаха, а уже в следующем году Аббасиды захватили столицу Омейядов — Дамаск. Немногим более десятилетия спустя (762) столицей халифата стал город Мадинат ас-Салам, или Город Мира, широко известный под именем Багдад. Поэтому халифат Аббасидов еще называют Багдадским халифатом — в противоположность Дамасскому халифату Омейядов.

Завоевательные походы при Аббасидах почти не предпринимались, да и в целом масштабные военные действия не велись, если не считать подавления время от времени вспыхивавших восстаний — и сражения в 751 году с китайцами на реке Талас, завершившегося разгромом китайского войска. Зато халифат богател благодаря торговле, развивалась культура и естественные науки; это был настоящий «золотой век» — а самым благословенным временем этого века традиция называет правление знаменитого по сказкам «Тысячи и одной ночи» халифа Харуна ар-Рашида (786–809)[50]

Главная реформа Аббасидов коснулась положения арабов в мусульманском обществе: на особом положении остались только потомки Пророка, все прочие мусульмане, арабы и неарабы, стали равны в правах. Халиф правил землями ислама уже не как первый среди равных, он сделался символом религиозной власти, пребывал в отдалении от общины и олицетворял собой Божественный порядок.[51] Единство ислама обеспечивала, тем самым, уже не «титульная нация», как было прежде, а правящая династия. Слова исламского писателя Джахиза о хариджитах можно с полным основанием отнести ко всему мусульманскому обществу: «Когда мы видим, как независимо от рода и племени на одной стороне сражаются люди из Систана, Джазиры, Йемена, Магриба и Омана… мазали[52] и арабы, персы и кочевники, рабы и женщины, ткачи и крестьяне, мы понимаем, что это — религия, создающая единство между ними и улаживающая все их споры».

Вера — основа мусульманского общества, фундамент повседневной жизни. Неудивительно поэтому, что вопросам веры придается в исламе такое значение, что на протяжении столетий велись (и продолжают вестись) дискуссии о том, какова «правильная» вера и каковой она должна быть. Для европейца, к примеру, уход хариджитов с поля боя из-за религиозных разногласий — ситуация немыслимая и непонятная, но европейские мерки к подобным событиям, которых немало в истории ислама, неприменимы. У мусульманского общества свои правила и свои законы, с которыми нужно хотя бы познакомиться, прежде чем выносить суждение.

Этим правилам и законам и — шире — религиозной традиции ислама, исламскому символу веры и мусульманскому праву и посвящена следующая часть нашей книги.

«Факих[53] спросил: «Ты читала великую книгу Аллаха и знаешь в ней отменяющее и отмененное и размышляла о ее стихах и буквах?» — «Да», — ответила девушка. И факих сказал: «Я спрошу тебя об обязательных правилах и твердо стоящих установлениях. Расскажи мне, о девушка, об этом и скажи, кто твой Господь, кто твой пророк, кто твой наставник, что для тебя кибла, кто твои братья, каков твой путь и какова твоя стезя».

И девушка отвечала: «Аллах — мой Господь, Мухаммад (да благословит его Аллах и да приветствует!) — мой пророк, Коран — мой наставник, Кааба — моя кибла, правоверные — мои братья, добро — мой путь и Сунна — моя стезя»»[54]

Этот диалог, содержащийся в одном из повествований «Тысячи и одной ночи», как нельзя лучше иллюстрирует отношение правоверного мусульманина ко всему, что связано с верой. Религия неотделима от повседневности; ислам не только религиозное учение, но и свод правил и установлений, касающихся всех сторон жизни человека и его взаимоотношений с другими людьми, ислам — это образ жизни и мировосприятия, нерасторжимое единство веры, религиозных предписаний, правовых и моральных норм и определенных форм культуры.

Сама вера (вероучение) основана на «обязательных правилах и твердо стоящих установлениях», которые широко известны под именованием «пять столпов ислама». Как говорится в том же повествовании «Тысячи и одной ночи»: «Что касается обязательных правил, то их пять: свидетельство, что нет бога, кроме Аллаха, Единого, не имеющего товарищей, и что Мухаммад — его раб и посланник; совершение молитвы; раздача милостыни; пост в рамадан и паломничество к священному храму Аллаха для тех, кто в состоянии его совершить. Что же до твердо стоящих установлений, то их четыре: ночь, день, солнце и луна; на них строится жизнь и надежда, и не знает сын Адама, будут ли они уничтожены с последним сроком».

Об этих пяти столпах ислама и других обрядовых установлениях и пойдет речь ниже.

Первый и важнейший столп исламского вероучения — исповедание веры, шахада («свидетельство»). Это мусульманский символ веры, который по-арабски звучит так: «Ла ила-ха илла Ллаху ва Мухаммадун расулу Ллахи» — «Нет никакого божества, кроме Аллаха, а Мухаммад — Посланник Аллаха». В шахаде заключены два основополагающих исламских догмата — единобожие (ат-таухид) и признание пророческой миссии Мухаммада (ан-нубувва)

Халиф и факих. Иллюстрация художника Н. Ушина к повествованиям «Тысячи и одной ночи».

Аллах един и единственен. Коран гласит: «Во имя Аллаха милостивого, милосердного! Скажи: «Он — Аллах — един, Аллах, вечный; не родил и не был рожден, и не был Ему равным ни один!»» (112:1–4). Самый страшный грех для мусульманина — многобожие (ширк) или придание Аллаху соучастников; именно по этой причине ислам конфликтует с христианством, в котором принят догмат троичности Божества.

Мухаммад, согласно исламскому вероучению, есть совершеннейший человек и Печать Пророков, последний и высший среди пророков и посланников Аллаха.

Шахаду произносят, просыпаясь утром и укладываясь спать вечером, при рождении ребенка и на смертном ложе, ее многократно повторяют во время молитвы, она входит в азан, призыв, собирающий мусульман на молитву, с шахадой на устах идут в сражение (отсюда, собственно, слово «шахид» в значении «отдавший жизнь за веру»). Троекратное произнесение шахады в присутствии духовного лица составляет ритуал обращения в ислам; если новообращенный нарушит шахаду, его ожидает смерть.

По замечанию М. А. Родионова, «шахаду надо говорить от самого сердца, искренне. Она считается недействительной, если произнесена от имени другого лица или в качестве грамматического примера».

Второй столп ислама — молитва (ас-салат, перс. намаз). Как говорится в «Тысяче и одной ночи», «молитва — связь между рабом и господином его, и в ней десять качеств: она освящает сердце, озаряет лицо, умилостивляет милосердого, гневит шайтана, отвращает беду, избавляет от зла врагов, умножает милость, отвращает кару, приближает раба к его владыке и удерживает от мерзости и порицаемого. Молитва — одно из необходимых, обязательных и предписанных правил,

и она — столп веры… Кто оставит молитву нарочно и умышленно, без оправдания, нет для того доли в исламе».

В Коране полный ритуал моления не содержится, имеются лишь указания на время совершения молитвы и на молитвенные формулы. Поэтому порядок моления основывается па примере Мухаммада, на подражании его молитвенным позам и движениям, запечатлевшимся в памяти первых мусульман и сохраненных ими для потомков. Канонический ритуал моления был записан в VIII веке Мухаммадом аш-Шайбани.

Пророк назначил правоверным пять ежедневных молитв: предрассветную (салат ал-фаджр), полуденную (салат аз-зухр), предвечернюю (салат ал-аср), закатную (салат ал-маг-риб) и совершаемую с наступлением ночи (салат алиша). Согласно преданию о ночном путешествии Мухаммада и его вознесении на небо, Аллах заповедал мусульманам пятидесятикратную ежедневную молитву, но по просьбе Пророка смилостивился и сократил число молитв до пяти.

Каждая молитва состоит из определенного числа ракатов — череды молитвенных поз, движений и слов. Предрассветная молитва включает в себя два раката, полуденная, предвечерняя и ночная — четыре, а молитва на закате — три раката.

Содержание раката также установлено примером Пророка и сохранено неизменным. В «Тысяче и одной ночи» читаем: «Вот столпы молитвы: благочестивое намерение, возглас запрета: «Аллах велик!», пребывание стоя, если возможно, и произнесение «Фатихи» (во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного!). Затем следует совершить поясной поклон, помедлить, выпрямиться, помедлить, пасть ниц, помедлить, присесть между двумя падениями ниц, помедлить, произнести последнее исповедание веры, присев для него и произнося при этом моление о пророке (да благословит его Аллах и да приветствует!), и возгласить первое приветствие, и, по словам некоторых, иметь благочестивое намерение о выходе с молитвы».

Моление Аллаху. Иллюстрация художника Н. Ушина к повествованиям «Тысячи и одной ночи».

Порядок выполнения раката выглядит следующим образом: молящийся обращается лицом к Мекке и, опустив руки вдоль тела, произносит вслух или про себя формулу намерения совершить молитву. Затем, подняв руки на уровень лица, ладонями от себя, он произносит такбир— слова «Аллаху акбар» («Аллах велик!»). Взяв левую руку в правую и прижав их к груди, верующий читает первую суру Корана «ал-Фатиха» и другие аяты по своему выбору; обычно читается сура 62 «Собрание». Вслед за тем верующий совершает поясной поклон, упираясь руками в колени, и произносит хвалу Аллаху. Потом, выпрямившись и держа руки вдоль тела, говорит: «Да услышит Аллах того, кто восхвалил Его». Опускаясь на колени, мусульманин совершает земной поклон, касаясь лбом земли, потом, выпрямившись, садится на пятки и произносит: «Аллаху ак-бар»; повторяет земной поклон и формулу восхваления Бога, поднимается на ноги и становится, опустив руки и держа их одну в другой.

С началом следующего раката весь ритуал повторяется. Когда моление закончено, то верующий, продолжая сидеть на пятках, произносит: «Ла илаха илла Ллаху ва Мухаммадун расулу Ллахи», затем поворачивает голову к правому плечу и произносит приветственную формулу «Мир вам и милосердие Аллаха». Этими словами молитва заканчивается.

Канонический ракат называется фард. Кроме фарда, во время молитвы могут совершаться ракаты сунна (освященные Сунной), которые не считаются обязательными и заключаются в поднятии рук после совершения фарда. Ракаты сунна рекомендуется совершать при предрассветной и полуденной молитвах. Ночная молитва обычно завершается частью, которая носит название витр.

Общепринятый порядок ежедневных молитв таков:

Ночная молитва почитается как проявление особого благочестия. Ее можно совершать в любое время ночи, но никак не дважды за одну ночь. В мекканский период жизни Мухаммада эта молитва считалась обязательной, и члены мусульманской общины проводили за молением большую часть ночи. В Медине обязательность ночной молитвы была отменена, она стала добровольной. Особое значение эта молитва приобретает в месяце рамадан, в период ежегодного поста. Ночная молитва, совершаемая во время рамадана, называется таравих («отдохновение»), и после каждых четырех ракатов этой молитвы, состоящей из 20 или 36 ракатов, выдерживается пауза.

При необходимости допускается объединять две первые и две последние молитвы. Нельзя совершать молитву ровно в полдень, а также в моменты восхода и заката солнца. Канонические обязательные молитвы произносятся исключительно по-арабски, добровольные моления возможны на любом языке.

Важной частью молитвы является повторение имен Аллаха (ал-Асма ал Хусна — Прекрасных имен). В Коране говорится: «Бог! — нет божества, кроме Него, у Него — прекрасные имена» (20:87); «У Аллаха прекрасные имена; зовите Его по ним и оставьте тех, которые раскольничают о Его именах. Будет им воздано за то, что они делают!» (7:180). Всего имен Аллаха девяносто девять и все они описывают Его качества. Как можно более частое упоминание имен Аллаха является признаком благочестия.[55] Эти имена перечисляются во всех сборниках молитв.

Молитве предшествует омовение, которое бывает двух видов — малое (вуду) и полное (гусл). Это очищение, предписанное Кораном: «О вы, которые уверовали! Когда вы встаете на молитву, то мойте ваши лица и руки до локтей, обтирайте голову и ноги до щиколоток. А если вы не чисты, то очищайтесь; и если вы больны или в пути, или кто-нибудь из вас пришел из отхожего места, или вы касались женщин и не найдете воды, то омывайтесь хорошо песком, — обтирайте им свои лица и руки. Аллах не хочет устроить для вас тяготы, но только хочет очистить вас и чтобы завершить Свою милость вам, — может быть, вы будете благодарны!» (5:8–9). Ритуал омовений подробно описан в хадисах. Относительно малого омовения в них говорится: «Правил малого омовения шесть: благочестивое намерение при омовении лица, омовение рук и локтей, обтирание части головы, омовение ног и пяток и должный порядок при омовении. А установлений о нем десять: произнесение имени Аллаха, обмывание рук, прежде чем опустить их в сосуд, полоскание рта, втягивание воды носом, обтирание всей головы, обтирание ушей снаружи и внутри новою водой, промывание густой бороды, промывание пальцев на руках и ногах, обмывание правой стороны раньше левой, очищение тела трижды и непрерывность в омовении. А окончив омовение, должно сказать: «Свидетельствую, что нет Бога, кроме Аллаха, Единого, не имеющего товарищей, и что Мухаммад — Его раб и Посланник! Боже мой, причисли меня к кающимся, причисли меня к очищающимся. Слава Тебе, Боже мой! Хвалою Тебе свидетельствую, что нет Господа, кроме Тебя, прошу у Тебя прощения и каюсь перед Тобою». Пророк (да благословит его Аллах и да приветствует!) сказал: «Кто будет произносить это после каждого омовения, для того откроются восемь ворот рая, и войдет он через которые хочет»». Вдобавок на всех этапах омовения произносятся молитвенные формулы. Перед началом омовения, обратив взор на воду, следует сказать: «Во имя Аллаха, клянусь Аллаху, слава Аллаху, Который сделал воду чистой и не сделал грязной». Перед мытьем рук: «О Аллах, прими меня в число кающихся и в число очищенных». Перед полосканием рта: «О Аллах, будь моим свидетелем в день встречи с Тобой. Приучи мой язык к поминанию Тебя». Перед промыванием носа: «О Аллах, не запрещай мне райские ветры, прими меня в число тех, кто чувствует запах райского ветра, его дух и красоту». Перед мытьем лица: «О Аллах, сделай мое лицо белым». Перед мытьем правой руки: «О Аллах, представь мне Книгу Твою справа и вечность в раю слева»; перед мытьем левой руки: «О Аллах, не передавай мне Твою Книгу со стороны севера и за спиной и не сделай ее связанной с моей шеей. Прибегаю к Тебе от огня адского». Мокрой рукой приглаживая голову, верующий говорит: «О Аллах, не откажи мне в Твоей милости, благословении, прими мое покаяние». При омывании ног говорится: «О Аллах, укрепи мои ноги, когда путь становится скользким, сделай мое стремление угодным Тебе, о обладатель богатства и щедрости!»

Полное омовение включает в себя троекратное мытье рук и интимных частей тела, ритуал вуду, мытье головы, всего тела и ног. Это омовение совершается после осквернения (совокупления, прикосновения к трупу, менструации и пр.), а также перед пятничной молитвой, праздниками и постом. Если мусульманин, уже совершив очищение, но еще не приступив к молитве, осквернил свое тело, отвлекся, заснул или потерял сознание, ритуальное омовение требуется повторить. При отсутствии воды или если человек не может воспользоваться ею по болезни, разрешается заменять воду песком. В хадисах говорится: «Причин омовения песком всего семь: отсутствие воды, опасение этого, нужда в воде, потеря дороги в пути, болезнь, лубки и рана. А правил четыре: благочестивое намерение, употребление чистого песка, обтирание лица и обтирание обеих рук. Что же касается установлений, вот они: произнесение имени Аллаха и омовение правой руки прежде левой».

Совершая молитву, мусульманин должен обратиться лицом в сторону Мекки, точнее, в сторону главной святыни Ислама — Каабы. Это направление носит название кибла («то, что находится напротив»). Коран гласит: «И Мы сделали киблу, которой ты держался, только для того, чтобы Нам узнать, кто следует за Посланником среди обращающихся вспять. И это — трудно, за исключением тех, кого повел Аллах правым путем: ведь Аллах не таков, чтобы губить вашу веру! Поистине, Аллах с людьми кроток, милосерд!

Мы видим поворачивание твоего лица по небу, и Мы обратим тебя к кибле, которой ты будешь доволен. Поверни же свое лицо в сторону Запретной Мечети. И где бы вы ни были, обращайте свои лица в ее сторону. Ведь те, кому даровано писание, знают, конечно, что это — истина от Господа их, — поистине, Аллах не небрежет тем, что они делают!» (2:138–139).

Запретная Мечеть — мекканская мечеть Масджид ал-Ха-рам, где находится Кааба. Последняя представляет собой каменное здание кубической формы высотой 15 м и основанием 12 на 10 метров. В восточном углу Каабы, на высоте полутора метров от земли, в стену храма вделан Черный камень — символ могущества Аллаха, ниспосланный Им людям.[56] Обычно Кааба покрыта черным полотнищем (кисва), на котором золотом вышиты стихи Корана. В Каабе хранятся списки Корана; этот храм считается земным воплощением Небесного храма Аллаха.

Направление на Каабу обязательно при совершении молитвы, во время призыва на молитву, при исполнении обрядов хаджа, при захоронении покойника и во многих других случаях. В мечетях кибла обозначается специальной стенной нишей — михраб — или же линиями на полу. Обязательность соблюдения киблы заставляла мусульманских ученых — географов, астрономов, математиков — в эпоху расширения дар ал-ислам, когда многие мусульмане оказались далеко от Мекки, искать способы точного определения этого направления; в результате этих изысканий было сделано немало научных открытий.

О времени молитвы оповещает муэдзин (правильнее муаззин), громко и нараспев произносящий слова азана (призыва на молитву). Азан произносится только по-арабски и по установленным формулам. Суннитский азан состоит из семи формул: «Аллах велик!», «Свидетельствую, что нет божества, кроме Аллаха!», «Свидетельствую, что Мухаммад — Посланник Аллаха!», «Ступайте на молитву!», «Ищите спасения!», «Аллах велик!», «Нет божества, кроме Аллаха!». Перед утренней молитвой к азану добавляются слова «Молитва лучше сна!» Каждая формула повторяется 2–4 раза.

Услышав азан, мусульманин должен остановиться и повторять призыв, прибавляя от себя: «Сила и могущество только у Аллаха!», а перед утренней молитвой произносить: «Ты сказал истинно и справедливо!» После азана, непосредственно перед началом молитвы, следует второй призыв (икама). Для наиболее благочестивых, собирающихся молиться с наступлением темноты, азан дважды звучит среди ночи.

У Мухаммада, по преданию, было два муэдзина, поэтому считается, что при мечети должны служить два человека. С призывом к молитве не может обращаться к мусульманам ритуально осквернившийся человек, пьяный или безумец.

Молитва может совершаться как индивидуально, так и коллективно. Место, где производится моление, должно быть ритуально чистым. Молящийся расстилает на полу мечети или на земле специальный коврик — у арабов саджада, у турок — намазлык. На этом коврике чаще всего изображена ниша, навершие которой при молитве обращают в сторону Мекки. Считается, что молитвенный коврик отгораживает мусульманина от внешнего мира.

Голова при молитве должна быть покрыта. Сегодня допускаются фески, тюбетейки и шапочки, в прошлом же обязательной считалась чалма, поскольку именно чалму носил Мухаммад.

Коллективная молитва совершается по пятницам (пятница — День собрания[57]) в мечети. Коран гласит: «О те, которые уверовали! Когда возглашено на молитву в день собрания, то устремляйтесь к поминанию Аллаха и оставьте торговлю. Это лучше для вас, если вы знаете! А когда кончена будет молитва, то расходитесь по земле, и ищите милости Аллаха, и поминайте Аллаха часто, — может быть, вы будете счастливы!» (62:9-10). Общей молитвой руководит имам (предстоятель). Верующие повторяют за ним все позы, слова и движения. От него нельзя отставать, но нельзя и опережать его. Все движения должны совершаться в общем ритме, молитвенные формулы произносятся хором. Верующие располагаются рядами, расстояние между которыми не превышает одного шага. Женщины молятся отдельно от мужчин, в специально отведенном им месте или на галерее, закутав покрывалом голову и волосы и закрыв тело и ступни ног.

Совместная молитва, как считается, в 27 раз превосходит силой молитву, совершаемую в одиночестве.

Пятничная служба в мечети сопровождается проповедью. Хатиб (проповедник) произносит краткую проповедь — хутбу. Он приветствует собравшихся в мечети, возносит хвалу Аллаху, испрашивает благословение Пророку, читает отрывок из Корана, молится за верующих и призывает их к благочестию. Место хатиба — на минбаре, кафедре, стоящей в мечети справа от михраба. Первый минбар, с которого проповедовал Мухаммад, представлял собой высокое сидение с двумя ступенями. С этого же минбара читали проповеди три первых халифа. До середины VIII века он служил в мусульманской общине символом верховной власти, аналогичным трону.

Согласно нормам шариата,[58] каждый мусульманин должен посещать мечеть, особенно пятничную службу. Если человек считает себя мусульманином и трижды без уважительных причин пропускает пятничные молитвы, это признается недопустимым: с таким человеком нельзя советоваться, выходить за него замуж, свататься при его посредничестве, есть вместе с ним и вообще находиться в добрососедских отношениях.

Третий столп ислама — обязательная милостыня (закат). Буквальное значение слова «закат» — «очищение». Коран призывает мусульман «давать очищение» (2:40) на благо нуждающихся, ибо «очищенное» богатство становится праведным. Хадисы приводят слова Мухаммада, с которыми он обращался к сподвижникам: «Расходуйте имущество на пути Аллаха, очищайте себя милостыней!» Закат взимается со всех взрослых дееспособных мусульман. В законоведческих сборниках четко определяется имущество, облагаемое закатом, и размеры последнего: «С чего полагается подать на бедных? — С золота, с серебра, с верблюдов, коров, овец, пшеницы, ячменя, проса, дурры, бобов, гороха, риса, изюма и фиников. — С какого количества золота берется подать на бедных? — Нет подати с того, что меньше двадцати мискалей,[59] а если дойдет до двадцати, то с них полагается полмискаля, и с того, что больше — по такому же расчету. — С какого количества серебра полагается подать? — Нет подати с того, что меньше двухсот дирхемов,[60] и если дойдет до двухсот, то с них полагается пять дирхемов, а с того, что больше, — по такому же расчету. — Со скольких верблюдов полагается подать? — С каждых пяти — одна овца, до двадцати пяти, а с двадцати пяти — годовалая верблюдица. — Со скольких овец полагается подать? — Когда дойдет до сорока, с них одна овца».

Закат взимается один раз в год с разного вида имущества в определенные сроки по лунному календарю. Его можно уплачивать как натурой, так и деньгами. Собранные средства поступают в распоряжение кади (судьи) и должны расходоваться только в том округе, где они были собраны. По нормам шариата право на получение помощи из заката имеют: неимущие и бедняки; сборщики заката и люди, которые его хранят и ведут ему счет; лица, заслуживающие поощрения; несостоятельные должники по разрешению шариатского суда; люди, принимавшие участие в войне за веру, а также приезжие, не имеющие средств для возвращения домой. Кроме того, закат распределяется на строительство мечетей и медресе.

Закат также можно давать студентам для получения образования. Неимущий может использовать средства от сбора заката, чтобы совершить паломничество в Мекку.

С закатом иногда отождествляют садаку — добровольное пожертвование, о котором в Коране говорится:

«Те, которые расходуют свои имущества на пути Аллаха, подобны зерну, которое вырастило семь колосьев, в каждом колосе сто зерен. И Аллах удваивает, кому пожелает. Поистине, Аллах объемлющ, знающ!

Те, которые тратят свои имущества на пути Аллаха и потом то, что истратили, не сопровождают попреками и обидой, им — их награда от Господа их, и нет страха над ними, и не будут они печальны…

О вы, которые уверовали! Не делайте тщетными ваши милостыни попреком и обидой, как тот, кто тратит свое имущество из лицемерия перед людьми и не верует в Аллаха и последний день. Подобен он скале, на которой земля: но постиг ее ливень и оставил голой. Они не владеют ничем из того, что приобрели: ведь Аллах не ведет прямым путем людей неверных!

А те, которые тратят свое имущество, стремясь к благоволению Аллаха и по укреплению от своих душ, подобны саду на холме: его постиг ливень, и он принес свои плоды вдвойне. А если не постиг его ливень, то — роса. Поистине, Аллах видит то, что вы делаете!

Разве хотел бы кто-нибудь из вас, чтобы был у него сад из пальм и виноградника, где внизу текут реки, где для него — всякие плоды, и постигла бы его старость, в то время как у него слабое потомство, и сад постиг бы ураган, в котором огонь, и сгорел бы он? Так разъясняет Аллах вам знамения, — может быть, вы обдумаете!

О вы, которые уверовали! Расходуйте лучшее из того, что приобрели, и того, что извели Мы вам из земли. И не устремляйтесь к дурному из этого, чтобы расходовать, чего бы вы и сами не взяли, если бы не зажмурили на это глаза. И знайте, что Аллах богат и славен!..

Если вы открыто делаете милостыню, то хорошо это; а если скроете ее, подавая ее бедным, то это — лучше для вас и покрывает для вас ваши злые деяния: поистине, Аллах сведущ в том, что вы делаете!» (2:263–271).

Мусульманские законоведы различают несколько видов садаки: единичный акт благотворительности, искупительное действие — штраф, идущий на цели благотворительности; отчисление части доходов имущих людей в пользу бедных. В двух первых случаях милостыня может даваться деньгами, продуктами, одеждой, прощением долга, предоставлением жилья. В третьем случае садака дается только деньгами.

Если закат уплачивается в определенное время и в установленном размере, то садака может раздаваться в любое время, в любом размере и в любой форме. Рекомендуется отдавать закат открыто, а садаку — тайно, чтобы не смущать принимающего милостыню человека.

Четвертый столп ислама — пост в месяц рамадан (ас-саум, перс. руза, тюрк. ураза). Коран гласит: «О те, которые уверовали! Предписан вам пост, так же как он предписан тем, кто был до вас, — может быть, вы будете богобоязненны! — на отсчитанные дни; а кто из вас болен или в пути, то — число других дней. А на тех, которые могут это, — выкуп накормлением бедняка. Кто же добровольно возьмется за благо, это — лучше для него. А чтобы вы постились, это — лучше для вас, если вы знаете.

Месяц рамадан, в который ниспослан был Коран в руководство для людей и как разъяснение прямого пути и различения, — и вот, кто из вас застает этот месяц, пусть проводит его в посту, а кто болен или в пути, то — число других дней. Аллах хочет для вас облегчения, а не хочет затруднения для вас, и чтобы вы завершили и возвеличили Аллаха за то, что Он вывел вас, — может быть, вы будете благодарны!» (2:179–181).

В законоведческих трактатах читаем: «Вот правила поста: благочестивое намерение и воздержание от еды, питья, совокупления и намеренной рвоты, и пост обязателен для всякого совершеннолетнего, который свободен от месячных или послеродовых очищений. Он обязателен с той минуты, как увидят новый месяц или услышат об этом со слов очевидца, чья правдивость запала в сердце слышащего. И одно из обязательных условий поста — принятие благочестивого намерения каждую ночь. Что же касается до установлений о посте, то должно ускорять разговение, откладывать предрассветную трапезу и воздерживаться от разговора, кроме слов о добре, поминания Аллаха и чтения Корана. — Что не делает поста недействительным? — Натирание жиром, употребление сурьмы, проглатывание дорожной пыли и слюны, истечение семени при поллюции или от взгляда на постороннюю женщину, кровопускание и употребление пиявок — это не делает поста недействительным».

Нормы шариата определяют правила соблюдения поста вплоть до мельчайших деталей. Пост заключается в полном воздержании от приема пищи, питья, курения, вдыхания душистых веществ, исполнения супружеских обязанностей и отказа вообще от всего, что может доставлять удовольствие в светлое время суток. Запрещается браниться, лгать, клеветать, оскорблять или обижать кого-либо. Несоблюдение одного из этих правил уничтожает весь пост и требует его возобновления, покаяния и искупления греха. (Искупление нарушения поста обычно обязывает нарушителя накормить и обеспечить одеждой неимущего мусульманина.) Открытое пренебрежение постом расценивается как кощунство и предумышленное правонарушение; в Саудовской Аравии, Пакистане, Иране, Марокко, Судане соблюдение поста контролируется полицией, а нарушители могут быть арестованы.

От поста освобождаются больные, престарелые, беременные и кормящие женщины, дети младше семи лет, те, кому исполнение поста может нанести вред, и все, кто не может соблюдать его по уважительной причине: участвующие в боевых действиях, находящиеся в пути, пребывающие в чужой стране, в плену и т. п. К соблюдению поста не допускаются люди в состоянии ритуальной нечистоты, — осквернившиеся, не прошедшие очищения, преступники, не отбывшие наказания, женщины в период менструации. Все, кто не сумел соблюсти пост, позднее должны «возместить» его пропущенные дни.

В темное время суток запреты снимаются, можно есть и пить. Как сказано в Коране: «Разрешается вам в ночь поста приближение к вашим женам: они — одеяние для вас, а вы — одеяние для них. Узнал Аллах, что вы обманываете самих себя, и обратился к вам, и простил вас. А теперь прикасайтесь к ним и ищите того, что предписал Аллах. Ешьте и пейте, пока не станет различаться перед вами белая нитка и черная нитка на заре, потом выполняйте пост до ночи» (2.183). Впрочем, на протяжении поста считается благочестивым соблюдать умеренность в еде и прочих телесных потребностях даже в ночное время.

Кроме ежегодного поста в месяц рамадан мусульманская традиция знает также пост по обету, соблюдаемый из благочестия, и пост как вид покаяния в грехах. Рекомендуется поститься и в дни испытаний — войн, эпидемий, стихийных бедствий, солнечных затмений. Существуют определенные даты в месяцах раджаб, шаабан и мухаррам, когда соблюдение поста считается желательным.

Древо познания. Иллюстрация художника Н. Ушина к повествованиям «Тысячи и одной ночи».

Наконец, пятый столп ислама — это паломничество в Мекку (хадж). Как сказано в мусульманском вопроснике X века:

«Когда обязательно паломничество? — Когда человек достиг зрелости, находится в полном разуме, исповедует ислам и в состоянии совершить паломничество, и оно обязательно в жизни один раз, раньше смерти. — Каковы правила паломничества? — Наложение на себя запрета, остановка на Арафате, круговой обход, бег и бритье или укорочение волос. — А каковы правила посещения? — Наложение запрета, круговой обход и бег. — Каковы правила наложения запрета? — Снятие с себя сшитой одежды, отказ от благовоний, прекращение бритья головы, стрижки ногтей, убиения дичи и сношений. — А каковы установления о паломничестве? — Возглас: «Я здесь!», круговой обход по прибытии, прощальный обход, ночевка в аль-Муздалифе и в Мина и бросание камешков».

Паломничество обязательно для всякого мусульманина, который здоров телом и духом и не испытывает нужды в средствах; если человек по уважительной причине не может отправиться в Мекку, он вправе послать вместо себя «заместителя» (вакил алхадж). Всякий, побывавший в Мекке, целовавший Черный камень и совершивший положенные обряды, получает звание хаджи и право носить зеленую чалму.

Паломничество обязательно для мужчин и допускается для женщин. По утверждениям одних богословов, женщину в хадже должен сопровождать муж, отец, брат или взрослый сын, другие же полагают, что она не нуждается в такого рода защите. Ребенок, побывавший в святых местах вместе с родственниками, обязан совершить хадж самостоятельно по достижении совершеннолетия.

Основные ритуалы паломничества, как уже говорилось, были установлены Мухаммадом во время прощального хаджа в 632 году. В день паломничества Пророку было ниспослано откровение, записанное в суре 5 Корана: «Сегодня Я завершил для вас вашу религию, и закончил для вас Мою милость, и удовлетворился для вас исламом как религией» (5:5)

.

Обход Каабы. Паломники совершают таваф.

Свой прощальный хадж Мухаммад предпринял, дабы по воле Аллаха очистить от языческой скверны древние святыни и обряды и вернуть им первоначальную чистоту.

Согласно мусульманским преданиям, первую Каабу воздвиг Адам. Это было первое святилище на земле, возведенное в точке, ближайшей к небу. По преданию, на седьмом небе, под самым престолом Аллаха, находится величественный храм, который называется в Коране Домом посещаемым (52:4). В этом храме совершают богослужения ангелы. Он называется Посещаемым потому, что каждый день его посещают более семидесяти тысяч ангелов. Проведя в Доме сутки, они покидают его и больше не возвращаются, и так будет до скончания веков.

Обитая в раю, Адам внимал молитвам ангелов; будучи изгнан, он лишился этой возможности и испросил у Аллаха разрешение соорудить земное подобие небесного храма. Аллах внял молитве Адама и послал к нему ангелов, которые и указали место, где должно быть воздвигнуто святилище. Место оказалось в Мекке, точно под небесным храмом.

Для строительства Каабы Адам взял камни от пяти гор — Синайской, Ливанской, Оливковой (Елеонской), Джуди (на которую, согласно Корану, опустился Ноев ковчег) и Хиры. Аллах даровал Адаму Черный камень, ангелы научили Адама обрядам паломничества.

Во время всемирного потока первая Кааба была разрушена. Ее дальнейшая история связана с пророком Ибрахимом. Жена Ибрахима Сара была бесплодна. Она сама предложила мужу, которому было уже больше восьмидесяти лет, жениться на невольнице Хаджар. Ибрахим воззвал к Аллаху: «Господи! Дай мне достойного!» — и Аллах обрадовал его кротким сыном. Ибрахим дал ему имя Исмаил («послушник Божий»). Сара приревновала Ибрахима к Хаджар и потребовала изгнать невольницу вместе с сыном из дома[61]

Следуя Божьему откровению, Ибрахим увез Хаджар и Исмаила в Аравию — в Хиджаз.

Ибрахим оставил Хаджар и сына в пустынной Мекканской долине, где не было ни воды, ни растительности, и обратился к Богу: «Господи, я поселил из моего потомства в долине, не имеющей злаков, у Твоего дома священного. Господи наш! Пусть они выстаивают молитву, и сделай сердца людей склоняющимися к ним и одели их плодами, — может быть, они будут благодарны!» (Коран, 14:40). Запасы воды у матери с сыном иссякли, а Хаджар не могла найти источника, чтобы утолить жажду Исмаила. Изнемогая под палящим солнцем, она в поисках воды металась между холмами Сафа и Марва. Семь раз она пробежала между двумя холмами, а когда вернулась к сыну, то увидела, как он, плача, ударил ножкой по иссохшей земле — и вдруг из-под его пятки забила ключом вода. Так возник священный источник Замзам. Около источника Замзам вскоре поселились бедуины из аравийского племени джурхум, которые и построили город Мекку. Среди этих людей вырос Исмаил, поэтому о нем говорят: «Исмаил — сын арабов».

Ибрахим часто навещал Хаджар и Исмаила и однажды Всевышний открыл пророку, что он должен восстановить храм Божий — Каабу. Аллах повелел Ибрахиму и его сыну: «Очистите Мой дом для совершающих обход, и пребывающих, и преклоняющихся, и падающих ниц!» (2:119). Ниспосланное Аллахом облако указало место и размеры храма. По другим преданиям, весть Ибрахиму принес ангел Джибрил, а ветер обнажил основание древнего святилища.

Отец и сын трудились вместе: Ибрахим строил, а Исмаил помогал, подавая камни и раствор. Черный камень, после разрушения храма взятый Джибрилом на небо, был возвращен и замурован в стену. Когда стена стала столь высокой, что до верха было трудно дотянуться, Ибрахим подложил себе под ноги камень. На камне остался отпечаток ступни Ибрахима, и этот камень (макам Ибрахим) сегодня — одна из главных святынь ислама.

Окончив строительство, Ибрахим и Исмаил обратились к Всевышнему:

«Господи наш! Прими от нас, ведь Ты, поистине — Слышащий, Знающий!

Господи наш! Сделай нас предавшимися Тебе и из нашего потомства — общину, предавшуюся Тебе, и покажи нам место нашего поклонения, и обратись к нам, ведь Ты — Обращающийся, Милосердный!

Господи наш! И воздвигни среди них посланника из них, который прочтет им Твои знамения, и научит их Писанию и мудрости, и очистит их, ведь Ты, поистине — Великий, Мудрый!» (2:121–123).

Истинную религию, древний завет Ибрахима[62] и был призван восстановить Мухаммад: ведь язычники населили Каабу идолами, исказили обряды, которым ангелы научили Адама, лишили паломничество к святым местам его первоначального значения.

Хаджи Мухаммада (малый 629 года и прощальный 632 года) установили канон паломничества, которому мусульмане следуют по сей день.

Нормы шариата устанавливают следующие правила совершения хаджа:

— человек должен достичь возраста совершеннолетия;

— он должен находиться в ясном уме;

— быть свободным;

— иметь достаточно средств, чтобы обеспечить свое путешествие и содержание семьи, остающейся дома;

— обладать крепким здоровьем;

— суметь обеспечить свою безопасность в пути;

— отправиться путешествие заблаговременно, чтобы в начале месяца зул-хиджжа оказаться в Мекке и приступить к исполнению требуемых обрядов.

Назначив день отъезда, человек, отправляющийся в паломничество, собирает семью и слуг, совершает два раката молитвы, читает напутственную молитву и прощается с домочадцами. Выйдя из дома и обратившись к кибле, он читает «Фатиху» — первую суру Корана и три раза читает последние два айата второй суры, а затем отправляется в путь. В дороге, во время отдыха, паломник обязан совершить несколько ракатов и прочесть определенные для этих случаев молитвы.

В старину путешествие в Мекку было сопряжено со многими трудностями и опасностями. Паломники обычно добирались до Мекки караванными путями. Существовало несколько таких путей — из Каира, Дамаска, Ирака, Судана. Большие караваны двигались в сопровождении охраны и под предводительством проводника (амир алхадж). На пути следования караванов располагались особые стоянки, где можно было отдохнуть и подкрепиться. Со временем были введены определенные карантинные правила, дабы избежать возможных эпидемий, а позднее от паломников стали требовать прививок против наиболее серьезных инфекционных болезней.

Ныне существуют многочисленные агентства (мукаввим), которые берут на себя организацию хаджа: обеспечивают билетами, местом в гостинице, питанием и т. п. Сегодня паломники в большинстве своем обычно прилетают в Джидду или добираются до этого города морем; от Джидды в Мекку ведет шоссе. Официальные учреждения мусульманских стран публикуют специальные руководства для людей, отправляющихся в паломничество (манасик).

Территория Мекки и Медины считается священной и потому запретна для немусульман. Тем не менее некоторым европейцам удалось побывать в Мекке. В начале XIX столетия посетил Мекку под видом шейха Хаджи Ибрагима немецкий ученый Иоганн Людвиг Буркхардт. В своей книге он вспоминал о том, какое впечатление производили мекканские святыни на паломников. Одинокий паломник из Дарфура после долгого пути по пустыне наконец очутился в ярко освещенном дворе Запретной Мечети. При виде черной Каабы, окруженной морем света, он пал ниц, а затем воскликнул: «О Аллах, возьми теперь мою душу, ибо это — рай!»

Прибыв в Мекку, паломники прежде всего совершают необходимые приготовления. Для того чтобы быть допущенным к хаджу, человек должен перейти в особое состояние — ихрам. Это состояние внешней и внутренней чистоты. Паломники очищаются омовением, стригут волосы и ногти и надевают специальное одеяние, также называемое ихрамом. Последнее состоит из двух кусков белой ткани, которой «не касалась игла»: одним (изар) оборачиваются бедра, другой (ридах) набрасывают на плечи. Мужчины голову не покрывают, женщины надевают головное покрывало, полностью закрывающее волосы.

Искушение праведника. Иллюстрация художника Н. Ушина к повествованиям «Тысячи и одной ночи».

Вступление в ихрам знаменуется произнесением особого обращения к Аллаху: «Лаббайк Аллахума лаббейк. Ля шарик лака, лаббейк», то есть «Вот я перед Тобой, Господи! Нет у Тебя сотоварища! Вот я перед Тобой! Воистину, хвала Тебе, милость и могущество! Нет у Тебя сотоварища!»

По замечанию М. А. Родионова, «облачившись в ихрам, как в саван, паломники на время умирают для земной жизни. Им запрещено торговать, проливать кровь и вступать в плотские отношения, стричься, бриться, умащаться благовониями — все эти действия лишают паломничество силы». Коран гласит: «Хадж — известные месяцы, и кто обязался в них на хадж, то нет приближения (к женщине), и распутства, и препирательства во время хаджа, а что вы сделаете хорошего, то знает Аллах. И запасайтесь, ибо лучший из запасов — благочестие. И бойтесь Меня, обладатели рассудков!» (2:193).

Различают два вида паломничества — малое (умра) и полное (собственно хадж). Первое предшествует второму и является его составной частью; допускается совершать только умру, но истинным хаджи считается только тот, кто исполнил обряды полностью.

Паломничество начинается в седьмой день месяца зул-хидджа. Босые паломники с правой ноги вступают во двор Главной мечети Мекки и через Врата Мира подходят к тому углу Каабы, в который вделан Черный камень. Они целуют камень (обряд такбил) или касаются его руками, которые потом подносят к губам (обряд истилам), а затем совершают таваф — семикратный обход Каабы: первые три круга бегом, остальные — размеренным шагом. По окончании тавафа нужно подойти к месту у входа в Каабу, прижаться к стене телом, поднять правую руку в сторону входа и произнести молитву, прося милости и прощения за прегрешения. В заключение совершается молитва в два раката, во время первого из них читается сура 109 «Неверные», а во время второго — сура 112 «Очищение».

Завершив таваф, паломники читают молитву над макам Ибрахим и дважды берут воду из священного колодца Зама-зам: сначала эту воду пьют, а затем обливаются ею с головы до ног. Затем они отправляются к холмам ас-Сафа и ал-Мар-ва, поднимаются на холм Сафа, оборачиваются лицом к Каабе и обращаются к Аллаху с мольбой о милости и просьбой защитить от несчастий. Потом спускаются с холма до столба, установленного у его подножия, и бегут до другого столба, стоящего у холма Марва, поднимаются на холм, вновь оборачиваются к Каабе и творят молитву, после чего возвращаются к Сафе. Этот обряд называется сай и повторяется семикратно. Мусульманская традиция знает несколько объяснений происхождения этого обряда. Согласно одному из них, эти два холма были местом отдыха Адама и Хаввы. Согласно другому, обряд сай был исполнен Ибрахимом ради поклонения Аллаху. Иблис всячески препятствовал пророку, и Ибрахим вынужден был бежать во время обряда, чтобы опередить шайтана. Наиболее распространено предание о том, что этот обряд установлен в память о страданиях Хаджар, которая металась между холмами в поисках воды для своего сына Исмаила.

Малое паломничество на этом заканчивается. Срезая у себя прядь волос, паломник выходит из состояния ихрам и возвращается к повседневной жизни.

Те, кто решил совершить полное паломничество, в седьмой день месяца зул-хиджжа слушают проповедь в Запретной мечети; в этой проповеди им напоминают об обязанностях людей, совершающих хадж. На следующий день паломники собираются вместе и идут к горе Арафат, расположенной примерно в 25 километрах от Мекки, и проводят ночь в долинеАрафат. В полдень девятого зул-хидджа начинается вукуф — стояние у горы Арафат, которое длится с полудня до заката. Коран гласит:

«Нет на вас греха, если вы будете искать милости от вашего Господа. А когда вы двинетесь с Арафата, то поминайте Аллаха при заповедном памятнике. И поминайте Его, как Он вывел вас на прямой путь, хотя до этого вы были из заблуждающихся.

Потом двигайтесь там же, где двинулись люди, и просите у Аллаха прощения, — поистине, Аллах — прощающий, милосердный!» (2:194–195).

После захода солнца паломники бегом возвращаются в долину Муздалифа, через которую пролегает дорога к горе Арафат (этот обряд носит название ифада). В долине читаются общие молитвы около ярко освещенной мечети, где паломники проводят всю ночь. Рано утром десятого зул-хидджа паломники направляются в долину Мина — второе священное место вне пределов Мекки — и бросают каждый по семь камней в крайний из трех столбов (джамрат алакаба), олицетворяющий Иблиса, преграждавшего Ибрахиму путь, когда пророк направлялся на молитву.

За этим следует обряд жертвоприношения (десятого зул-хидджа отмечается великий праздник жертвоприношения, ид ал-адха). Паломники приносят в жертву верблюдов, быков или овец в память о жертвоприношении Ибрахима. По традиции, в жертву может быть принесен верблюд не моложе пяти лет, бык или коза не моложе одного года и овца не моложе семи месяцев. Часть принесенного в жертву животного съедается самими паломниками, остальное отдается бедным.

Затем паломники обривают или коротко подстригают волосы, сбривают бороды. Женщины отрезают прядь волос. Все сбритое и очищенное рекомендуется закапывать в землю в долине Мина. После этого паломники возвращаются в Мекку для исполнения последнего тавафа. Кааба встречает их новым покрывалом из восьми кусков черного шелка с хлопком (кисва). На части кисвы, покрывающей верхнюю треть стены, золотом вышито: «Поистине, первый дом, который установлен для людей, — тот, который в Мекке, — и в руководство для миров!» (3:90). Кроме того, на кисве вышиты семь сур Корана — третья, девятая, восемнадцатая, девятнадцатая, двадцатая, тридцать девятая и шестьдесят седьмая.[63] Вход в Каабу закрыт особым полотнищем, также расшитым изречениями из Корана.

После тавафа те паломники, кто совершил хадж без предварительного малого паломничества, отправляются к холмам ас-Сафа и ал-Марва. С одиннадцатого по тринадцатое зул-хиджжа продолжают приносить жертвы, посещать долину Мина, побивать шайтана камнями уже у всех трех столбов; часть паломников посещает Медину и могилу Пророка.

Все обряды хаджа оканчиваются четырнадцатого зул-хиджжа.

Домой совершившие хадж, то есть хаджи, возвращаются в зеленой чалме, арабском бурнусе или белой длинной одежде — галабе.

Мусульманка из России, совершившая хадж, так описывает свои чувства: «В Мекке мы убедились, что умма, общность единоверцев, существует. И мы чувствовали себя ее частью. Это единство и братская любовь проявлялись в самых простых мелочах — в том угощении, которым люди делились друг с другом, в тех подарках, которые делали продавцы в магазинах, в услугах водителей автомобилей, которые сами останавливались и предлагали довезти до места, в той общей готовности помочь в пути или в трудную минуту. И несмотря на то что современный мир ислама полон противоречий и конфликтов, в Мекке мы убедились, что умма может существовать… В глазах людей, совершающих таваф и другие обряды, стояли слезы, на лицах было исступление, слышались гортанные звуки молитв, бурлящий людской океан в белых одеждах, экстаз, фанатизм, сверканье глаз — все это впечатляло и было так мало известно нам, отвыкшим от столь сильных человеческих и одновременно неземных страстей… Ночью на улице, в пригороде, на дороге чувствуешь себя абсолютно спокойно. Никакого воровства, хамства, ни одного пьяного лица, оскорбительного взгляда, резкого слова, стычки. Кругом — открытые, приветливые, одухотворенные лица, и в этом тоже сила ислама. Ведь слово «ислам» происходит от того же корня, что и «салям» — мир»[64]

Позволим себе небольшое отступление и расскажем — поскольку об этом упоминалось выше — о важнейших праздниках ислама.

Мусульманский календарь знает всего два канонических праздника — ид ал-адха (тюрк. курбан-байрам) и ид ал-фитр (праздник разговенья, тюрк. ураза-байрам).

Первый является частью обрядов хаджа и считается главным мусульманским праздником. Он отмечается десятого зул-хиджжа, когда паломники, совершающие хадж, приносят в жертву животных в долине Мина в память о том, как Ибрахим готов был принести в жертву Аллаху своего сына Исмаила.

По преданию, однажды Ибрахим увидел во сне, что должен принести в жертву Богу своего первенца. Сон повторялся несколько ночей подряд, пока Ибрахим не утвердился в намерении исполнить повеление Всевышнего. Десятого зул-хиджжа он вместе с Исмаилом направился к горе Мина. По дороге они встретили Иблиса, принявшего облик почтенного старца.

Иблис поинтересовался у Исмаила, знает ли тот, что именно его Ибрахим собирается принести в жертву. Исмаил ответил: «Если это правда, как смею я идти против воли Господа моего!» — и бросил в Иблиса камень. На пути к горе Иблис трижды подступал к Исмаилу, но всякий раз тот отгонял шайтана камнями. Именно вспоминая Исмаила, паломники во время хаджа бросают камни в столб, олицетворяющий Иблиса.

Когда отец с сыном поднялись на гору Мина, Ибрахим поведал Исмаилу о своем сне и повелении Аллаха. В суре «Стоящие в ряд» говорится:

«А когда он дошел до труда вместе с ним, он сказал: «Сынок мой, вижу я во сне, что закалываю тебя в жертву, и посмотри, что ты думаешь».

Он сказал: «Отец мой, делай, что тебе приказано; ты найдешь меня, если пожелает Аллах, терпеливым».

И когда они оба предались Аллаху и тот поверг его на лоб, и воззвали Мы к нему: «О Ибрахим! Ты оправдал видение». Так Мы вознаграждаем добродеющих! Поистине, это — явное испытание. И искупили Мы его великою жертвой» (37:100–107).

Архангел Джибрил принес барана, которого и зарезали в жертву вместо Исмаила[65]

Не только паломники, совершающие хадж, но и все свободные мусульмане, имеющие на это средства, должны десятого зул-хиджжа, принести в жертву животное. Обычно приносят в жертву одного барана; допускается приносить в жертву быка или верблюда сразу за несколько человек (до десяти). Человек, приносящий жертву, три раза произносит такбир, молитвенную формулу «Аллах велик!» и другие молитвы, поворачивается лицом к кибле и просит Аллаха принять жертву.

Если жертва приносится по обету, то все мясо раздается неимущим. Обычно же треть мяса используется для приготовления праздничной трапезы в семье, а остальное раздается.

«Накануне праздника города в мусульманских странах напоминают животноводческие ярмарки: по улицам вереницей тянутся гурты мелкого и крупного рогатого скота, величаво шествуют верблюды. Рога овец, коз, быков покрыты позолотой, обвиты разноцветными лентами, бока верблюдов размалеваны краской. Весь этот скот продают на специально отведенных площадях. Скота забивают много — в Турции, например, до миллиона голов. В Саудовскую Аравию, страны Персидского залива, где местное животноводство не в состоянии покрыть спрос, тысячи живых баранов и овец доставляют из Австралии и Новой Зеландии. Праздник длится четыре дня; эти дни во всех мусульманских странах нерабочие. Всюду готовят мясные блюда, устраивают многолюдные и обильные трапезы»[66]

В дни Курбан-байрама принято навещать могилы близких.

Ритуал праздника включает чтение особой молитвы салат ал-идайн. Она состоит из двух ракатов и включает в себя большее, чем обычно, число такбиров. Из праздничного ритуала исключается азан. Вместо него произносится более древняя формула «ас-салат джамихатан», означающая: «Молитва — вместе».[67]

Второй канонический праздник отмечается в день завершения поста, первого числа месяца шавваля и длится три-четыре дня.

Подготовка к празднику начинается в последние дни «постного» месяца рамадан. Считается необходимым произвести уборку в доме, сшить или купить новую одежду и обувь для всех членов семьи, запастись подарками и приобрести все необходимое для праздничного угощения.

Особенностью праздника разговенья является обычай, согласно которому подчиненные обязательно поздравляют начальство и преподносят подарки вышестоящим лицам.

Все, кто не заплатил до этого срока налог закат, должны исправить свое упущение до первой общей молитвы 1-го шавваля, с которой начинается праздник.

Из числа неканонических следует непременно упомянуть такие праздники, как Маулид (день рождения Пророка), ночь Величия и могущества, ночь Мираджа и Ночь Творения.

Маулид отмечается двенадцатого числа месяца раби аль-аввал. Впервые этот праздник стал официально отмечаться в конце XII века, как засвидетельствовал мусульманский историк Ибн Джубийа. В Мекке множество правоверных посетили дом, где родился Мухаммад; Ал-Хайрузан, мать известного по сказкам «Тысячи и одной ночи» халифа Харуна ал-Рашида, превратила это скромное жилище в место почитания.

Мусульманские историки согласны в том, что первое широкое празднование Маулида устроил Музаффар ад-Дин, зять Салаха ад-Дина (грозы крестоносцев Саладина) в городе Ар-бела в Верхней Месопотамии в 1207 году. В 1588 году оттоманский султан Мурад III ввел этот праздник при своем дворе, а позднее Маулид стал официальным праздником Оттоманской империи.

Поначалу празднование Маулида встречало сопротивление ортодоксальных теологов, которые объявили его «нововведением» (бида), противоречащим исламу. Однако общим решением знатоков (иджма) Маулид был провозглашен «одобряемым нововведением».

При праздновании Маулида обязательно декламируются мавалиды — хвалебные слова Пророку. Эта традиция зародилась приблизительно в XV веке. Один из наиболее часто читаемых мавалидов на арабском языке написан Джафаром ибн Хасаном Базанджи (ум. в 1765 г.).

Праздник Лайлат ал-Кадр, или ночь Величия и могущества, отмечается двадцать седьмого числа месяца рамадан — в тот самый день, когда Мухаммаду было ниспослано с небес первое откровение. В Коране говорится: «Поистине, Мы ниспослали его в ночь могущества! А что даст тебе знать, что такое ночь могущества? Ночь могущества лучше тысячи месяцев. Нисходят ангелы и дух в нее с дозволения Господа их для всяких повелений. Она — мир до восхода зари!» (97:1–5).

Считается, что в эту ночь Аллах решает судьбу каждого человека и прислушивается к его пожеланиям, высказанным в молитве. Поэтому все нечетные ночи последних десяти суток месяца рамадан положено посвящать делам благочестия. Саму же ночь Лайлат ал-Кадр принято проводить в мечети, читая Коран и вознося молитвы и мольбы Богу.

Праздник Мирадж — напоминание о чудесном путешествии Мухаммада из Мекки в Иерусалим и оттуда — к престолу Аллаха. По традиции этот праздник отмечается в ночь с 26-го на 27-е число месяца раджаб. По-арабски он называется Лайлат ал-Исра вал-мирадж, то есть ночь Путешествия и вознесения (у тюркских народов праздник носит название раджаббайрам)

.

Халиф и мудрецы. Иллюстрация художника Н. Ушина к повествованиям «Тысячи и одной ночи».

Кроме праздника Мирадж, в месяце раджаб отмечают первое число, когда Нух вошел в ковчег, день прощения Адама, день рождения Ибрахима и день рождения Исы.

Ночь Творения — Лайлат ал-Бара — отмечается с четырнадцатого на пятнадцатое шаабана, месяца поминовения усопших. По народным верованиям, в эту ночь сотрясается и сбрасывает листву Древо жизни, на листьях которого записаны имена всех живущих. Люди, листья с именами которых упадут наземь, умрут в течение года.

В Лайлат ал-Бара читается сура 36 «Йа Син» с ее знаменательным стихом: «Ведь Мы оживляем мертвых и записываем, что они уготовали раньше, и их следы, и всякую вещь Мы сочли в ясном оригинале» (36:11).

Третьего шаабана празднуется день рождения сына халифа Али Хусайна. Пятнадцатое шаабана считается днем перемены киблы (с Иерусалима на Мекку).

Нельзя не упомянуть и о дне поминовения Хусайна десятого мухаррама. Траур по Хусайну (Ашура) справляется в первую очередь шиитами.[68] В первые десять дней месяца мухаррам устраиваются мистерии (тазия), излагающие историю гибели и мученичества Хусайна. Во дворах мечетей, медресе и в специальных помещениях такийа устанавливаются шатры с погребальными носилками, читаются роузе — сказания о Хусайне, его брате Аббасе и их спутниках, на улицах вывешиваются траурные флаги.

Проповедь муллы-роузехана (чтеца роузе), облаченного в черный халат и черную чалму, заканчивается пением хора мальчиков. Во время пения участники процессии бьют себя в грудь кулаками и камнями, некоторые наносят себе удары цепями и кинжалами. Кровоточащие раны должны напоминать о страданиях Хусайна. Часто повторяются слова: «Шах Хусайн, вах, Хусайн»; отсюда другое название этого дня — шахсей-вахсей.

Дни Ашуры — это дни поста и молитвы. Предосудительным считается даже улыбаться, веселье в эти скорбные дни считается тяжким грехом.

Согласно шиитским преданиям, оплакивание Хусайна началось сразу же после его смерти. Жители Куфы встретили пленников из рода Алидов плачем и самоистязаниями в знак скорби и раскаяния в своем предательстве.

Первоначально Ашура отмечалась тайно в домах шиитских имамов. При Аббасидах Ашуру признали официально, однако впоследствии проведение траурных собраний и процессий запретили, а могилу Хусайна сровняли с землей. Сегодня Ашура широко отмечается во всех мусульманских странах; в Иране, где большинство населения составляют шииты, десять дней Ашуры являются нерабочими.

Среди других шиитских дат — день траура по Пророку (двадцать восьмого сафара), сороковой день после гибели Хусайна (двадцатого сафара), дни кончины Али (девятнадцатого — двадцать первого рамадана). Лайлат ал-Кадр шииты отмечают с девятнадцатого по двадцать третье рамадана, в дни когда был ранен, умер и был помянут Али ибн Абу Талиб. День рождения Али отмечается тринадцатого раджаба. Восемнадцатое число месяца зул-хиджжа — день Провозглашения; по шиитскому преданию, в этот день Пророк сказал, завершив прощальный хадж: «Кому я глава, тому и Али — господин», то есть недвусмысленно назвал Али своим преемником и наследником.

От обрядности праздничной вернемся к повседневной обрядности, точнее, к тем установлениям, которые определяют жизнь правоверного мусульманина. Помимо Пяти столпов веры, важнейшей из таких обязанностей является джихад — борьба за чистоту веры. Хадисы передают множество изречений Пророка, касавшихся джихада: например, один из них гласит:

«Сообщил Абу Муса: Пришел человек к Пророку и спросил: «Один сражается ради добычи, другой сражается ради славы, а третий сражается, дабы показать себя; кто же из них следует по Божьему пути?» Пророк сказал: «Тот, кто сражается, дабы Слово Божье было превыше всего, следует по Божьему пути»».[69]

В восприятии европейцев джихад — исключительно война с «неверными». Однако мусульманская традиция подразделяет джихад на несколько категорий:

— джихад сердца, то есть борьба мусульманина с собственными недостатками;

— джихад языка, то есть разрешение одобряемого и запрет порицаемого;

— джихад руки, то есть наказание преступивших законы и нравственные нормы;

— джихад меча, то есть вооруженная борьба с неверными; падшие в этой борьбе обретают, как считается, вечное блаженство.

Именно джихад меча (иначе газават — «набег» или фатх — «завоевание») заменил собой в глазах европейцев джихад в целом. Этому в немалой степени способствовали мусульманские законоведы, которые в эпоху завоеваний установили разделение мира на три части. Первая — область ислама (дар ал-ислам), земли, которые исповедуют ислам и находятся под властью исламских правителей. Вторая — область мирного договора (дар ас-сулх), земли, присоединившиеся к дар ал-ис-лам добровольно и выплачивающие подушную подать. Наконец, третья — область войны (дар ал-харб), земли, которые не исповедуют ислам и потому находятся с мусульманами в состоянии вечной войны. Похоже, идея вечной войны произвела такое впечатление на средневековую Европу, что страх перед джихадом меча вытеснил из коллективного европейского сознания сведения об иных видах джихада.

Впрочем, востоковеды старались и стараются рассеять это заблуждение. Вот что, к примеру, писал о джихаде Р. Дози: «Мы можем обойти другие нравственные обязанности, налагаемые мусульманской религией, потому что нравственность почти во всех религиях одна и та же. Есть только одна частная обязанность — священная война, — о которой мы должны поговорить. Мнение, которого долго держалась об этом Европа, не совсем точно: Коран не заключает в себе ни одного приказания, которое, если внимательно следить за течением мысли, предписывало бы войну против всех неверных. Сперва Мухаммад показал себя даже чересчур терпимым, потому что допускал возможность спастись для всех тех, кто верует в Бога и в последний день суда и кто соблюдает добродетель, какова бы ни была форма его богопочитания. Встреченное Мухаммадом противодействие со стороны иноверцев видоизменило его взгляды, и тогда единственной религией спасения сделалось мусульманство. Тем не менее священная война вменяется в обязанность только в том единственном случае, когда враги ислама оказываются нападающими; если кто-нибудь понимает предписания Корана иначе, то виновато в этом произвольное толкование богословов».

Как и для прочих видов джихада, для джихада меча мусульманское право устанавливает определенные нормы: в священной войне запрещается убивать женщин, детей, стариков и невооруженных священнослужителей любой веры, а воинам противника можно оказывать пощаду без каких-либо обязательств с их стороны. Из других обрядовых установлений, которые должны быть известны каждому верующему, следует упомянуть обрезание для мальчиков, пищевые запреты, обряды бракосочетания и похоронные обряды.

Обрезание для мальчиков (а в некоторых мусульманских странах и для девочек) есть символический обряд, своего рода инициация, знак вступления в мусульманскую общину. О том, в каком возрасте должно совершаться обрезание, существуют разные мнения; однако мусульманские законоведы и теологи согласны в том, что обряд должен быть совершен до достижения мальчиком совершеннолетия.

Пищевые запреты ислама распространяются на свинину, мясо хищных птиц, мертвечину и мясо всякого животного, заколотого не во имя Аллаха, то есть не по мусульманскому обычаю. Также существует запрет на употребление вина. Что касается свадебных обрядов, о них мы подробно расскажем в следующей главе, посвященной мусульманскому праву

В мусульманском «Вопроснике» XI в. приводится любопытный диалог:

«Что такое стрелы веры? — Их десять; первая — исповедание, то есть верование; вторая — молитва, то есть природное свойство; третья — подать на бедных, то есть чистота; четвертая — пост, то есть щит; пятая — паломничество, то есть закон; шестая — война за веру, то есть избавление; седьмая и восьмая — побуждение к благому и запрещение порицаемого, то есть ревность ко благу, девятая — общее согласие, то есть содружество, и десятая — искание знания, то есть достохвальный путь.

Что такое корни ислама? — Их четыре: здравые верования, искренность в стремлении к цели, память о законе и верность обету. Что такое ветви ислама? — Их двадцать две ветви: следование книге Аллаха великого, подражание его Посланнику (да благословит его Аллах и да приветствует!), прекращение вреда, употребление в пищу разрешенного, воздержание от запретного, исправление несправедливостей в пользу обиженных, раскаяние, знание закона веры, любовь к другу Аллаха, следование ниспосланному, признание посланных Аллахом правдивыми, опасение перемены, готовность к последнему отъезду, сила истинной веры, прощение при возможности, крепость при болезни, терпение в беде, знание Аллаха великого, знание того, с чем пришел Его Пророк (да благословит его Аллах и да приветствует!), непокорность Иблису-про-клятому, борьба со своей душой и неповиновение ей и полная преданность Аллаху».

Этот диалог как будто трактует вопросы повседневной жизни и говорит о правовых нормах, но примечательно, что все нормы и все вопросы неизменно сводятся к вере.

У веры есть основание — Коран, Сунна, Пять столпов ислама и другие обрядовые установления. У веры также есть путь, о котором Коран говорит: «Мы устроили тебя на прямом пути повеления. Следуй же по нему и не следуй страстям тех, которые не знают!» (45:17). Этот прямой путь повеления — правильный путь (шариат), то есть мусульманское законодательство[70] Как пишет М. А. Родионов, «в шариате объединены понятия «путь» и «закон»… Шариат можно понимать широко, как ислам вообще, или как совокупность Божеских установлений, обязательных для мусульманина. Это касается догматических положений и обрядов веры, основ нравственности, взаимоотношений людей и их поведения в деловой и семейной жизни».

Проповедник среди язычников. Иллюстрация художника Н. Ушина к повествованиям «Тысячи и одной ночи».

Шариат дан человеку Богом, он совершенен, вечен и неизменен. В Коране говорится: «Он [Аллах] узаконил (араб. шараа) для вас в религии то, что завещал Нуху, что открыли Мы тебе и что завещали Ибрахиму, и Мусе, и Исе: «Держите прямо веру и не разделяйтесь в ней!»» (42:13).

Знатоки Корана насчитывают в Священной Книге приблизительно 500 аятов, в которых содержатся юридические предписания. В этих аятах говорится фактически обо всех сторонах повседневной жизни правоверного мусульманина: брак, приданое, права и обязанности супругов, развод и различные способы расторжения брака, период воздержания после развода, воспитание чужого ребенка, договоры, ссуды, залоги, веса и меры, возмещение ущерба, клятвы и обеты, наказания за преступления, завещания, наследование, справедливость, законы войны и мира, судопроизводство и др. Разумеется, чтобы рассказать обо всех этих предписаниях, подкрепленных Сунной и многочисленными толкованиями, понадобилась бы книга в несколько тысяч страниц (к примеру, труд Мухаммада аш-Шафии по основам мусульманского права занимает семь томов), поэтому ниже мы кратко охарактеризуем лишь основные положения шариата.

Согласно шариату, все человеческие деяния подразделяются на дозволенные (халал) и запретные (харам). Один из хадисов Пророка гласит: «То, что разрешено, — ясно, и то, что запретно, — ясно, а между ними находятся сомнительные вещи, известные немногим людям. Тот, кто избегает сомнительных вещей, — тот чист в том, что касается его веры и его чести; а тот, кто занимается сомнительными вещами, — тот приближается к запретному, подобно пастуху, который пасет скот вблизи святилища, чуть ли не заходя в его пределы. Поистине, у всего есть святилище, и, поистине, святилище Аллаха — это Его запреты. Поистине, внутри тела есть такая частица плоти, что если она цела, то и все тело цело, а если она больна, то все тело болеет. Поистине, это сердце».[71]

Кроме основополагающего деления на дозволенное и запретное существует еще разделение человеческих поступков по пяти категориям — обязательные, желательные, разрешенные, недостойные, запретные. Обязательные поступки (фард) подразумевают соблюдение обрядовых установлений (например, пятничной молитвы) и исполнение тех обязанностей, которые возложены на человека общиной. Желательные поступки (мандуб) включают в себя достойные дела, за которые человеку воздастся в следующей жизни, но пренебрежение которыми не наказывается (добровольные молитвы, дополнительные посты и пр.). Разрешенные поступки (джаиз) — повседневные дела, не влекущие ни одобрения, ни порицания. Недостойные поступки (макрух) — действия, которыми мусульманин роняет себя в глазах окружающих, но за которые он не будет наказан ни на этом, ни на том свете (скупость — или расточительность, жестокость, брак с иноверкой и т. п.). Наконец, запретные поступки (махзур) — деяния и мысли, за которые человека ждет наказание при жизни и после смерти (винопитие, ростовщичество и др.).

Опираясь на Коран и Сунну, шариат устанавливает общие правила и нормы поведения; частные же вопросы регулируются правоведением-фикхом («постижение»), которое можно назвать толкованием шариата. Помимо Корана и Сунны фикх имеет еще два «корня» — согласное суждение авторитетных лиц (иджма) и суждение по аналогии (кийас).

Иджма известна с первой половины VII века, когда в Медине семь ученых мужей (улама, или, что привычнее, улемы) обсуждали спорные вопросы вероисповедания. Считается, что к иджма призывает верующих Аллах; в подтверждение цитируются, как правило, следующие стихи: «По милосердию от Аллаха ты смягчился к ним; а если бы ты был грубым, с жестоким сердцем, то они бы рассеялись от тебя. Извини же их и попроси им прощения и советуйся с ними о деле. А когда ты разрешился, то положись на Аллаха, — поистине, Аллах любит полагающихся!» (3:153), «Все, что вам доставлено, — удел жизни ближней. А то, что у Аллаха, — лучше и длительнее для тех, которые уверовали и на Господа своего полагаются, — и тех, которые сторонятся всяких грехов и мерзостей, а когда гневаются, то прощают, — и тех, которые ответили своему Господу и выстаивали молитву, а дело их — по совещанию между ними, и тратят они из того, чем Мы их наделили» (42:34–36). Ссылаются и на слова Пророка, восхвалявшего единодушие суждений своих сподвижников: «Поистине, моя община никогда не будет единодушна в заблуждениях».

Суть иджма заключается в том, что улама после обсуждения того или иного спорного вопроса достигают согласия между собой и объявляют самое достоверное, на их взгляд, решение. Разумеется, свое решение они принимают, основываясь на Коране, указаниях (каул ал-Расул) и поступках (фил ал-Расул) Мухаммада, а также на проповедях и речах Пророка (тракрират ал-Расул).

Существует три разновидности иджма:

— ал-каул, или гласная (высказанная вслух при обсуждении);

— ал-фил, или практическая (принятая в сходных обстоятельствах без обсуждения);

— ал-сукут, или молчаливая (общественное мнение, принятое как общеизвестное). Среди представителей различных мазхабо,[72] то есть школ мусульманского права, нет согласия в том, чье мнение может считаться иджма. Маликиты полагают, что силу иджма имеют все обычаи, установленные жителями Медины (амал ахл ал-Медина). Ханафиты же считают, что иджма может быть санкционировано любыми квалифицированными законоведами, независимо от географического места их обитания или религиозного направления, к которому они принадлежат. Ханбалиты признают единственным иджма только соглашение четырех праведных халифов. Что касается шиитов, по их мнению, иджма — обычаи, установленные членами семьи Пророка, то есть потомками Али ибн Абу Талиба и Фатимы, дочери Мухаммада.

Большинство законоведов согласно с тем, что только явно выраженное иджма является обязывающим. Однако ханафиты трактуют молчание законоведов в ответ на какое-либо высказанное вслух мнение как выражение согласия, когда имеются доказательства, что законоведы, хранящие молчание, достаточно хорошо знакомы со спорным вопросом, и когда после того, как мнение было высказано, прошло достаточно времени для того, чтобы другие законоведы смогли его как следует изучить. Если оба эти условия выполняются, говорят ханафиты, молчание законоведов равносильно одобрению.

Сколь бы ни были благочестивы улемы, никакое иджма не может отменить насс — положение, содержащееся в Коране или Сунне Пророка. Если какое-либо иджма надежно опирается на тексты Корана и Сунны, оно не может быть отменено впоследствии другим единодушным мнением; если же иджма основывается только на общественных интересах (

масалих аль-мурсала), оно может быть отменено, если того потребует общественное благо.

Суждение по сопоставлению (кийас, букв. «измерение») стало использоваться в мусульманском праве с начала VIII века. Этот метод состоит в сопоставлении конкретного хадиса (извода) либо с Кораном, либо с общеизвестными и достоверными фактами. Кийас был введен в употребление имамом Абу Ханифой, основоположником мазхаба ханафитов, который руководствовался желанием обуздать «избыточные размышления» людей, приводившие к отступлению от канонов ислама.

Примером кийаса может служить известное суждение Али ибн Абу Талиба: «Тот, кто пьет, пьянеет; тот, кто опьянел, бредит; тот, кто бредит, ложно обвиняет людей, а тот, кто ложно обвиняет людей, должен быть наказан восьмьюдесятью ударами палкой. Поэтому тот, кто пьет, должен быть наказан восьмьюдесятью ударами палкой».

«Нововведение» Абу Ханифы встретило серьезное сопротивление, поскольку мусульманские богословы хорошо сознавали, какие широкие возможности для выводов дает этот метод. Сторонники кийаса ссылались на то, что этот метод — вовсе не нововведение, что его применял и одобрял Мухаммад. В подтверждение своих слов они приводили хадис о том, что Пророк послал Абу Мусу ал-Ашари в Йемен и велел тому судить на основании Корана, а если он не найдет решения в Коране, то должен воспользоваться преданиями Пророка, а если не найдет решения в преданиях Пророка, он должен использовать свое собственное суждение. Так или иначе, со временем метод кийас закрепился в мусульманском праве и стал одним из четырех «корней» фикха.

Обращаться и к кийасу, и к иджма могут только люди, наделенные «благочестивым усердием» (иджтихад). Об этом усердии говорится, в частности, в одном из хадисов Пророка.

Проповедник среди язычников. Иллюстрация художника Н. Ушина к повествованиям «Тысячи и одной ночи».

Мухаммад послал в Йемен судьей и наместником Муаза ибн Джабала и спросил его: «Согласно чему ты будешь судить?» Муаз ответил, что будет судить на основании Корана. Мухаммад спросил: «А если не найдешь ответа в Коране, на основании чего ты будешь судить?» Муаз сказал, что тогда будет судить на основании Сунны Пророка. Мухаммад спросил: «А если не найдешь ответа ни в Коране, ни в Сунне Пророка, на основании чего ты будешь судить?» И Муаз ответил: «Тогда я с благочестивым усердием вынесу решение по собственному усмотрению». Услышав эти слова, Мухаммад воскликнул: «Слава Аллаху, наделившему посланника Его Посланника тем, что угодно Его Посланнику!»

Иджтихад — именно благочестивое усердие. Запрещается применять иджтихад к вопросу о существовании Аллаха; как пишет современный мусульманский теолог, «очевидно, что Аллах существует, и любая попытка размышлять, существует Он или нет, ведет к неверию». Кроме того, иджтихад запрещено применять к вопросам об истинности слов пророков Аллаха и к вопросу о подлинности Корана.

Люди, наделенные благочестивым усердием и потому бывшие вправе использовать методы иджма и кийас, составляли особую категорию законоведов и назывались муджтахидами. К тем, кто притязал на звание муджтахида, предъявлялись следующие требования:

— он должен был быть настолько сведущим в изучении Корана, чтобы знать причину, по которой были ниспосланы стихи и главы Корана, и когда каждая из них была ниспослана;

— он должен был хорошо разбираться в преданиях Пророка, уметь различать подлинные и поддельные хадисы; хадисы с сильным и слабым иснадом и т. д.;

— он должен был хорошо знать принципы иджма;

— он должен был знать предписания относительно кийаса и условия, сопровождающие эти предписания. По замечанию М. А. Родионова, «муджтахиды имели право высказываться по всем вопросам исламского Древа законов — от его корней до ветвей, то есть частных казусов. Но со временем границы их полномочий сужались, пока в X веке врата иджтихада не оказались закрытыми. С тех пор корни и ветви обсуждению не подлежат, а сохранившаяся категория муджтахидов может лишь излагать мнение своих предшественников».

Выше уже упоминались мазхабы — школы, или толки, мусульманского права и правоведения. Они во множестве возникали в период бурных, даже ожесточенных споров между мусульманскими законоведами — сторонниками предания и приверженцами умозрения (VIII–IX вв.). До наших дней из этого множества мазхабов сохранилось пять.

Первый мазхаб — ханафиты, последователи Абу Ханифы (699–767), самого уважаемого ученого Куфы и Басры своего времени. Абу Ханифа застал в живых некоторых из сподвижников Пророка, из уст которых он слышал рассказы о деяниях и речах Мухаммада, и прославился тем, что наотрез отказывался занимать государственные должности. В мазхабе Абу Ханифы принят строгий отбор хадисов по степени их достоверности. Кийас Абу Ханифа предлагал «исправлять» при помощи метода «предпочтения» (истихсан), который позволял отказаться от аналогии в случаях, когда та противоречит нормам фикха — или просто нецелесообразна. Тем самым совершается справедливое предпочтение, ведущее к нахождению правильного решения.

В Османской империи ханафитское право было официальным государственным правом, по которому судили и выносили правовые заключения (фатва).

Второй мазхаб — маликиты, последователи Малика ибн Анаса (713–795), известного богослова и составителя знаменитого сборника хадисов «ал-Муватта». Малик пользовался огромным уважением;[73] в одном из исторических сочинений того периода записано, что даже Абу Ханифа сидел в присутствии Малика с таким почтением, с каким сидят в присутствии учителя. Для Малика Коран и Сунна были единым преданием, на которое следует опираться при решении любых вопросов. Если же вопрос невозможно соотнести с преданием, нужно воспользоваться приемом истислах (стремление к пользе), причем принятое решение должно удовлетворять трем условиям: не касаться религии, не противоречить шариату и иметь очевидную пользу.

Этот мазхаб был официальным государственным правом мусульманской Испании.

Третий мазхаб — шафииты, последователи Мухаммада аш-Шафии (767–820), ученика Малика, составителя семитомного труда по основам фикха «Китаб ал-Рисала фиУсул ал-Фикх», наставника Ахмада ибн Ханбала и Абу Джафара ат-Табари. В этом мазхабе Коран и Сунна также трактуются как единый источник, а применительно к иджма предпочтение отдается сподвижникам Пророка и ученым из Медины. Ханафитский истихсан шафииты не признают; по их мнению, если истихсан будет позволен, это может открыть дорогу для неограниченного применения ненадежных человеческих мнений, поскольку общественные интересы меняются от места к месту и от времени ко времени. Вместо приема истихсан аш-Шафии предложил прием истисхаб — сравнения с уже известным. Суть истисхаба — допущение, что положение вещей, которое существовало в прошлом, продолжает существовать, пока не доказано обратное. Примеров истисхаба множество: существует презумпция невиновности, пока вина не доказана; долг существует, пока не доказана его уплата; брак предполагается существующим, пока не станет известным его расторжение и т. д.

Четвертый мазхаб — ханбалиты, последователи Ахмада ибн Ханбала (780–855), ученика аш-Шафии, собирателя хадисов и чрезвычайно благочестивого мусульманина.[74] Ибн Ханбал жил в период господства в халифате идей мутазилитов и даже провел два года в заключении по обвинению в ереси, но не отрекся от веры в несотворенность и предвечность Корана. По Ибн Ханбалу, постигнуть Священное Писание возможно только через веру, не задающуюся вопросом «как?». По замечанию М. А. Родионова, «опираясь на авторитет Ибн Ханбала, ученые ханбалитского мазхаба разработали законченное учение исламского традиционализма, чуждое сомнительным нововведениям и стремящееся вернуться к чистой вере первоначального ислама».

Наконец пятый мазхаб — джафариты, последователи Джафара ас-Садика (702–765), знатока богословия и религиозного лидера шиитов. В этом мазхабе кийас отвергается, из хадисов признаются только те, которые относятся к семье Пророка, допускается благоразумное скрывание веры (такийа), по которому шиит в обществе суннитов может выдавать себя за суннита, а в обществе христиан — за христианина; врата иджтихада, по учению джафаритов, по-прежнему открыты, то есть вера является следствием не подражания, а доказательства.

Джафариты выдвинули и обосновали принцип «правления факиха»; этот принцип послужил идеологическим обоснованием власти аятоллы Хомейни в Исламской республике Иран.

Изложив «теорию» шариата и кратко охарактеризовав основные направления мусульманского права, обратимся к практическому применению норм шариата в повседневной жизни.

Все судебные дела в мусульманском праве делятся на две категории — право Бога (хакк Аллах) и право человека (хакк Адам).

В первую категорию относятся преступления, совершаемые против Бога; за них не может быть прощения. Это те преступления, о которых говорится в Коране: «Таковы границы Аллаха, не преступайте же их, а если кто преступает границы Аллаха, те — неправедные» (2:229), «А кто устремляется за пределы этого — они уже преступники» (70:31). Наказание за преступления этой категории обозначается словом хадд (предел).

Ко второй категории причисляются дела о преступлениях против потерпевшего и его семьи. Дела этого рода начинаются по жалобе потерпевших или их родственников, причем допускается прощение преступников и отказ от судебного преследования.

Cуд халифа. Иллюстрация художника Н. Ушина к повествованиям «Тысячи и одной ночи».

Из преступлений против Бога самое тяжкое — вероотступничество. Того, кто повинен в этом преступлении, лишают всех прав и заключают под стражу. Шафииты допускают для преступника возможность покаяния и прощения, ханафиты полагают покаяние желательным, но не обязательным, маликиты и ханбалиты рассматривают его как излишнее. При этом ханафиты и джафариты утверждают, что пожизненное заключение для вероотступников полезнее смертной казни.

Смертью карается и богохульство, поношение Пророка и другие кощунства. При рассмотрении подобных дел не делается разницы между мусульманином и немусульманином. Существует единственный способ избежать казни — заявить в суде, что богохульствовал в помрачении рассудка.

Преступлением против Бога признается и прелюбодейство (наряду с содомией). Если четыре безупречных свидетеля подтвердят в суде, что воочию наблюдали прелюбодеяние, то виновных ожидает побитие камнями — или, если хотя бы один из них холост, сто ударов палкой. Коран гласит: «Прелюбодея и прелюбодейку — побивайте каждого из них сотней ударов. Пусть не овладевает вами жалость к ним в религии Аллаха, если вы веруете в Аллаха и в последний день» (24:2).

Восемьюдесятью ударами наказываются ложь и лжесвидетельство: «А те, которые бросают обвинение в целомудренных, а потом не приведут четырех свидетелей, — побейте их восемьюдесятью ударами и не принимайте от них свидетельства никогда» (24:4).

Преступлением против Бога считается и обман и мошенничество при торговле; в Коране говорится: «Горе обвешивающим, которые, когда отмеривают себе у людей, берут полностью, а когда мерят им или вешают, сбавляют! Разве не думают эти, что они будут воскрешены для великого дня — того дня, когда люди встанут пред Господом миров» (83:1–6).

Еще одно преступление этой категории — воровство. Пойманному на первой краже отсекается кисть правой руки — по аяту суры «Трапеза»: «Вору и воровке отсекайте их руки в воздаяние за то, что они приобрели, как устрашение от Аллаха» (5:38). За вторую кражу наказанием является отсечение левой ноги, за третью — отсечение левой руки или заключение в тюрьму. Если при краже вор совершил убийство, его ожидает казнь через повешение или отрубание головы.

Против Бога умышляют и ростовщики, берущие лихву. В суре «Корова» говорится:

«Те, которые пожирают рост, восстанут только такими же, как восстанет тот, кого повергает сатана своим прикосновением. Это — за то, что они говорили: «Ведь торговля — то же, что рост». А Аллах разрешил торговлю и запретил рост. К кому приходит увещание от его Господа и он удержится, тому прощено, что предшествовало: дело его принадлежит Аллаху; а кто повторит, те — обитатели огня, они в нем вечно пребывают!

Уничтожает Аллах рост и выращивает милостыню…

Бойтесь Аллаха и оставьте то, что осталось из роста, если вы верующие.

Если же вы этого не сделаете, то услышьте про войну от Аллаха и Его посланника. А если обратитесь, то вам — ваш капитал. Не обижайте, и вы не будете обижены!» (2:276–279).

Наконец, к числу преступлений против Бога относятся винопитие и азартные игры. Коран называет виноградное вино хамр измышлением Иблиса: «О вы, которые уверовали! Вино, майсир, жертвенники, стрелы[75] — мерзость из деяния сатаны. Сторонитесь же этого, — может быть, вы окажетесь счастливыми!» (5:38). На основании этого аята мусульманские законоведы вывели запрет на хранение, употребление и продажу любых опьяняющих напитков. За нарушение этого запрета полагается от сорока до восьмидесяти ударов. Что же касается азартных игр (майсир), запрет на них, как свидетельствуют многочисленные хадисы, подкрепил своим авторитетом Пророк Мухаммад.

Помимо хадда, на виновного в преступлении против Бога может быть наложено исправительное наказание (тазир, «удержание»), обязательны также покаяние (тауба) и искупление (каффара). При этом наказание в земной жизни вовсе не освобождает виновного от кары на том свете.

Тягчайшее из преступлений против человека — предумышленное убийство; оно карается смертью, причем шафииты считают, что убийцу следует казнить точно так же, как он поступил со своей жертвой. Эта кара называется кисас («воздаяние равным»). Впрочем, допускается и «выкуп» за погибшего — дийа; ведь Коран гласит: «И не убивайте душу, которую запретил Аллах, иначе, как по праву. А если кто был убит несправедливо, то Мы его близкому дали власть, но пусть он не излишествует в убиении. Поистине, ему оказана помощь» (5:33). Размер дийи за предумышленное убийство — сто верблюдов; по преданию, именно такой выкуп был назначен за отца Пророка. За убийство на священной земле Мекки и Медины полагается дийа в размере 1333 золотых монет и еще трети.

За непредумышленное убийство полагается только дийа, за убийство мусульманином иудея или христианина — полная дийа (ханафиты), половина дийи (маликиты) или треть (шафииты). За убийство женщины взимается половинная дийа.

Мусульманский суд. Иллюстрация художника Н. Ушина к повествованиям «Тысячи и одной ночи».

Кисас и дийа применяются и в случаях членовредительства. Мусульманский законовед Абу Йусуф ал-Куфи в VIII веке. составил весьма подробный перечень случаев, связанных с ранениями и увечьями. По этому перечню, за отсечение одного пальца берется десятая часть дийи за убийство, за отсечение кисти — половина дийи за убийство; за повреждение глаз — полная дийа, за выбитый зуб — двадцатая часть дийи, за отрубание уха — половина дийи и т. д.

За ложное обвинение, мелкую кражу, захват чужого жилища на виновного накладывается тазир — битье палками, тюремное заключение или штраф. Иногда в подобных случаях обходятся пощечиной или устным внушением. По замечанию М. А. Родионова, «тазир подразумевает обязательное раскаяние, а иногда за ним следует искупление-каффара (обычно длительный пост, насыщение нищих или пожертвование нуждающимся)».

Приговоры обвиняемым в преступлениях выносит шариатский суд, главные фигуры которого — муфти и кади. Муфти — это знатоки и толкователи шариата, выносящие свое суждение (фатву) по спорным вопросам. Кади («тот, кто решает») — судья, отправляющий правосудие на основе норм шариата. Первых кади в Басре, Куфе и Медине назначил халиф Омар ибн Хаттаб. Согласно хадисам, Омар выполнял волю Мухаммада, который хотел назначить первых кади, но не успел. Позднее, уже при Омейядах, возникла должность верховного кади (кади ал-кудат), назначавшего судей от имени халифа и принимавшего жалобы на их приговоры.

Кади должен быть знатоком шариата, человеком богобоязненным, прямым, честным и неподкупным. Согласно хадисам, Пророк сказал: «Кади бывают трех видов. Один из них попадет в рай, а два других попадут в пламя ада. Человек, который попадет в рай, — это тот, кто понял истину и судил в соответствии с ней. А тот, кто, поняв истину, судил несправедливо, пойдет в ад. Кади, который судил в невежестве, тоже попадет в ад». Другой хадис говорит, что человек, которого назначили кади, подобен тому, кто был зарезан без ножа; подразумевается, что быть кади — огромная ответственность, с которой может справиться далеко не каждый.

Сохранилось наставление Абу Мусе ал-Ашари, назначенному кади. В этой записке подробно перечисляется, каковы обязанности кади и какими качествами должен обладать человек, назначенный на этот пост.

«Старайся вникнуть в представленные тебе свидетельства, ибо бесполезно рассматривать необоснованные заявления. Считай всех равными перед тобой в суде и уделяй им равное внимание, чтобы высокопоставленные люди не ожидали от тебя пристрастия, а бедняки не теряли веры в твою справедливость. Среди мусульман допустимы соглашения, но не такие, с помощью которых запрещенное превращается в дозволенное, и наоборот.

Если ты вчера вынес решение, а сегодня, снова обдумав это дело, пришел к правильному мнению, ты не должен чувствовать себя связанным своим первым решением, потому что справедливость превыше всего, и лучше отказаться от своего решения, чем продолжать ошибаться. Применяй собственное суждение по сложным вопросам, на которые нет ответов в Коране и Сунне. Разбирайся в сходстве и соответственно обдумывай спорные вопросы. Если кто-то выдвигает иск, который он в состоянии или не в состоянии подтвердить, назначь ему срок. Если он представит доказательства в течение назначенного тобою срока, ты должен признать его правоту, в противном случае ты волен вынести решение против него. Это лучший способ предотвратить или прояснить все возможные сомнения. Все мусульмане могут выступать как свидетели друг против друга, кроме тех, которые были ранее подвергнуты наказанию в соответствии с шариатом, и тех, которые уличены в лжесвидетельстве, и тех, которые вызывают подозрение в пристрастности из-за подчиненного положения или родства, потому что Аллах, да будет прославлено Его имя, прощает человека вследствие принесения клятв и откладывает наказание вопреки доказательствам. Избегай скуки, усталости и раздражения по отношению к спорящим сторонам. Аллах дарует тебе великую награду и добрую славу за укрепление правосудия».

Влияние кади на повседневную жизнь было очень велико. Он не только толковал закон, но и хранил устои веры, защищал приличия и достойный мусульманина образ жизни. Исполнение обязанностей кади считалось долгом человека перед общиной, поэтому кади получали содержание из казны, а для богатых было почетно исполнять эти обязанности безвозмездно.

Сегодня кади в тех странах, где действует шариатское законодательство, ведет гражданские и уголовные дела, следит за сбором налогов и состоянием общественного имущества, а также наблюдает за нравственностью. Особую категорию судей составляют войсковые кади, объявляющие от имени верховного правителя священную войну и следящие за справедливым и надлежащим распределением добычи.

Что касается судебного процесса в шариатском суде, закон требует обязательного присутствия на процессе обеих сторон, не допускает отсрочек и переносов, отвергает письменные документы без подтверждения свидетелей; судопроизводство ведется устно, истец сам выдвигает обвинение, а ответчик сам говорит в свою защиту.

Заседания шариатского суда проводятся под открытым небом, в махкаме (здании суда) или в мечети. Перед началом заседания совершают омовение и творят молитву. Кади не выносит решения до тех пор, пока не выслушает обе стороны и их свидетелей, если таковые имеются: решение кади — окончательное и обжалованию не подлежит.

Главным доказательством в шариатском суде признается признание обвиняемого (икрар). Это признание должно быть добровольным, причем в делах касательно преступлений против Бога признание можно взять обратно, а в делах относительно преступлений против человека оно отозванию не подлежит. Если даже показания свидетелей расходятся с добровольным признанием, решающим все равно является последнее.

Свидетелей нельзя принудить к даче показаний силой, однако отказ от свидетельства считается нарушением религиозного долга. Показания мужчины-мусульманина стоят показаний двух мусульманок, свидетельство несовершеннолетнего принимается в расчет исключительно в делах о кровной мести, свидетельство христианина или иудея признается заслуживающим внимания только в делах, не связанных с преступлениями против Бога.

Наряду с кади за соблюдением нравственности и исполнением установлений шариата следят мухтасибы («блюстители нравов»). Это представители хисбы («счетной палаты»), которая надзирает за общественными местами (базарами, улицами, мечетями), следит, чтобы верующие не нарушали пост в месяц рамадан, чтобы муэдзины вовремя возглашали азан, а женщины не появлялись на улице без головных покрывал и не разговаривали с мужчинами. По замечанию Р. И. Султанова, «мухтасиб не имеет права устанавливать рыночные цены, но он следит за тем, чтобы торговцы не обвешивали покупателей и не продавали плохой товар»[76]

Особое место в фикхе занимает личное право, то есть законы и нормы, касающиеся брака и наследования.

По представлениям европейцев, мусульманам позволено иметь сколько угодно жен. На самом деле Коран ограничивает число жен четырьмя одновременно: «А если вы боитесь, что не будете справедливы с сиротами, то женитесь на тех, что приятны вам, женщинах — и двух, и трех, и четырех. А если боитесь, что не будете справедливы, то — на одной или на тех, которыми овладели ваши десницы. Это — ближе, чтобы не уклониться» (4:3). Мужчина, уже имеющий четырех жен и собирающийся жениться еще раз, должен прежде развестись с одной из уже имеющихся жен. Традиционные нормы мусульманского права требуют относиться ко всем женам одинаково справедливо. (Количество полигамных браков никогда не было большим, в настоящее время многоженство не является широко распространенным явлением. В некоторых мусульманских странах законодательство разрешает мужчине иметь лишь двух жен, а в ряде стран многоженство вообще запрещено).

Браки с родственниками по прямой линии не допускаются. Кровное родство между вступающими в брак должно быть не ближе третьей степени по боковым линиям, молочное родство — не ближе второй степени. В Коране говорится: «Не женитесь на тех женщинах, на которых были женаты ваши отцы, разве только это произошло раньше. Поистине, это — мерзость и отвращение и скверно как путь!

И запрещены вам ваши матери, и ваши дочери, и ваши сестры, и ваши тетки по отцу и матери, и дочери брата, и дочери сестры, и ваши матери, которые вас вскормили, и ваши сестры по кормлению, и матери ваших жен, и ваши воспитанницы, которые под вашим покровительством от ваших жен, к которым вы уже вошли; а если вы еще не вошли к ним, то нет греха на вас; и жены ваших сыновей, которые от ваших чресел; и — объединять двух сестер,[77] если это не было раньше» (4:26–27). При этом некоторые факихи считают брак с дочерью дяди по отцу наиболее желательной формой брака.

Мусульманин может жениться на христианке или иудейке,[78] но мусульманка должна выйти замуж только за мусульманина.

После заключения брака муж обязан обеспечить супругу жильем, питанием, одеждой, а жена должна повиноваться мужу и выполнять все его законные требования. Муж вправе наказывать жену за непокорность. Если жена выполняет требования мужа, а он не дает ей денег на расходы, она берет средства из имущества мужа. Если муж не в состоянии обеспечить жену и она вынуждена зарабатывать самостоятельно, она может не повиноваться мужу.

Будущей жене супруг выделяет махр — имущество, которое она вольна использовать по собственному усмотрению и которое остается при ней в случае развода по желанию мужа или вдовства. В этом отличие махра от калыма — приданого за невесту. Калым остается в семье родителей невесты, она

Для вступления в брак требуется заключение договора, по которому женщина перестает быть «запретной» (харам) и становится «законной» для мужчины, за которого она выходит замуж. При первом браке требуется согласие отца или опекуна, а вдовы и разведенные женщина дают согласие самостоятельно.

Первый этап брака — сговор (хитба), когда жених сам или через доверенное лицо делает предложение отцу, опекуну или доверенному невесты. Во время сговора устанавливают размер махра и обсуждают другие условия. До заключения брачного договора жениху и невесте запрещается видеться, даже тайно.

Второй этап — передача невесты в дом жениха, третий — свадебное торжество (валима).

Для заключения брака необходимо присутствие в качестве свидетелей двух мужчин или одного мужчины и двух женщин.

Брак считается свершившимся, когда мужчина и женщина вступают в брачные отношения.

Замужняя женщина не может выйти из дома без разрешения мужа, она не должна отказывать мужу в его требованиях и не должна видеть посторонних мужчин. Женщине также предписано закрывать лицо, волосы и тело. Коран гласит: «О Пророк, скажи твоим женам, дочерям и женщинам верующих, пусть они сближают на себе свои покрывала. Это лучше, чем их узнают; и не испытают они оскорбления» (33:59). Эти покрывала — чадра, паранджа, парда — обязательны для ношения вне дома или в присутствии посторонних мужчин. Без покрывал женщину, согласно Корану, могут видеть немногие мужчины: «И скажи [женщинам] верующим: пусть они потупляют свои взоры, и охраняют свои члены, и пусть не показывают своих украшений, разве только то, что видно из них, пусть набрасывают свои покрывала на разрезы на груди, пусть не показывают своих украшений, разве только своим мужьям, или своим отцам, или отцам своих мужей, или своим сыновьям, или сыновьям своих мужей, или своим братьям, или сыновьям своих братьев, или своим женщинам, или тем, чем овладели их десницы, или слугам из мужчин, которые не обладают желанием, или детям, которые не постигли наготы женщин; и пусть не бьют своими ногами, так чтобы узнавали, какие они скрывают украшения» (24:31).

Вне пределов дома и семьи женщина остается харам (запретной); в доме женщины обитают на отдельной половине, также именуемой «харам» (отсюда слово «гарем»), вместе с несовершеннолетними детьми.

Принято считать, что ислам «принижает» женщину. В подтверждение этого мнения часто ссылаются на суру 4 Корана, в которой говорится: «О люди! Бойтесь вашего Господа, который сотворил вас из одной души и сотворил из нее пару ей, а от них распространил много мужчин и женщин» (4:1). Первой «душой», как известно, был Адам, из которого позднее была сотворена Хавва. Отсюда традиционно делается вывод о подчиненном положении женщины. Однако на самом деле мужчина и женщина в исламе равноправны; Коран гласит: «Мужчинам — доля из того, что они приобрели, а женщинам — доля из того, что они приобрели» (4:36). О равноправии мужчин и женщин говорил и Мухаммад: «О люди, у вас есть права по отношению к женам вашим, но и у жен ваших есть права по отношению к вам. Ваше право по отношению к ним состоит в том, что они должны жить целомудренно и не позорить своим поведением мужа перед его народом. Если ваши жены не живут должным образом, тогда у вас есть право наказывать их. Вы можете наказывать их после того, как правомочные проведут должное расследование и установят ваше право наказывать. Но даже в таком случае наказание не должно быть чрезмерно суровым. Но если же ваши жены не совершают ничего дурного и их поведение не навлекает позора на их мужей, тогда ваш долг — обеспечивать их едой, одеждой и жилищем в соответствии с вашими средствами. Помните, что вы всегда должны хорошо обращаться с вашими женами. Аллах возложил на вас обязанность заботиться о них. Женщина слаба и не может охранять своих прав. Когда вы женились, Аллах назначил вас попечителем этих прав. Вы привели своих жен в дома свои по Закону Аллаха. Поэтому вы не должны оскорблять доверия, оказанного вам Всевышним».

Это равноправие проявляется, в частности, в том, что расторгнуть брак может как мужчина, так и женщина.

Мужчине достаточно трижды сказать в присутствии свидетелей «Ты свободна» или три раза произнести слово «талак» («отпускаю»). В этом случае женщина полностью освобождается от всех супружеских обязанностей, но за нею сохраняется имущество, полученное от мужа. Кроме того, муж должен содержать ее до окончания срока воздержания (идда), равного трем лунным месяцам. После окончания идды женщина может снова выйти замуж. Если же в течение идды супруги возобновят отношения, развод считается недействительным.

Если слово «талак» произнесено дважды в присутствии свидетелей, то до окончания идды супруги находятся в состоянии «полуразвода»: жена продолжает жить в доме мужа и обязана во всем ему подчиняться. Если же слово «талак» произнесено трижды, бывшие супруги могут воссоединиться только после еще одного замужества жены, закончившегося разводом или вдовством. Мухаммад учил: «Если же он дал развод ей (в третий раз), то не разрешается она ему после, пока не выйдет она за другого мужа, а если тот дал ей развод, то нет греха над ними, что они вернутся». Если формула развода произнесена девять раз, брак не может быть восстановлен ни при каких условиях.

Развод по инициативе женщины (фасх) возможен, если муж не выполняет супружеского долга или если она выплачивает мужу возмещение (ивад).

Известны и другие формы развода, например, развод с отречением (мубарат), когда оба супруга согласны на развод, но муж требует материального вознаграждения за свое согласие. Также существует развод по взаимному проклятию (лиат), когда муж обвиняет жену в неверности, но не имеет доказательств, а жена обвиняет мужа в клевете и лжи. В последнем случае жена оставляет мужу махр, а он может не признавать своим ребенка, родившегося после развода.

Дети при разводе остаются с матерью — мальчики до тех пор, пока нуждаются в женском уходе (до 7–8 лет), девочки до времени выхода замуж (15–18 лет). В течение этого времени отец обязан обеспечивать их материально.

Что касается супружеской неверности, за нее Коран предусматривает суровое наказание: «Прелюбодея и прелюбодейку — побивайте каждого из них сотней ударов. Пусть не овладевает вами жалость к ним в религии Аллаха, если вы веруете в Аллаха и в последний день. И пусть присутствует при их наказании группа верующих» (24:2). В той же суре говорится, что правоверный мусульманин не может жениться на женщине, уличенной в распутстве: «Прелюбодей женится только на прелюбодейке или многобожнице, а прелюбодейка — на ней женится только прелюбодей или многобожник. И запрещено это для верующих» (24:3).

Когда речь заходит о наследовании, шариат руководствуется законами, заповеданными Господом:

«Завещает вам Аллах относительно ваших детей: сыну — долю, подобную доле двух дочерей. А если они (дети) — женщины, числом больше двух, то им — две трети того, что он оставил, а если одна, то ей — половина. А родителям его, каждому из двух — одна шестая того, что он оставил, если у него есть ребенок. А если у него нет ребенка и ему наследуют его родители, то матери — одна треть. А если есть у него братья, то матери — одна шестая после завещанного, которое он завещает, или долга. Родители ваши или ваши сыновья — вы не знаете, кто из них ближе вам по пользе, как установлено Аллахом. Поистине, Аллах Знающ, Мудр!

И вам — половина того, что оставили ваши супруги, если у них нет ребенка. А если у них есть ребенок, то вам — четверть того, что они оставили после завещанного, которое они завещают, или долга.

А им — четверть того, что оставили вы, если у вас нет ребенка. А если у вас есть ребенок, то им — одна восьмая того, что оставили вы после завещанного, которое вы завещаете, или долга.

А если мужчина бывает наследником по боковой линии, или женщина, и у него есть брат или сестра, то каждому из них обоих — одна шестая. А если их больше этого, то они — соучастники в трети после завещанного, которое он завещает, или долга, не причиняя вреда, по завету от Аллаха. Поистине, Аллах — Знающий, Кроткий!» (24:11–16).

В той же суре говорится:

«Скажи: «Аллах дает вам решение о боковой линии. Если человек погибнет и нет у него ребенка, а есть у него сестра, то ей — половина того, что он оставил, и он наследует после нее, если у нее нет ребенка. А если их — две, то им обеим — две трети того, что он оставил. А если они — братья, мужчины или женщины, то мужскому полу столько же, сколько доля двух женщин»» (4:175).

Как правило, две трети имущества распределяются между наследниками согласно Корану, а последняя треть (обычно земля или недвижимость) передается в вакф — неотчуждаемое имущество, доходы с которого идут на благотворительность. Это установление является фактически общепринятым, и в большинстве мусульманских стран существуют министерства вакф, распределяющие благотворительные средства и следящие за их расходованием.

Таковы теоретические и практические основы мусульманского права. Как пишет М. А. Родионов, «человеку христианской культуры многие из затронутых здесь вопросов могут показаться далекими от религии, однако не следует забывать, что для мусульманина все они тесно связаны с прямым путем Божьего повеления».

Когда повседневная жизнь основана на вере, конфликты из-за «правильности» веры практически неизбежны. В исламском обществе связь жизни и веры, пожалуй, сильнее, чем в любом другом, поэтому и религиозные конфликты в нем оказались наиболее затяжными и наиболее непримиримыми. (Впрочем, подобные конфликты отнюдь не являются уделом исключительно ислама: можно вспомнить и ожесточенные богословские споры ранних христиан, и движения альбигойцев и катаров, и европейскую Реформацию, и противостояние «умеренных» и ортодоксов-хасидов в иудействе.) Современные мусульманские теологи нередко утверждают, что «исламский раскол» остался в прошлом, однако реальность опровергает их утверждения[79] Понять ислам в его развитии без истории раскола и изложения доктрин противоборствующих сторон невозможно, поэтому ниже мы кратко расскажем об исламских религиозных движениях и сектах.

В отличие от другой мировой религии — христианства, складывавшегося на основе множества различных течений и сект и «сплавленного» в единое целое усилиями многих незаурядных личностей, начиная с последователей апостола Павла, ислам вначале представлял собой именно единое и цельное учение, не знавшее фракций и сект. О единстве мусульман говорится в Коране: «Держитесь за вервь Аллаха все, и не разделяйтесь» (3:98), «Верующие ведь братья. Примиряйте же обоих ваших братьев и бойтесь Аллаха, — может быть, вы будете помилованы» (49:10), «И не будьте таковы, как те, которые разделились и стали разногласить, после того как пришли к ним ясные знамения» (3:101). После переселения из Мекки в Медину Мухаммад в числе первых дел учредил обет братства (ухувват) между мусульманами. Мухаджиры и ансары стали по этому обету побратимами. В хадисах говорится, что Пророк приравнивал вражду в мусульманской общине к вероотступничеству: «Сказал Мухаммад: Оскорбление мусульманина безнравственно, убиение же — вероотступничество». К единению призывали и праведные халифы — Абу Бакр, Омар, Осман; убийство последнего стало, пожалуй, первым признаком грядущего раскола — связанного с именем четвертого халифа Али ибн Абу Талиба.

Как рассказывалось в первой части, избрание Али халифом одобрили далеко не все мусульмане. Одни считали, что имеют не меньше прав занимать этот пост, другие упрекали Али в том, что ему следовало бы стать халифом гораздо раньше, сразу после смерти Мухаммада. На эти упреки Али отвечал: «После раздумий я пришел к выводу, что путь терпения будет более разумным. Поэтому я терплю, как человек с занозой в глазу, с костью, застрявшей в горле… Я увидел, что терпение предпочтительнее пролития крови мусульман, которое приведет к расколу. Ведь наша вера подобна закипающему молоку, покрытому пенкой. Малейшая невнимательность или неосторожное движение могло бы все испортить». Тем не менее наиболее ретивые сторонники Али не соглашались с этой мудрой позицией (или выжидательной тактикой). Они отказывали в праведности всем халифам, кроме своего духовного вождя, настаивали на том, что право на власть в мусульманской общине принадлежит исключительно потомкам Пророка, то есть Али и его детям от Фатимы, дочери Мухаммада, а себя стали называть шиитами (от аш-шия — партия [Али ибн Абу Талиба]). За теми же, кто не разделял радикальных убеждений шиитов, закрепилось наименование суннитов (ахл ас-сунна валджамаа, то есть «люди Сунны и согласия»[80]).

Противостояние суннитов и шиитов продолжается вот уже четырнадцатое столетие. Принципиальное разногласие между этими направлениями состоит в различном отношении к традиции: сунниты призывают к неукоснительному следованию Корану и Сунне, определяя инакомыслящих как «заблуждающихся»;[81] шииты же вводят в традицию, в дополнение к Корану и Сунне, предания и изречения халифа Али (Ахбар) и учение об имамах — духовных руководителях общины.

.

Каллиграфическая запись молитвы, восхваляющей Али ибн Абу Талиба.

Мусульманские ученые, рассуждая о противоречиях между суннитами и шиитами, выделяют три основные причины продолжающегося раскола.

Первая причина — невежественность и непризнание друг друга. По замечанию современного исследователя, «мусульмане как шиитского, так и суннитского направления, не имея достаточной подготовки, всякий разговор начинают с критики принципов и постулатов противоположной стороны. В результате возникают непонимания, похожие на взаимную клевету. Наконец, когда случайно проясняется истина, стороны начинают понимать ошибочность своих позиций. Но так как проявление правды иногда опаздывает, то невежественность продолжает углублять противоречия».[82]

Вторая причина — фанатизм и упрямство. Представители обоих направлений зачастую не допускают мысли о единстве и дружбе и воспринимают каждый шаг на этом пути как «принесение в жертву своего знамени». Сегодня попытки примирить суннитов и шиитов предпринимает общественная организация «Дарут тагриб бейнал-мезахибил исламия» («Организация сближения исламских направлений»), однако ее усилия пока не привели к заметным успехам. Шейх Махмуд Шалтут, ректор исламского университета ал-Азхар в Египте вспоминал: «Некоторые шииты предполагали, что мы собираемся их сделать суннитами, а сунниты думали, что мы хотим, чтобы они стали шиитами».

Наконец третья причина — это политические и внутренние факторы, а именно действия отдельных политических лидеров в странах ислама. Так, из истории известно, что султан Махмуд Газневи, оправдывая расширение государства за счет территории шиитов, говорил: «Я — тот, кто обойдет весь мир для того, чтобы найти и казнить даже одного рафизи [ «вышедшего из веры». — Ред. ])». В XVII столетии по велению султана Мурада IV придворные муфтии выпустили фатву, гласившую: «Шииты стоят вне веры, ибо они не подчиняются халифу (т. е. султану. — Ред.). Смерть им, даже если они покаются. Приказывается пленить их жен и детей. Каждый, кто будет отрицать, что шииты являются кафирами [неверными. — Ред. ], сам кафир». Из событий недавнего времени достаточно вспомнить «имперскую» политику Саддама Хусейна в Ираке.

Мусульманские исследователи полагают, что, изжив эти причины противоречий, ислам способен обрести прежнее единство.

По мнению видного отечественного востоковеда А. А. Игнатенко, раскол в исламе — естественный процесс бытования религии. «Возникновение группировок уместно рассматривать как никогда не прекращавшийся в исламе процесс сектантского деления (ифтирак), результатом которого было и остается возникновение все новых сект (фирак). Раскол на секты и пребывание мусульман в этом состоянии вплоть до Судного дня — одно из важнейших положений Сунны. Этот раскол предсказан в известном хадисе Пророка о 73 сектах, гласящем в наиболее простом варианте: «Раскололись иудеи на 71 секту. И раскололись назреяне [христиане. — Ред. ] на 72 секты. И расколется моя умма на 73 секты».

Есть разные варианты этого хадиса. У ал-Макки в его «Пище для сердец» этот хадис выглядит следующим образом: «Раскололись назреяне на семьдесят две секты. Моя умма добавит к ним одну. Все они [будут гореть] в адском пламени, кроме большинства». У ал-Газали: «Расколется моя община на 73 секты. Все они [будут] в раю, кроме еретиков».

Так или иначе, в хадисе идет речь об обязательном, неизбежном расколе исламской общины на секты. От многих исследователей ускользает глубокий вероучительный смысл этого хадиса в любом его варианте. Кто бы ни провозглашал себя «спасшейся сектой», — окончательный приговор, т. е. квалификация ее в качестве спасшейся, шедшей правильным, истинным путем, принадлежит Богу, а не людям. И до Божественного приговора люди просто не в состоянии определить, какая из сект является спасшейся.

К слову сказать, и провозглашение себя «спасшейся сектой» тоже предсказано в исламской традиции. В «Книге установления» Яхйи ал-Джанавни приведен хадис о 73 сектах, где говорится о расколе и о том, что всем сектам, кроме одной, суждено гореть в аду. Окончание хадиса таково: «И все они станут притязать до Страшного суда на то, что они-то и есть та, одна».

История ислама продолжается. Продолжается и процесс сектантского раскола, обозначаемый словом ифтирак в цитированном выше хадисе Пророка. Это прекрасно понимают исследователи, живущие в странах распространения ислама. Они пытаются учесть нововозникающие секты, исходя именно из того, что ифтирак не прекращается».

Как бы то ни было, исламский раскол является неоспоримым фактом на протяжении почти полутора десятков столетий. И, чтобы уяснить себе его причины, необходимо изложить взгляды противоборствующих сторон.

Кредо суннитов вполне выражено «символом веры» Ахмада ибн Ханбала, который цитировался выше. Он гласит: «Девяносто человек из последователей Пророка, имамы мусульман, ранние имамы и факихи крупных городов пришли к общему мнению о том, что Сунна, завещанная Пророком, заключается в следующем: удовлетворенность решением Бога; подчинение Его повелению; терпеливое перенесение Его решения; исполнение того, что Бог запретил; вера в предопределение Богом добра и зла; отказ от дискуссий и изощренных споров о вере; ритуальное обтирание обуви; борьба за веру под руководством любого имама, будь он благочестив или грешен: вознесение молитвы за умерших мусульман; демонстрация веры словом и делом, каковая увеличивается от послушания и убывает от неповиновения; Коран — Слово Бога, ниспосланное в сердце Пророка Его Мухаммада. Он не сотворен, как бы и с чего бы его ни читали: терпение под властью правителя, справедлив он или нет, мы не выступаем против правителей с оружием в руках, даже если они вершили несправедливость: мы не обвиняем в неверии никого из людей единобожия, даже если они совершили тяжкие грехи; воздержание от упоминания разногласий, случившихся между сподвижниками Пророка; лучшие из людей после Пророка — Абу Бакр, Омар, Осман, Али ибн Аби Талиб, сын дяди Пророка; мольба о ниспослании милости всем сподвижникам посланника Бога, детям, женам и зятьям его.

Такова Сунна, которую они вменили в обязанность и получили. Следовать ей — значит идти по правильному пути. Отказ от нее — заблуждение».

Главное для суннита — следование традиции, то есть точное следование Корану и заповедям Мухаммада. Наиболее ортодоксальными ревнителями традиции среди суннитов считаются ханбалиты — последователи Ибн Ханбала, учившего, что истинно верующий не задается досужим вопросом «как?».

Что касается шиитов, их считают сторонниками «нововведений». Направление оформилось, когда перед мусульманской общиной встал вопрос о преемнике Мухаммада: шииты провозгласили своим предстоятелем (имамом) Али ибн АбуТалиба и отказывали в законности трем первым халифам — ведь Божественная благодать, которой был осенен Пророк, может перейти только на его кровных родственников.[83] По замечанию Л. С. Васильева, «в отличие от суннитов, для которых Мухаммад был высшим Божественным символом, осуществлявшим непосредственную связь правоверных с Аллахом, шииты воспринимали Пророка прежде всего как отмеченную Аллахом личность, наделенную сакральной благодатью и в силу этого призванную не только управлять, но и передать эту благодать своим потомкам. Вдобавок для шиитов была важна святость не только Мухаммада, но и Али, чей авторитет базировался как на родственной близости к Пророку, так и на личных качествах, благодаря которым наследственная благодать, выпавшая на долю потомков Мухаммада и Али, становилась еще более весомой и неопровержимой». Некоторые шиитские секты, в нарушение заветов Корана и устоев веры, доходили до прямого обожествления Али. Прежде всего это относится к гулатам.

.

Мечеть Хусайна в Кербеле, Ирак.

После смерти Али имамами шиитской уммы стали его сыновья Хасан и Хусайн. С гибелью последнего Божественная благодать, по воззрениям шиитов, перенеслась на побочного сына Али Мухаммада ибн ал-Ханафию, которого стали называть Махди («ведомый верным путем»). Постепенно в шиизме сложилось учение об имамах, с различными толкованиями которого связан раскол уже среди самих шиитов.

Этот раскол связан с именем одного из Алидов (потомков Али ибн Абу Талиба), Джафара ас-Садика, у которого было три сына — Исмаил, Абдаллах и Муса. По учению шиитов-семиричников, иначе исмаилитов, Исмаил был шестым имамом, седьмым же считается его сын Мухаммад, скрытый халиф (самит).[84]

Шииты-двунадесятники, или имамиты, насчитывают двенадцать имамов, из которых Муса ибн Джафар — седьмой, а сын одиннадцатого имама, Хасана ал-Аскари, признается «тайным сыном», он скрывается от врагов и вернется в конце времен, чтобы восстановить справедливость.

Учение о сокрытом имаме, которого Аллах до поры укрыл в недосягаемом месте, со временем сделалось основополагающим догматом шиитов. Согласно этому догмату, скрытый имам Махди должен вернуться в мир за несколько лет до Страшного суда, убить чудовищного обманщика Даджжала и возродить первоначальный ислам. Скрытый имам признается всеми сектами шиитов как верховный глава движения, все шиитские руководители (к примеру, аятоллы в современном Иране) считаются представителями сокрытого имама, в которых живет «пророческая душа» Мухаммада.

Исмаилитов также называли карматами (по имени проповедника Хамдана Кармата) и друзами (в Ливане и Сирии[85]).

В Египте с X по XII век существовал исмаилитский халифат Фатимидов. Наибольшая же известность выпала — по крайней мере, в глазах европейцев — на долю секты исмаилитов-низаритов, другое наименование которых — асассины.

Низаритами прозвали приверженцев Низара, старшего сына халифа Мустансира, погибшего в распре родичей. Спасаясь от преследований, низариты бежали из Египта на север Ирана, где и обосновались в горной крепости Аламут. Со временем здесь возникло «государство исмаилитов», которым правил духовный лидер низаритов Хасан ибн Саббах. В Ала-муте поддерживалась строгая дисциплина, за нарушение запрета на винопитие виновному грозила казнь, а тех, кто осмеливался играть на музыкальных инструментах или танцевать, немедленно изгоняли. В стенах крепости воспитывались фидаины («борцы за веру»), которым внушались готовность к самопожертвованию и беспрекословное подчинение вождю. Рвение воспитанников стимулировалось гашишем; от слова «гашиш» и возникло иное название низаритов — гашишины, закрепившееся в европейских языках в форме «асассины».

Из Аламута постоянно осуществлялись «акции возмездия»: фидаины проникали в лагери противника и наносили избранным жертвам смертельные удары кинжалом. Страх перед асассинами был столь велик, что никто из правителей сопредельных земель не отваживался штурмовать Аламут. Крепость пала лишь в 1256 году, не устояв перед монголами хана Хулагу. Остатки низаритов бежали в Индию, где эта секта существует и поныне; ее глава носит титул Ага-хан.

Из других шиитских сект упомянем зайдитов и алавитов. Зайдитов, приверженцев брата пятого имама, Зайда ибн Али, считают наиболее умеренными шиитами. Согласно их учению, имам не может претендовать на божественность; они также отрицают сокрытого имама и отвергают человекопо-добие Аллаха. В целом зайдиты весьма близки к суннитам; единственное отличие состоит в том, что они, подобно прочим шиитам, считают необходимым, чтобы правитель мусульманского мира происходил из Алидов.

Что касается алавитов, их учение гласит, что некогда все души были звездами, но Али поместил эти души в людские тела. После смерти души праведников освободятся и вновь соединятся с божественным Али, а души грешников переселятся в тела животных. По замечанию Л. С. Васильева, «алавиты читают христианские евангелия, причащаются хлебом и вином. Часто носят христианские имена. Секта имеет свою священную книгу, составленную на основе Корана; вся ее мудрость доступна лишь посвященным. Вплоть до сегодняшнего дня в Сирии, Ливане, Турции немало последователей этой секты».

Главные святыни шиитов — мечеть в Куфе, при выходе из которой был смертельно ранен Али ибн Абу Талиб, усыпальница Али в Наджафе и могила сына Али Хусайна в Кербеле. В мечети Наджафа хранится свиток Корана, переписанный, по преданию, самим Али. Разделение мусульманской общины на суннитов и шиитов было актом скорее политическим, нежели идеологическим (хотя, повторим в очередной раз, в исламском обществе религия и повседневность переплетены неразрывно, так что всякое противопоставление религиозных действий «бытовым» является в значительной мере условным). Таким же «политизированным» событием стало и возникновение движения хариджитов.

Хариджитами («ушедшими») стали называть тех, кто сражался на стороне Али ибн Абу Талиба против Муавийи, но покинул своего полководца, когда тот заключил перемирие со своим противником. В оправдание ухода с поля боя хариджиты говорили, что суд Божий уже свершился и люди не вправе оспаривать его решение. Они отказывались признавать правоту сторонников Али, утверждавших, что власть в общине должна принадлежать потомкам Пророка, и не поддерживали «традиционалистов», полагавших, что халифа следует избирать из круга наиболее достойных членов общины. По учению хариджитов, на главенство в общине мог притязать любой мусульманин, вне зависимости от кровного родства, происхождения или положения в обществе. По замечанию М. Элиаде, «эти исламские пуритане не придавали значения династическим вопросам. Они желали, чтобы в халифское достоинство возводили путем избрания самого благочестивого из мусульман, независимо от племени или рода; при наличии достойных качеств последний эфиопский раб мог иметь больше прав на халифат, чем любой из курайшитов».

Хариджиты провозгласили своим халифом некоего воина по имени Абдаллах ибн Вахб. Наиболее ревностные из хариджитов (ахл ал-джанна, «люди рая») отказывали в праве считаться верующими всем, кто не мог доказать, что всецело препоручил себя Аллаху, и оправдать свои слова богоугодными делами. Более умеренные соглашались признавать других мусульман верующими в единого Бога, однако отказывали им в праве считаться истинно верующими (мумин). Грешники как таковые исключались из числа верующих, либо признавались верующими после раскаяния, подтвержденного богоугодными поступками.

В самом деле, в религиозном рвении хариджитов довольно много общего с рвением христианских пуритан. Как пишет Р. И. Султанов, «хариджиты вменяли в обязанность своим последователям строгое соблюдение религиозных предписаний, нестяжательство и ограждение от вероотступников и лицемеров».

Противостояние хариджитов и халифа Али продолжалось вплоть до 661 года, когда Али пал от кинжала хариджита. К власти в халифате пришел Муавийя. Хариджиты долгое время сопротивлялись и новому халифу, поднимая одно восстание за другим. Эти восстания безжалостно подавлялись, решимость хариджитов постепенно слабела — а затем среди них произошел раскол. Умеренные хариджиты (ибадиты, по имени их вождя Ибн Ибада) бежали от войска халифа Мервана II и осели в Омане и в Северной Африке. Те же, кто призывал к продолжению борьбы (азракиты, по имени их вождя ал-Азрака), одержали несколько побед над армией Омейядов, но были в конце концов наголову разгромлены. Промежуточное положение между ибадитами и азракитами занимали суфриты, считавшие борьбу с Омейядами необходимой, но допускавшие временный отказ от этой борьбы и благоразумное скрывание веры (такийя); умеренность воззрений сближала суфритов с ибадитами.

По словам Л. С. Васильева, «идеологи хариджитов внесли в исламское богословие важный постулат о соотношении веры и действия: без подкрепления благочестивым делом вера неэффективна… Идеи хариджитов оказали немалое влияние на развитие исламского богословия, философии, права, истории при первых халифах династии Аббасидов, приходу которой к власти хариджиты, как и шииты, содействовали».

Узор из четырежды повторенного имени Пророка Мухаммада.

Помимо хариджитов, в исламе оформилось течение мурджиитов — «откладывающих». Они отказывались судить о том, кто более достоин занимать пост халифа, призывали «отложить» рассуждения о заслугах и недостатках халифов до встречи с Аллахом, признавали мусульманином всякого, кто, даже совершив тяжкий грех (например, по неведению или по необходимости соблюдая обряды иноверцев либо идолопоклонников), сохраняет в сердце веру в Аллаха. Как говорил мурджиит и поэт Сабит Кутна: «Я заключил союз с Богом и останусь верен Ему, а потому буду наслаждаться в раю вместе с праведниками. И не может один-единственный грех уравнять с неверующими того, кто все равно верит в Единого и Вечного Бога».

Мурджииты учили, что все члены общины равны и что по их делам нельзя судить, чья вера «правильнее» и кто «ближе» к Богу.

Среди мурджиитов были джахмиты — последователи Джахма ибн Сафвана, учившего, что Бог обладает лишь теми качествами, каких не имеет Его творение (человек): Он Всемогущ, Всеведущ, Творец и т. д. Мурджииты-мушабаххиты («уподобляющие») представляли Бога в человекоподобном образе, а муатталиты («отрицающие») утверждали, что никакое слово из языка смертных не способно передать истинных качеств Аллаха.

Воззрения мурджиитов стали своего рода «мостиком» между религиозно-политическими неурядицами эпохи Омейядов и богословскими дискуссиями эпохи Аббасидов.

При Аббасидах в исламском обществе, искавшем, говоря современным языком, свою идентичность, споры о вере стали менее политизированными: разногласия касались уже не того, кому именно надлежит быть халифом, а сугубо вопросов «правильной веры». Впрочем, переход «от действий к умозрительности» отнюдь не означал, что споры сделались менее ожесточенными, а разногласия — менее существенными.

Еще при Омейядах сложились два противоположных друг другу идейных направления — кадариты (от кадар— «предопределение») и джабриты (от джабр — «принуждение»). Первые утверждали, что человек волен в своим поступках, поэтому совершение греха — деяние человеческое, независящее от Божественной воли. По мнению джабритов, человек во всем покорен Богу и не может действовать по собственному волеизъявлению, поэтому грех ниспосылается Богом как испытание. Г. фон Грюнебаум, характеризуя «интеллектуальное брожение» в Аравии эпохи поздних Омейядов и ранних Аббасидов, писал: «Тайные секты и ереси широко распространились уже при Омейядах, особенно в Южном Ираке и в Иране; получили хождение домусульманские и чуждые исламу идеи; чем дальше религиозная партия отходила от общины, тем необузданнее становились теологические построения и тем больше усиливалась тенденция к разрыву и к дальнейшей дробности. Эти секты нанесли мало ущерба Омейядам, главным образом потому, что действовали они среди слоев общества, и без того настроенных оппозиционно. Омейяды преследовали их лишь от случая к случаю, например, при Хишаме, когда о себе заявила первая систематическая богословская «школа»; то были кадариты, пропагандировавшие идею свободной воли в противоположность предопределению; они действовали среди суннитов, составлявших в общине большинство…» При Аббасидах учение кадаритов получило дальнейшее развитие, ведь «свойственная тому времени религиозная чувствительность делала религию предметом всеобщего внимания, существовала врожденная потребность трактовать социальные невзгоды как недостаток религиозности и искать средства для их искоренения в религии и эсхатологии» (Грюнебаум).

Из споров кадаритов и джабритов возник калам — рациональное богословие. До этого времени словом «калам» обозначали способ выявления истины в споре, теперь же это слово стали применять к строгому и последовательному изучению и толкованию Корана.

«Продолжателями» кадаритов выступили мутазилиты — «отделившиеся». Основной догмат мутазилитов гласил, что Бог справедлив и посему творит только лучшее, а значит, грех создан человеком и, следовательно, человек наделен свободой воли. Второе положение мутазилитской доктрины отрицало человекоподобность Бога, то есть наличие у Него физического тела; Бог всемогущ, всеведущ и предвечен, из чего следует, что Коран — сотворен, ведь Священная Книга, Слово Бога, не могла возникнуть сама собой. Третий догмат, схожий с учением хариджитов, утверждал, что посмертное воздаяние за поступки человека при жизни неотвратимо; четвертый постановлял, что человек, совершивший тяжкий грех, покидает число верующих и оказывается в промежуточном состоянии между верой и неверием. Наконец, пятый догмат мутазилитов призывал верующих словом и мечом бороться за утверждение добра.

«Мутазилиты твердо верили в исламское Откровение. Они утверждали абсолютное единство и справедливость Бога, вытекавшие из Корана. Они отнюдь не были вольнодумцами или просветителями; они упорядочили методы мышления, создали ясные теологические концепции и, можно сказать, гуманизировали учение, сделав разум критерием истины…» (Грюнебаум).

При преемниках легендарного халифа Харуна ар-Рашида учение мутазилитов было принято в качестве официальной доктрины халифата; считалось, что эта доктрина способна примирить суннитов и шиитов и укрепить единство ислама. Халиф ал-Мамун (годы правления 813–833) учредил особое испытание на верность доктрине мутазилитов; этому испытанию (михна) подвергались судьи, богословы и факихи, причем не выдержавших испытания, в особенности — отвергавших положение о сотворенности Корана, сурово наказывали[86]

Халиф ал-Мутаваккил (годы правления 847–861) в 851 году отменил указ ал-Мамуна, осудил тезис о сотворенности Корана и споры о догматах ислама. Арабский историк той поры писал: «Наилучшее, что может совершить государь, это хранить истинную веру, так как государство и вера подобны братьям. Всякий раз, когда в государстве происходят смуты, происходит также и порча веры, а когда терпит ущерб дело веры, то колеблется и государство, смутьяны забирают силу, у государей теряется власть, появляется ересь, отступники приобретают силу». Если при ал-Мамуне, ал-Мутасиме (833–842) и ал-Васике (842–847) михна преследовала тех, кто верил, что Коран есть вечное и несотворенное слово Аллаха, то при ал-Мутаваккиле гонениям стали подвергаться уже мутазилиты и приверженцы других «еретических» учений.

Приблизительно в тот же период появился труд Абд ал-Малика ибн Хишама ал-Химйари «Жизнеописание Посланника Аллаха» — наиболее авторитетный, после Корана и Сунны, источник сведений о поступках и речах Мухаммада. Появление этого труда усилило позиции «традиционалистов», закрепив суннитский канон.

Попытку примирить воззрения мутазилитов и «традиционалистов» предпринял богослов Абул-Хасан Али ал-Аша-ри, сам бывший мутазилит. Он учил, что смысл Корана несотворен, однако словесное выражение этого смысла отнюдь не предвечно и может толковаться иносказательно. Качества. же Аллаха, по ал-Ашари, одновременно тождественны и нетождественны Его Сущности: уподобление Аллаха человеку ведет к язычеству, а отрицание Его качеств — к безбожию. Свободой же воли человек наделен ровно в той степени, в какой он способен присвоить Божественные намерения, а потому несет за свои поступки ответственность в той мере, в какой он присвоил себе Божественное волеизъявление. По замечанию М. А. Родионова, «путаность ашаритской теории вошла у мусульманских ученых в пословицу».

В 1017 году при халифе ал-Кадире «традиционалисты»-ханбалиты составили Послание, за которым закрепилось название суннитского символа веры. Это Послание гласило:

«Человеку следует знать, что Аллах един, предвечен, не имеет сотоварищей, не родил и не был рожден. Он властен надо всем (говорит «Будь!» — и это свершается). Нет Божества, кроме Него, Вечноживого, Бодрствующего, Подателя пищи, в которой Он Сам не нуждается. Он — Один, но не чувствует Себя одиноким, у Него нет друзей, ибо Он Самодостаточен.

Годы и время не старят Его, ибо Он сотворил время, день и ночь, свет и мрак и всякую тварь — живую, мертвую и неизменную. Существующий вне пространства, Он создал Свой престол, хотя тот Ему и не нужен, и восседает на нем по желанию Своему. Он и только Он правит всем сущим на небесах и на земле, на суше и на воде. Он насылает недуг и исцеление, смерть и воскрешение. Он Всемогущ, но слабы Его создания — ангелы, и посланники, и пророки, и все прочее сотворение. Он — Внимающий и Взирающий, и из свойств Его познаваемы лишь эти два, но ни одно из созданий не в силах их постичь.

Слова Его не исходят из сотворенных уст, подобных устам Его творений. Слово Божие не сотворено, а открыто Посланнику Его через Джибрила, который услышал эти слова от Него и повторил Мухаммаду — да благословит его Аллах и да приветствует, — а тот передал их сподвижникам своим, а те — общине верующих. Утверждающий, что Слово Его сотворено, — неверующий, чью кровь дозволено пролить, после того как его приведут к покаянию.

Следует знать, что вера есть слово, дело и разум. Вера прибавляется через повиновение и убавляется через ослушание. Высшая ступень веры — признание: «Нет божества, кроме Аллаха!» Терпение в вере — подобно голове на теле. Не зная путей Божьих, должно говорить: «Он верующий, если захочет Аллах» или: «Надеюсь, что я — верующий». Ибо только надеждой спасется человек, и только верой достигнет сокровенного. Он должен исполнять закон и вершить добро.

Следует любить всех сподвижников Пророка — Абу Бакра, Омара, Османа, Али. Хулящий Аишу лишается доли в исламе, и о Муавийи надобно говорить хорошее и не препираться из-за них обоих.

Не следует обвинять в неверии упустившего нечто из предписаний веры, кроме молитвы. Уклоняющийся от обязательной молитвы — неверующий, пока не раскается и не начнет молиться, даже если он признает ее обязательность. А если он умрет до покаяния, то не будет прощен. Уклонение же от прочих установлений веры не превращает человека в неверующего, даже если он в дерзости своей отрицает их непреложность.

Вот какова вера Сунны и общины. Держащийся ее стоит у истока чистой истины, под верным водительством и на прямом пути. Есть надежда, что он спасется от адского огня и внидет в Рай, если захочет Аллах. Ибо сказал Пророк: «Да сделает нас Бог защитниками благочестивых обычаев и да простит Он нас и всех верующих!»[87]»

Это Послание ознаменовало собой победу традиционалистов-салафитов — мусульман, которые равнялись на веру и образ жизни праведных предков (салаф — «предки»). По замечанию М. А. Родионова, «1017 год может считаться еще одним рубежом в истории классического ислама, когда представление о первоначальной вере отцов, не искаженной сомнительными нововведениями, получило документальное воплощение от лица высшей власти».

Квинтэссенцией исламского традиционализма (или, если угодно, исламской ортодоксии) является ваххабизм — религиозное движение, возникшее в XVII веке в Аравии и получившее свое название по имени духовного вождя движения Мухаммада ибн Абд ал-Ваххаба. Целью этого движения стало «очищение» ислама от «языческих» обычаев; суровый аскетизм ваххабитов исключал любой культ[88] (в том числе культ Пророка) и отвергал каких бы то ни было «посредников» между мусульманином и Божеством.

В 1801 году ваххабиты разгромили шиитские святилища, а пять лет спустя захватили Мекку, где разрушили все места поклонения и не пощадили даже Каабу, а затем устремились в Медину, где осквернили все места поклонения вокруг усыпальницы Мухаммада.

В XIX столетии ваххабиты основали в Аравии собственный эмират. Потомки эмира Сауда правят этим эмиратом (Саудовской Аравией) и поныне. При этом воззрения современных ваххабитов стали более умеренными, святыни Аравии не только восстановлены, но и находятся под покровительством Саудидов.

Главный текст ваххабизма — труд Ибн Абд ал-Ваххаба «Книга единобожия». В своей работе «Обыкновенный ваххабизм» А. А. Игнатенко изложил основные положения ваххабитской доктрины на основе «Книги единобожия» и других ваххабитских источников:

«Ваххабиты абсолютизируют понятия «неверие» (куфр) и «многобожие» (ширк). Они провозглашают строгое единобожие, единственность Аллаха. Это — главное положение ваххабизма, и последователи этого учения даже называют себя соответствующим образом — единобожники. При этом ваххабиты отрицают саму возможность теологического и, тем более, философского понимания текста Корана и Сунны. В определении сути единобожия они идут «от противного», через определение того, что единобожием не является.

«Неверными» в ваххабитской литературе объявляются иудеи и христиане. В главном тексте ваххабизма — «Книге единобожия» Ибн-Абд-аль-Ваххаба — это положение подтверждается высказываниями Пророка Мухаммада: «Когда у них [у христиан. — Ред. ] умирает праведный человек или праведный раб Аллаха, они сооружают на его могиле храм и рисуют в нем его изображения. Это наихудшие из творений Аллаха!»; «Да падет проклятие Аллаха на иудеев и христиан, которые превратили могилы своих пророков в храмы!»».

«Неверными» объявляются и мусульмане, совершившие малейшее отступление от единобожия («вероотступничество»). Собственно, вся «Книга единобожия» Ибн-Абд-аль-Ваххаба посвящена рассмотрению этих отступлений. К проявлениям вероотступничества относятся и возвеличивание праведников, и поклонение Аллаху у могилы праведного человека (вали), не говоря уже о поклонении самому упокоенному праведнику, и поклонение идолам, и колдовство, и гадание по звездам, и любые виды предсказаний, и ношение амулетов для отвращения неприятностей, и поклонение памятникам и монументам, и возвеличивание какого-то человека. Кроме того, «неверными» объявляются те мусульмане, которые вводят какие-либо новшества в сферу религии. К такого рода «неверным» отнесены, в частности, суфии. Ваххабиты прямо утверждают, что ни произнесение формулы «Нет божества, кроме Аллаха, и Мухаммад — Его Посланник», что в исламе означает превращение человека в мусульманина, ни даже строгое следование положениям ислама не являются гарантией того, что мусульманин, совершивший самомалейшее отступление от единобожия, остается мусульманином. Более того, ваххабиты утверждают, что мусульманин перестает быть мусульманином в случае мельчайшего отступления от единобожия, и его жизнь и имущество перестают быть неприкосновенными, то есть он может быть убит, а имущество его будет изъято. «Ее произнесение само по себе не обеспечивает неприкосновенности жизни и имущества, также не обеспечивают этого ни понимание смысла свидетельства наряду с его произнесением, ни его подтверждение, ни обращение в намазах к Одному только Аллаху, у которого нет сотоварища. Имущество и жизнь человека будут неприкосновенны лишь тогда, когда все указанное выше будет дополнено полным отвержением всех объектов поклонения, кроме Аллаха. Любое же сомнение или колебание лишает неприкосновенности имущество и жизнь человека» (Ибн-Абд-аль-Вах-хаб, «Книга единобожия»).

Особым разрядом «неверных» среди мусульман оказываются так называемые «лицемеры». «Лицемер» — это тот мусульманин, который «выказывает приверженность к исламу и скрывает неверие».

«Неверием» является, по оценке ваххабитов, реализация любой формы социально-политического устройства, если оно целиком, полностью и исключительно не основано на шариате, как его представляют ваххабиты. «Неверие» — «правление и суждение не на основе ниспосланного Аллахом». «Неверием» объявляется и любая человеческая законотворческая и нормотворческая деятельность. «Неверие» — «притязание на право издавать законы, разрешать и запрещать». Ваххабиты объявляют «неверным» всякого, кто включается в систему общественных отношений, предполагающих делегирование полномочий и перераспределение общественных ресурсов, в том числе — в процессе обмена ценностями и услугами. Является, по утверждению ваххабитов, «многобожником» и «неверным» тот, «кто взывает с мольбой к пророку, царю, правителю или еще кому-нибудь, либо испрашивает помощи не у Аллаха…»

Решающий довод единобожия человека (в первую очередь мусульманина), то есть условие, при котором мусульманин не провозглашается «неверным», это — лояльность (симпатия, любовь, признание) по отношению к ваххабитам и враждебность ко всем неваххабитам. «Это может быть достигнуто лишь любовью к исповедующим таухид Аллаха [к единобожникам. — Ред. ], преданностью им и оказанием им всяческой помощи, а также ненавистью и враждой по отношению к неверным и мушрикам (многобожникам).

Но главное — мусульманин, принявший ваххабизм, должен подтверждать свое единобожие «ненавистью и враждой». Истинный единобожник, как его представляют ваххабиты, должен ненавидеть всех тех, кого ваххабиты считают «неверными», «многобожниками», «лицемерами». Чтобы быть мусульманином, человек должен «враждебно относиться к многобожникам и неверным. «Сколько же есть еще мусульман, чистых и свободных от язычества, но не питающих к язычникам вражды! В подобном случае человек не может быть мусульманином… Каждый истинный мусульманин должен в обязательном порядке проявлять к язычникам вражду и испытывать ненависть. Дружелюбие по отношению к неверным и оказание им помощи не разрешены»».

Джихад определяется как «вооруженная борьба с позиций ислама», «отстаивание интересов Аллаха вооруженным способом». Джихад, трактуемый ваххабитами как вооруженная борьба, является обязательным. «Джихад — это высшее проявление ислама, как сообщил об этом Посланник. Он — горнило, в котором выплавляются мусульмане, и которое позволяет отличить скверного [мусульманина] от хорошего. Он также является пропуском в рай под сенью мечей».

Цели джихада как вооруженной борьбы следующие (в разных ваххабитских публикациях различается последовательность пунктов). Во-первых, вооруженная борьба против всех, кто препятствует распространению ваххабитского учения и его господству. Во-вторых, борьба со всеми «неверными», «многобожниками» и «лицемерами». В-третьих, джихад как вооруженная борьба ведется для защиты мусульман и их родной земли. При этом есть один очень важный нюанс — защищать вооруженным путем ислам, мусульман и их родную землю ваххабиты призывают и в случае потенциального врага, то есть такого, чьи намерения могут быть расценены ими как враждебные.

Мир в ваххабитской трактовке есть вынужденное обстоятельствами воздержание от обязательного джихада как вооруженной борьбы. «Ведение Джихада зависит от того, насколько это возможно. И так претворяются в жизнь мекканские суры, где говорится о мире, о прощении, пока мусульмане еще слабы, и мединские суры, предписывающие в обязательном порядке воевать и участвовать в военных действиях, когда мусульмане обретут силы».

Радикализм ваххабитов вызывает неприятие большинства мусульман едва ли не с момента возникновения этого движения, то есть с XVIII столетия.

Такова краткая история споров о вере, которые велись в мусульманской общине фактически на всем протяжении ее существования. При жизни Пророка сомнений в «правильности» веры не возникало, однако со смертью МухаммадаАллах перестал говорить с общиной напрямую, и умма осталась один на один с окружающим миром. Собственно, исламский раскол — это многочисленные попытки «вернуться к Божеству», выбрать заведомо верную дорогу. Одни выбирали путь «Сунны и согласия», другие — дорогу имамов, третьи — путь вооруженного противостояния. Были и такие, кто избрал дорогу аскезы и мистических озарений. Им, искателям сокровенного знания, и посвящена последняя глава нашей книги

Эти строки великого мусульманского поэта Саади прославляют «опьяненных любовью к Аллаху», стремившихся вернуться к Богу, то есть обрести сокровенное духовное знание, подобное тому, которое было ниспослано Мухаммаду. Людей, избравших для себя этот путь, называли в дар ал-ис-лам по-разному, но со временем за ними закрепилось общее наименование суфиев.

Относительно этимологии этого слова существует множество гипотез; более «философские» из них производят слово «суфий» и от греческого sophos — «мудрость», и от каббалистического Айн Соф — «Абсолютная бесконечность», и от арабского сафа — «чистота». Впрочем, на сегодняшний день большинство исследователей согласны в том, что слово «суфий» происходит от арабского суф — «шерсть»: из шерсти делались одежды, которые носили аскеты и отшельники. По замечанию А. А. Хисматулина, «термин, обозначавший первоначально чисто внешний признак, стал, по-видимому, как это обычно бывает, функциональным и уже безотносительно к материалу носимой одежды распространился на людей, занимавшихся в мусульманской общине подвижничеством и духовными исканиями».

Первыми суфиями (если угодно, прото-суфиями) были те люди, которые, в подражание Мухаммаду как носителю Божественного знания, стали искать способа обрести собственное откровение. Дабы заслужить благоволение Аллаха, они предавались отшельничеству и совершали аскетические. подвиги, все больше отдаляясь от повседневной жизни. Так возникал и складывался тасаввуф — исламский мистицизм.

Иногда можно встретить утверждения, что учение суфиев противостоит исламу как таковому. Эти утверждения абсолютно не соответствуют истине: тасаввуф — именно исламский мистицизм, духовное учение, сложившееся внутри ислама. Любой суфий — прежде всего мусульманин, «человек, предавшийся Аллаху»; если он отказывается от ислама, то перестает быть суфием.

Согласно суфийским преданиям, первым суфием был сам Пророк, познавший Аллаха настолько, насколько это вообще возможно для человека. Ночное путешествие Мухаммада в Иерусалим и вознесение на небеса (Мирадж), есть, по учению суфиев, духовный опыт Совершенного Человека.[90] Свой опыт Мухаммад передал общине, и те, кто услышал его по-настоящему, стали духовными преемниками Пророка.

Мухаммад был маджзуб — «привлеченный Божеством», идущий по пути джазба, то есть по пути ниспослания Божественных откровений. Одновременно он был и салик — «идущий по мистическому пути», ищущий Бога и заповедавший потомкам сулук — путь обучения. Этих качеств не имел никто из людей, при жизни Мухаммада, «печати пророков», последнего из посланников Божьих, объявлявших себя пророками, потому-то их и называли лжепророками.

Сокровенное знание, ниспосланное Мухаммаду и обретенное им, закреплялось в мусульманской общине четырьмя способами. Первый способ получил свое название от имени йеменского проповедника Увайса ал-Карани, который утверждал, что унаследовал духовный опыт от духа Мухаммада.

.

Танцующие дервиши. Персидская миниатюра (XV в.).

Никогда не встречавшийся с Пророком при его жизни ал-Карани стал первым увайси — человеком, посвященным в знание духом умершего.[91]

С традицией увайси связаны предания об ал-Хадире, или Хизре, бессмертном страннике и «рабе Аллаха». Будучи одновременно бессмертным и умершим (известно несколько его могил), Хизр делится Божественным знанием с мусульманскими мистиками, которые благодаря этому становятся увайси. По замечанию А. А. Хисматулина, «после общения с Хизром или духом умершего увайси мистики-увайси, как правило, слывут приближенными к Богу, или «святыми» (авлийа)[92] и становятся еще при жизни объектом поклонения. Со смертью их могилы превращаются в места паломничества живых».

Второй способ закрепления знания — передача его по «крови», от отца к сыну. Именно этот способ передачи знания положен в основу доктрины шиитов: Али ибн Абу Талиб унаследовал сокровенное знание от Мухаммада и передал его своим потомкам.

Третий способ закрепления знания — духовное наследование. Можно предположить, что Мухаммад передал бы знание своему приемному сыну, вольноотпущеннику Зайду, которого он выделял среди прочих. Но Зайд погиб незадолго до смерти своего приемного отца, поэтому, согласно суфийским комментариям к шиитскому учению, Пророк остановил выбор на Али.

Наконец, последний способ закрепления знания — передача его от живого к живому, т. е. обучение и наставничество. Именно этот способ со временем утвердился в суфийской традиции как основной: наставник-шейх обучает послушников-мюридов и передает им сокровенное знание

А. А. Хисматулин сводит различные способы закрепления знания в мусульманской общине в следующую схему:

К Мухаммаду возводится и суфийское учение о четырех формах познания Божества. Каждая из этих форм представлена собственным символом — конкретной жидкостью.

Первую форму познания символизирует прозрачная вода. Это познание мира через органы чувств и через разум. Вода считается символом этой формы познания, поскольку без нее жизнь невозможна и она легко усваивается, но мало что дает человеку.

Символ второй формы познания — молоко, жидкость более питательная, нежели вода. Это познание через воображение и через сны. «Запоминание и толкование снов было и до сих пор остается очень важной составляющей мистической жизни суфиев, придававших информативности снов огромное значение задолго до того, как на это обратили внимание современные психоаналитики» (Хисматулин).

Третий вариант познания доступен богоизбранным — пророкам и святым, у которых связь с Божеством существует повседневно и неизменно с момента проявления. Эту форму познания в суфийском учении символизирует мед.

Четвертая форма познания — непосредственное причащение Высшей Реальности, Божественное озарение. Как гласит суфийское изречение: «Познай свою душу и познаешь своего Господа». Эту форму познания символизирует у суфиев вино, как жидкость, разрушающая границы человеческого «я».

Именно подобным символическим значением обладает образ вина в рубаи знаменитого поэта-суфия Гийаса ад-Дина Омара ибн Ибрахима ал-Хаййама, больше известного европейцам как Омар Хайям. К Омару Хайяму и его стихотворениям как нельзя лучше подходит еще одно суфийское изречение: «Сколь далеки от истины суждения непосвященных о посвященном!» В обыденном восприятии Хайям — приверженец хмельного напитка и женских чар, вольнодумец и даже «еретик» (в значительной мере такой репутации среди европейцев поэт обязан переводам своих стихов, в первую очередь — переводам Э. Фицджеральда на английский). На самом же деле Омар Хайям был и остается одним из столпов суфизма, никогда не порывавшим с исламским каноном.

Приведем некоторые из символических рубаи Омара Хайяма.

Заповедь суфия[93]

О тайнах сокровенных невеждам не кричи И бисер знаний ценных пред глупым не мечи. Будь скуп в речах и прежде взгляни, с кем говоришь: Лелей свои надежды, но прячь от них ключи.

Халиф Харун ар-Рашид и дервиш. Иллюстрация художника Н. Ушина к повествованиям «Тысячи и одной ночи».

[О Божественном][94]

Круг небес ослепляет нас блеском своим.

Ни конца, ни начала его мы не зрим.

Этот круг недоступен для логики нашей,

Меркой разума нашего неизмерим.

[Путь суфия]

Нищим дервишем ставши — достигнешь высот.

Сердце в кровь изодравши — достигнешь высот.

Прочь, пустые мечты о великих свершеньях!

Лишь с собой совладавши — достигнешь высот.

[О познании]

Трезвый, я замыкаюсь, как в панцире краб

Напиваясь, я делаюсь разумом слаб.

Есть мгновенье меж трезвостью и опьяненьем.

Это — высшая правда, и я — ее раб.

[О вине]

О вино! Ты — живая вода, ты — исток

Вдохновенья и счастья, а я — твой пророк.

Я тебя прославляю в согласье с Кораном:

Ведь сказал же Аллах, что вино — не порок!

Влагу, к жизни тебя возродившую, пей,

Влагу, юность тебе возвратившую, пей,

Эту алую, с пламенем схожую, влагу,

В радость горе твое превратившую, пей!

И слева мне и справа твердят: не пей, Хайям!

Вино — враг веры правой, сок лоз — отрава нам.

Вино — враг веры правой? Так пей же кровь лозы,

Ведь кровь врагов лукавых велит нам пить ислам![95]

Достичь познания Божества, по суфийскому учению, возможно различными путями. Среди этих путей особо выделяются три, сформулированные в VIII–IX веках и унаследованные поздними суфийскими братствами. Это созерцательный метод муракаба, метод внутренней борьбы муджахада и метод отрицания маламати.

Метод муракаба ввел в обиход багдадский богослов Харрис ал-Мухасиби, учивший, что человек должен наблюдать за порывами собственной души, отказаться от показной набожности и презреть мирские блага. Свое учение ал-Мухаси-би обосновывал фразой из Корана: «Разве не знал он, что Аллах видит?» (96:14). Как Всевышний наблюдает за своими творениями, так и Его рабы должны следить за собой, чтобы не нарушать заповедей Бога. В основе учения ал-Мухасиби — созерцание (муракаба) и «самоконтроль» (мухасаба), действиями Всевышнего познать невозможно: «Знание движений сердец в созерцании сокрытого благороднее действия от движений частей тела».

Последователем ал-Мухасиби был Джунайд ибн Мухаммад ал-Багдади, с именем которого суфийская традиция связывает утверждение метода муракаба. Джунайд считается основоположником учения о трезвости духа, которое различает два состояния души, взыскующей Бога: опьянение (сукр) и трезвость (сахв). Действия, которые человек совершает в состоянии сукр, приписываются не ему, а Всевышнему, в соответствии с изречением Корана: «Не вы их убивали, но Аллах убивал их, и не ты бросил, когда бросил, но Аллах бросил» (8:17). Действия же, которые человек совершает в состоянии сахв, являются осознанными; этими действиями и с Божьей помощью человек добивается цели. Состояние сукр Джунайд называл площадкой для детских игр, а состояние сахв — ареной гибели мужчин.

Еще одним последователем ал-Мухасиби был Абу Саид ал-Харраз, который ввел в употребление два основных понятия суфийского учения — фана, то есть «растворение в Боге», и бака, или «пребывание в Боге».

Примером практического применения муракаба может служить история суфия Маликаи Динара. Предание гласит, что однажды в Басре случился пожар. Малик взял посох, надел сандалии, взошел на холм и наблюдал. Люди в страданиях и муках спасали добро. Одни загорались, другие убегали, третьи тащили свой скарб. А Малик говорил: легко нагруженные спаслись, а тяжело нагруженные погибли. Так будет и в день Страшного суда

Как пишет А. А. Хисматулин, «муракаба вошла составным элементом в духовно-религиозную практику многих суфийских братств и обществ. Скорее всего, именно из нее впоследствии выделились самостоятельные виды психотехнических упражнений, таких как таваджжух (концентрация внимания на духовном партнере), рабита (мысленная связь с духовным партнером) и изысканная интеллектуальная практика тафаккур (размышление). Муракаба считалась одним из самых эффективных и быстрых методов приближения к конечной цели мистического пути».

Метод муджахада, разработанный Сахл ибн Абдаллахом ат-Тустари, в отличие от созерцания муракаба, призывал к действию — бороться с низменными страстями души, совершать не «малый джихад», под которым Пророк, разумея войну против язычников, а «большой джихад», то есть заниматься самосовершенствованием. По преданию, ат-Тустари советовал своим ученикам так часто упоминать имя Аллаха, чтобы и во сне видеть себя произносящим Его имя. «Тогда оно осядет в сердце, ибо Богопоминание языком ведет к забвению, а Богопоминание сердцем — к близости».

Ат-Тустари учил, что первозданные души, лишенные телесной оболочки, отдали себя Господу,[96] но, обретя тело, под бременем низменных страстей забыли о своем призвании. Чтобы напомнить им о завете, Аллах посылал в мир пророков, провозглашавших священные писания и призывавших вспомнить Божественные установления. После Мухаммада, последнего из посланников, души, если они жаждут воссоединиться с Аллахом, должны вспоминать о завете с Божеством самостоятельно. Для этого люди должны вести благочестивую жизнь и предаваться подвижничеству. Как гласит Коран, «тех, которые усердствовали за Нас, — Мы поведем их по Нашим путям» (29:69).

Пример практического применения муджахада — эпизод из жития мистика ал-Хасана ибн Абул-Хасана ал-Басри, составленного Фаридом ад-Дином Аттаром. Рассказывают, что однажды в Басре случилась засуха. Двести тысяч человек пришли, соорудили минбар и попросили Хасана взойти на него для молитвы. Хасан сказал: «Хотите, чтобы пролился дождь?» Они сказали: «Да, для того мы и пришли». Он сказал: «Выгоните Хасана из Басры!» И такой великий страх жил в нем, что он повторял: «Когда я сижу, то словно бы сижу перед палачом». И никто никогда не видел улыбки у него на устах, ибо он великую боль в себе носил.

Третий из методов, маламати, есть сочетание созерцания и действия. Этот метод, основанный Хамдуном ибн Ахмадом Кассаром, заключался, по формулировке его основоположника, в том, что «порицание есть отказ от благополучия». Как и в случае с муракаба и муджахада, в основу этого метода легло изречение Корана: «О вы, которые уверовали!

Если кто из вас отпадет от своей религии, то Аллах приведет людей, которых Он любит и которые любят Его, смиренных перед верующими, великих над неверными, которые борются на пути Аллаха и не боятся порицающих» (5:59). Суть метода маламати состоит в пренебрежении порицанием окружающих, шире — в поведении, которое вызывает неприятие и отталкивает, в котором видят нарушение установленного порядка и даже Божественного закона. Из приведенного выше изречения Корана делался вывод о том, что порицание толпы означает избранность порицаемых Господом; следовательно, чем больше человека порицают, тем ближе он становится к Аллаху.

В суфийских сочинениях маламати делятся на три категории: те, кто живет повседневной жизнью, но всячески укрепляет в себе веру, не боясь порицания окружающих; те, кто отказывается от должностей и сознательно избирает путь, вызывающий недоумение и порицание;[97] наконец, те, кто сознательно нарушает религиозные заповеди. Относительно последних А. А. Хисматулин замечает: «Под маской «людей порицания» они обретают известность, изысканно лицемеря как по отношению к другим, так и по отношению к себе, поскольку таким образом нарушается один из основных принципов маламати — отсутствие популярности и славы, пусть даже дурной».

Пример практического применения метода маламати — знаменитая фраза знаменитого суфия Хусайна ибн Мансура ал-Халладжа, который однажды в мистическом экстазе воскликнул: «Я есть Истина!» Опьяненный любовью к Аллаху, он отождествил себя с Божеством — и был за это казнен. Полтора столетия спустя эти слова ал-Халладжа повторил в своих рубаи Омар Хайям:

Конечно, цель всего творенья — мы, Источник знанья и прозренья — мы. Круг мироздания подобен перстню, Алмаз в том перстне, без сомненья, — мы.[98]

В конечном счете все формы и способы мистического познания отлились в суфийский канон — ступени восхождения к Божеству. Этот канон предусматривает движение новообращенного от Божественного закона (шариат) к мистическому пути (тарикат) и далее к истине (хакикат) или мистическому познанию (маарифат). На пути от исполнения предписаний к мистическому озарению возможны четыре состояния духа: путешествие к Аллаху (сайр ила-Ллах), путешествие в Аллахе (сайр фиЛлах), путешествие с Аллахом (сайр би-Ллах) и путешествие от Аллаха с Аллахом (сайр ан Аллах би-Ллах). Первое состояние духа начинается от рождения и заканчивается со вступлением на мистический путь. Второе состояние подразумевает раскаяние (тауба) и обучение (сулук) и завершается «растворением в Аллахе» (фана фиЛлах). Третье состояние есть «пребывание в Аллахе» (бака фиЛлах), которое заканчивается с завершением земной жизни суфия. Четвертое состояние духа суфий обретает уже в посмертной жизни.

Мистический путь (тарикат) подразумевает несколько стадий, которые должен пройти истинный суфий. Учение об этих стадиях («стоянках», макам) было сформулировано мистиком Зун-Нуном ал-Мисри, духовным наставником ат-Тустари.

«Обычно мистик начинает с раскаяния, тем самым отрекаясь от предыдущей мирской жизни, раскаиваясь в небрежении к Богу и содеянных при этом грехах и начиная свой путь возврата к Нему. Если он был богат, то, по условиям следования стоянкам, на каком-то этапе будет вынужден отказаться от всего и начать пребывание на стоянке нищеты (факр) или довольства малым, прося подаяние и уповая на Бога (таваккул). Другими словами, стоянками мистик полностью меняет свою жизнь и поведение, порывая, насколько возможно, со всеми связями в миру и избавляясь от мирских привязанностей. Конечно же, то, каким будет отречение от мира — полным или частичным, искренним или поддельным, всецело зависит от усилий встающего на путь» (Хисматулин).

В суфийском каноне существует разное число стоянок-макам. Так, Абу Наср ас-Саррадж насчитывает семь стоянок:

Другие авторы упоминают и 17, и даже 100 макам. По замечанию М. Элиаде, «в число других часто называемых стоянок входят вера (иман), обращение к Богу (зикр), полное доверие Богу (таслим), поклонение (ибада), познание (марифа), мистическое откровение (кашф), самоотречение (фана) и пребывание в Боге (бака)».

Тауба / раскаяние,

вара / богобоязненность,

зухд / воздержание,

факр / бедность,

сабр / терпение,

таваккул / упование на Бога,

Рида / удовлетворенность.

Суфий Азиз ад-Дин ибн Мухаммад Насафи писал: «Знай, все, что нужно отторгнуть от себя, составляют завесы (хиджаб), все то, что нужно обрести, составляют макам. Узнав о макам, знай теперь, что преград и препятствий в этом пути четыре: привязанность к имуществу, привязанность к семье, [слепое] подражание и непокорность. Число макам в этом пути также четыре: добрые слова, добрые дела, добрый нрав и познание. О дервиш! Прежде нужно совлечь эти четыре завесы, чтобы достижение этих макам осуществилось, ибо отвержение этих четырех завес подобно совершению омовения, а путь к этим четырем макам подобен совершению намаза. Каждая завеса — это одна из частей тела, которые подлежат омовению и которые следует омыть, каждый макам — это один из ракатов намаза, которые следует совершить. Прежде омовение, а затем намаз; прежде очищение, а затем просветление; прежде разделение, а затем слияние. Человек, не умерев в одном, в другом не родится. Возжелал ты отдыха — умри в работе, возжелал Бога — умри в себе. Не можешь умереть в своей работе — не ищи отдыха, не можешь умереть в себе—не ищи Бога, ибо не осуществится [и то и другое]. Отвергший эти преграды пребывает всегда в омовении, обретший эти макам всегда в намазе. Дервиш, совлечь эти четыре завесы и достичь тех четырех макам можно только четырьмя вещами: отшельничествовать, мало есть, мало спать, мало говорить. Что же касается общения со знающим человеком, то путник должен все, что делает, делать со знающим человеком. Дервиш, корень всех пороков и зол в чрезмерной еде, а воздержание в еде не означает обильную еду сегодня и воздержание от нее завтра: [от этого] не будет пользы, скорее вред. Есть такие, которые несколько дней едят мало и постятся, а после того едят много; такое воздержание от пищи бесполезно, они губят здоровье. Воздержание — только в постоянстве, ибо [оно] решит дело, а без постоянства никакое дело не свершится. Дервиш, в пути две вещи [требуют] величайшего постоянства, без этих двух вещей путь не осуществится: первое—это общение со знающим, второе — воздержание от пищи. Еда и сон путника должны иметь цель».[99]

Вступление на путь тарикат возможно или через откровение (привлечение Божественным, джазба), или через обучение (сулук). Первая возможность — дорога увайси, пророков, переживающих «духовный захват Божественным» (тасарруф) и получающих откровение в экстатическом состоянии (хал). Вторая возможность — дорога обучения и наставничества, на которой взыскующего знаний сопровождает духовный учитель — шейх.

Взаимоотношения начинающего суфия (мюрида) и его духовного наставника-шейха предусматривают личный пример и личный мистический опыт учителя, которым он делится с обучаемым. Мюрид постигает духовные упражнения, которые помогают ему обрести духовную же связь (нисбат) с наставником. Первым таким упражнением является посвящение (ахд, сухбат), через которое мюрид узнает формулы богопоминания, а в его сознании запечатлевается мысленный образ шейха.[100] Благодаря посвящению мюрид оказывается звеном духовной цепи (силсила), восходящей через его наставника к прежним поколениям шейхов. «После установления духовной связи мюрид всецело находится в руках шейха. Его состояние характеризуется полным безволием и предельной искренностью в общении с шейхом, если речь идет об интимном, глубоко внутреннем, сокровенном общении» (Хисматулин).

Установлению духовной связи призваны способствовать ежедневные упражнения суфиев — богопоминание (зикр), повторение канонических текстов (хатм), отстранение от неподобающих мыслей (муракаба) и др.

Танец дервишей. Миниатюра (XIX в.).

Зикр, который часто называют «радением», обычно совершается во время собраний (хадарат). Считается, что практика зикра утверждена в Коране: «О те, которые уверовали! Вспоминайте Аллаха частым упоминанием и прославляйте Его утром и вечером!» (33:41–42); «Вспомните же Меня, Я вспомню вас; будьте благодарны Мне и не будьте отрицающими Меня!» (2:147); «Те, которые уверовали и сердца которых успокаиваются в поминании Аллаха, — о да! ведь поминанием Аллаха успокаиваются сердца» (13:28). Во время зикра его участники многократно повторяют молитвенные формулы, тем самым погружаясь в созерцание Бога. В суфийском каноне различаются громкий и тихий зикр; это различение также восходит к Корану, в котором говорится: «И вспоминай твоего Господа в душе с покорностью и страхом, говоря слова по утрам и по вечерам не громко, и не будь небрежным!» (7:204) и «Не произноси громко своей молитвы, но и не шепчи ее, а иди по пути между этим» (17:110). К числу громких зикров относятся обряды таких суфийских сообществ, как, например, братство воющих дервишей (Рифаийа), братство прыгающих дервишей (Исанийа) или братство вертящихся дервишей (Мавлавийа). Мусульманские мистики выделяют четыре стадии зикра, которые они называют стадиями вовлеченности сердца:

— исходная стадия, когда сердце свободно, а язык произносит формулы богопоминания;

— временная стадия, когда сердце начинает воспринимать произносимые формулы;

— полная стадия, когда сердце захвачено зикром;

— высшая стадия, когда сердце поглощено Божественным. Наряду с зикром в суфийской практике используется

хатм — повторение определенных сур и аятов Корана; через это повторение суфии достигают освобождения сознания. Обыкновенно хатмы отправляются во время ночной молитвы, а состав конкретного хатма может варьироваться в зависимости от того, какое братство его применяет. Традиционно в состав любого хатма входит сура 112 «Очищение» Корана, которая гласит: «Скажи: «Он — Аллах — един, Аллах, вечный; не родил и не был рожден, и не был Ему равным ни один!»». Тексты в составе хатма, как правило, повторяются при совершении обряда 1000 и более раз.

Разумеется, перечисленными ритуалами число духовных упражнений в суфизме далеко не ограничивается, однако эти упражнения — основные и к ним прибегают все без исключения суфийские братства.

Сегодня основной организационной формой движения суфиев являются ордена, но эта форма стала результатом длительной эволюции суфизма. Первоначально суфии объединялись в кружки, каждый из которых представлял собой узкий круг почитателей того или иного «мудрого старца» — шейха, делившегося с учениками собственным мистическими опытом. В IX веке в мусульманском мире возникли первые суфийские обители — ханака, или рибат. Ханака были одновременно приютами странствующих (дервишей, мусафиран) и оседлых суфиев, школами, местами обсуждений и обителями, где совершались совместные обряды. Основателями ханака были все те же мудрые старцы, которые постепенно принимали на себя роль духовных отцов. По замечанию А. А. Хисматулина, «проходит какое-то время, и учитель полностью превращается в отца духовного семейства, полноправного главу верховного сообщества, наставника-диктатора. Представление о том, что ведет только Бог, замещается непреложной истиной: ведет только учитель, «старец» (пир), наставник (муршид), без руководства которого самостоятельные усилия ученика ни к чему не приведут… Шейх-наставник обретает статус заступника и ходатая за мюрида перед Богом или Пророком и в конце концов начинает представлять собой те единственные врата (баб), через которые ученик может приблизиться к Богу».

Чем больше у шейхов становилось последователей, тем шире делались полномочия старцев в ханака, тем больше у них появлялось помощников, которым они отчасти передоверяли административное и духовное управление общиной. Так мало-помалу складывалась иерархия, воплотившаяся в конце концов в суфийские ордена[101] с шейхом во главе, его заместителями (шайх ат-тарбийа, шейхами-воспитателями) и простыми мюридами.

Идрис Шах перечисляет четыре главных суфийских ордена — Чиштийа, Кадирийа, Сухравардийа и Нашкбандийа.

Основателем первого ордена считается потомок Мухаммада Абу Исхак Чишти. Члены этого ордена практиковали ритуал сама — повторение ритмических организованных текстов, через который достигалось экстатическое состояние ваджд.

Основоположником Кадирийи считается мистик Абдул Кадир, в уста которого Идрис Шах вкладывает такие слова: «Я передаю науку создания «состояний» (хал). Оторванное от целого, это принесет вред. Занимающийся одной только этой наукой может стать знаменитым, даже могущественным. На его примере люди начнут почитать «состояния», покуда почти совсем не утеряют способность вернуться на Путь суфиев».

Основоположник Сухравардийи — шейх Зийа ад-Дин Джахим Сухраварди; наконец, основателем четвертого ордена считается Баха ад-Дин Накшбанд. По замечанию Идриса Шаха, только члены Нашкбандийи обладают правом посвящать учеников в члены всех других суфийских орденов.

Тот же Идрис Шах приводит мусульманское определение суфизма и его проявлений в повседневной жизни:

«Суфизм есть учение, а также товарищество суфиев, то есть мистиков, разделяющих общую веру, что внутренний опыт не есть одна из сторон жизни, но сама жизнь. Суфи означает «любовь».

На низших ступенях члены объединены в круги и ложи. На высшей — сакина (покой) — они связаны между собой баракой [духовным опытом. — Ред. ], и их жизнь во всех отношениях обусловлена их взаимодействием с этой силой.

Суфизм есть образ жизни, составляющий, по мнению суфиев, сущность всех религиозных и философских учений. Он ведет к совершенствованию человека при помощи трех оплотов: ученичества, самоуглубления и практики. Последняя есть «жизнь в реальном».

Мудрость или совершенство, согласно суфиям, следует отличать от умствования, схоластики и тому подобных проявлений, которые суть простые орудия. Путь учит, в какой степени можно пользоваться этими орудиями, а также тому, как совместить действие с предопределением.

Суфизм, — это Путь, приложенный суфиями к их действительной жизни и труду в форме, которая непохожа на другие формы: она ведет их к полному раскрытию ментальных, физических и метафизических сил. Первоначально они образуют группы, руководимые наставником (учителем), пока не установится постоянная самообновляющаяся связь.

Товарищество называется Братством, Орденом, Путем или Тропой. Оно может называться Домом, по аналогии со строительством здания общими усилиями своих членов. Учитель именуется Мастером, Шейхом, Мудрецом, Познавшим, Наставником, Руководителем, Старцем или Главой. Ученик именуется Направляемым, Поклонником, Влюбленным или Послушником. Община именуется Монастырем, Храмом, Обителью и тому подобное. Она может иметь или не иметь физического проявления.

Будучи метафизической системой, сцепленной с обычной жизнью, суфизм утверждает, что его приверженцев ждет также преуспевание в избранной ими профессии.

Суфизм преподается не посредством нудных изложений «от А до Я» в виде учебников и учений, но в процессе взаимодействия сознаний учителя и обучаемого. Со временем, когда связь становится прочной, суфий продолжает путь в одиночку, пока не становится «Совершенным человеком».

Суфизм не проповедуется, а преподается примером и руководством, которые могут показаться совершенно чужими для привычного восприятия ученика».

В заключение необходимо коснуться еще одного проявления исламского мистицизма — широко распространенного в современном исламе культа святых. Этот культ связан и с древнеарабским поклонением предкам, с учением шиитов об имамах, и с суфийскими представлениями о достижении «наивысшего просветления».

Понятие «святой» для ислама достаточно условно. Точнее говорить о степени «приближенности к Богу» (валайа, вилайа), отличающей тех, кто приближен к Всевышнему, от обычных людей. Исламские вали несопоставимы с христианскими святыми хотя бы по той причине, что в исламе отсутствует институт канонизации наподобие христианского Священного Синода. Тем не менее в литературе выражение «мусульманские святые» закрепилось, поэтому в дальнейшем изложении слова вали и «святые» будут использоваться как синонимы.

Коран порицает правоверных, которые обращаются с молитвой о заступничестве перед богом к каким бы то ни было посредникам, придавать Богу «сотоварищей». Однако, как пишет Р. И. Султанов, «очень скоро почитание набожных, преданных вере людей переплелось в обыденном мировосприятии с культом предков… а также с представлением о том, что умершие не оставляют без попечения живущих сородичей и влияют на их дела». Суфии развили эти представления, и так возникло учение о святости, сведенное воедино мистиком ал-Хакимом Мухаммадом ибн Али ат-Тирмизи.

По учению ат-Тирмизи, существуют два вида святости — ниспосланная (валайа) и обретенная (вилайа). Это — проявления «неделимой Божественности», отличающие святого, «богоизбранного» от обычных людей. По ат-Тирмизи, святостью валайа обладают те, кто пребывает «под покровительством» (канаф) Божества или духовного наставника. Что же касается святости вилайа, ее можно обрести на пути взыскания истины (муридун), подвижничества, неуклонного стремления к Богу.

Людей, обладающих святостью валайа, ат-Тирмизи насчитывает четыре тысячи; они не подозревают о собственной святости и не знают друг о друге. Тех, кто достиг святости вилайа, всего триста пятьдесят пять; среди них триста лучших (ахйар), сорок заместителей (абдал), семеро благочестивых(абрар), четыре столпа (автад), три вождя (нукаба) и один полюс (кутб) — или заступник (гаус). Эти святые знают о собственной святости и о существовании друг друга и все вместе управляют миром во имя Аллаха.

0 таких святых говорит Аллах в одном из кудси (рассказов от имени Бога): «Ничто из того, что сделает Мой слуга для приближения ко Мне, не дойдет до Меня скорее, нежели исполнение им долга, Мною предписанного. Мой слуга приблизится ко Мне, творя и другие дела, показывающие его преданность, и тогда Я возлюблю его. Я стану ухом, которым он слышит, глазом, которым он видит, рукой его, удар наносящей, ногой его, ступающей по земле».

Пророки, наделенные святостью валайа, совершают чудеса (муджизат, «сверхдействие») во имя претворения среди людей Божественных установлений, тогда как святые, обретшие святость вилайа, творят чудеса (карамат, «щедроты, милости») ради собственного совершенствования, то есть творение чудес служит для них ступенью на пути к Всевышнему.

По суфийскому канону, чем могущественнее становится святой, тем смиреннее он должен быть, ибо публичное совершение чудес и чудотворство ради недостойных целей (к примеру, славы или богатства) равнозначно гордыне и является грехом перед Богом. Шейх Азиз ад-Дин ибн Мухаммад Насафи учил:

«Нужно, чтобы целью странника на пути аскезы и подвижничества не был поиск Бога, ибо Он присутствует во всем и нет нужды Его искать, бытие всего — от Него, вечность всего — в Нем и возвращение всего — к Нему, более того, само все — это Он. Следует знать и другое: цель пути не в том, чтобы стремиться к чистоте и доброму нраву, и не в том, чтобы стремиться к знанию и познанию, и не в стремлении к явлению света, и не в том, чтобы стремиться к [открытию] тайн. Каждый относится к одной из человеческих степеней, и путнику, когда взойдет на некую степень, сама явится та вещь, которая свойственна той степени, хочет он того или нет. Достигшему некоей степени не может явиться то, что несвойственно той степени. Дервиш, человек имеет степени, так же как древо имеет степени, и известно, что явится на всякой из степеней древа. Следовательно, дело садовника содержать землю мягкой и в надлежащем виде, очищать ее от колючек и сора, подавать воду вовремя, защищать древо, чтобы не было ему ущерба, чтобы свершились все степени древа и каждая из них явилась вовремя. Дело путников состоит в том же: надо, чтобы аскеза и подвижничество были затем, чтобы стали людьми и все степени человеческие в них совершенно проявились. Независимо от желания путника чистота, благой нрав, знание и познание, постижение тайн, явление света явятся ему сами, каждое в свое время, так что путник никогда не услышит [этого] и не заметит. Всякий, поступающий так, поймет эти слова. Дервиш! Явятся вещи, которых глаза путника никогда не видели, и уши путника никогда не слышали, и не появлялись которые в уме путника. Пусть речь не затягивается, и да не отклонимся от цели. Путнику следует быть великодушным, и, пока жив, пусть будет в этих делах, пусть будет он в радостном усердии и труде, ибо знание и мудрость Господа бесконечны. Дервиш, все степени древа есть в его семени, и ловким садовником они будут воспитываться и пестоваться, пока полностью не проявятся. Точно так же чистота, добрый нрав, знание, познание, постижение тайн и явление света — все они в сути человеческой. От общения со знающим воспитываются и пестуются, пока не явятся полностью. Дервиш, знание начальное и конечное сокрыты в тебе, все, что ищешь, ищи в себе, зачем ищешь вовне? Знание, которое через уши достигает твоего сердца, то же, что и вода, взятая тобой из чужого колодца и вылитая в свой, высохший, но вода та не задержится. Кроме того, что она не задержится, [она] скоро загниет, и родятся на свет из нее тяжелые и невыносимые недуги. Дервиш, эта болезнь превратится в гордыню и умножит любовь к чину. Сделай так, чтобы в твоем колодце была вода и, сколько бы ты ни брал ее и ни отдавал другим, не становилось бы [ее] меньше, а, наоборот, больше, чтоб не стала зловонна, а, напротив, сколько бы ни стояла, становилась бы чище и лечила бы тяжелые болезни. Дервиш, каким бы человек ни был, все равно внутри его есть колодец воды, но он не явен. Следует очищать колодец и воду делать явной».[102]

Центральное место в мусульманском почитании святых занимает, разумеется, культ Мухаммада. Кроме того, почитают пророков, предшествовавших Мухаммаду, членов семьи Посланника Аллаха, прежде всего потомков его дочери Фатимы и Али ибн Абу Талиба, сподвижников Мухаммада из числа мухзаджиров и ансаров, а также праведных халифов и шахидов (погибших за веру). У суфиев, как упоминалось выше, распространено почитание шейхов.

С культом святых связана и практика зийара (посещение могил). У суфиев зийара служит способом установления и укрепления духовной связи между мюридом и тем или иным святым-щейхом. Для шиитов посещение гробницы Али ибн Абу Талиба в Наджафе или могилы Хусайна в Кербеле тождественно малому паломничеству (умра) в Мекку.

Движение ваххабитов, о котором говорилось в предыдущей главе, стремится искоренить, в том числе, и культ святых, полагая его проявлением язычества.

Общее определение мистицизма гласит, что мистицизм — это духовный поиск сокровенной истины или мудрости, целью которого является связь с Богом. Мистическая традиция ислама, представленная проповедниками-увайси и суфиями, укрепляет эту связь, установленную первыми пророками и «запечатанную» Мухаммадом. Исламские мистики — люди, которым недостаточно считаться мусульманами и соблюдать все предписанные Кораном, Сунной и шариатом установления; они стремятся приблизиться к Божеству настолько, насколько это вообще возможно для человека.

Рождение Мухаммада — 8 июля 570 г.

Женитьба на Хадидже — ок. 594 г.

Первое откровение — ок. 610 г.

Открытое выступление с проповедью — 614 г.

Смерть Хадиджи — ок. 621 г.

Мирадж Хиджра — ок. 622 г.

Битва при Бадре — 622 г.

Битва при Ухуде, изгнание из Медины евреев — 625 г.

Расправа с племенем бану курайза — 627 г.

Перемирие — 628 г.

Хадж в Мекку — 629 г.

Завоевание Мекки — 630 г.

Год посольств — 630–631 гг

Великий прощальный хадж — 632 г.

Смерть Мухаммада — 8 июля 632 (12-го числа месяца раби ал-аввал 11 г. Хиджры).

Праведные халифы

Абу Бакр (632–634)

Омар ибн ал-Хаттаб (634–644)

Осман ибн Аффан (644–656)

Али ибн Абу Талиб (656–661)

АББАСИДЫ

Династия арабских халифов, наследовавшая Омейядам и ведущая свое происхождение от Аббаса ибн Абда Муталлиба, дяди Пророка Мухаммада. Правили с 750 по 1258 г. Наиболее известные из Аббасидов — халифы ал-Мансур (754–775), ал-Махди (775–785), Харун ар-Рашид (786–809) и ал-Мамун

(813–833).

АБУ БАКР (БЕКР)

Первый из праведных халифов, сподвижник и тесть Мухаммада. После кончины Пророка общим решением ансаров и мухаджиров был избран халифом — преемником Мухаммада.

Свое прозвище ас-Сиддик (Правдивейший) Абу Бакр получил, по выражению арабского автора, за большую прямоту и честность.

АДАМ

Первый человек, сотворенный Аллахом из «звучащей глины» (Коран, 15:26). По воле Аллаха ангелы склонились перед Адамом, отказался только Иблис. Происками Иблиса Адам и его жена Хавва были изгнаны из рая. В Коране говорится: «И вот, сказали Мы ангелам: «Поклонитесь Адаму!» И поклонились они, кроме Иблиса. Он отказался и превознесся и оказался неверующим.

И Мы сказали: «О Адам! Поселись ты и твоя жена в раю и питайтесь оттуда на удовольствие, где пожелаете, но не приближайтесь к этому дереву, чтобы не оказаться из неправедных».

И заставил их сатана споткнуться о него и вывел их оттуда, где они были. И Мы сказали: «Низвергнитесь, (будучи) врагами друг другу! Для вас на земле место пребывания и пользование до времени».

И Адам принял от Господа своего слова, и обратился Он к нему: ведь Он — обращающийся, милосердный!

Мы сказали: «Низвергнитесь оттуда вместе! А если придет к вам от Меня руководство, то над теми, кто последует за Моим руководством, не будет страха, и не будут они печальны»» (2:32–38).

При этом Аллах не лишил Адама и его потомков Своего покровительства:

«Он сказал: «Низвергнитесь из него вместе, врагами друг другу! А если придет к вам от Меня руководство — то, кто последует за Моим руководством, тот не собьется и не будет несчастным! А кто отвратится от воспоминания обо Мне, у того, поистине, будет тесная жизнь! И в день воскресения соберем Мы его слепым»» (20:122–125).

АДАТ

Местные обычаи, допускающиеся к применению наряду с законами шариата. В некоторых случаях адат замещает шариатские нормы; это относится, например, к обычаям кровного родства и кровной мести, бытующим у мусульманских народов Кавказа.

АЗАН

Буквально «возвещение». Призыв к молитве, которым сопровождается каждая из пяти обязательных ежедневных молитв, а также пятничное богослужение в мечети.

Азан состоит из произнесения молитвенных формул в следующей последовательности: «Аллах велик!» (4 раза), «Свидетельствую, что нет бога кроме Аллаха!» (2 раза), «Свидетельствую, что Мухаммад — Посланник Аллаха!» (2 раза), «Ступайте на молитву!» (2 раза), «Идите к спасению!» (2 раза), «Аллах велик!» (2 раза) и «Нет бога, кроме Аллаха!» (1 раз).

Считается, что азан установил Мухаммад в первый год пребывания в Медине. По преданию, первым муаззином (призывающим к молитве) стал вольноотпущенник Билаль.

Непосредственно перед началом молитвы произносится второй призыв — икама.

АИША

Дочь Абу Бакра, любимая жена Мухаммада, владевшая одним из списков Корана и пользовавшаяся большим уважением в общине. В смутные дни после избрания халифом Али ибн Абу Талиба Аиша примкнула к мухаджирам Талхи и ал-Зубайра, после их поражения оказалась пленена и остаток жизни провела в затворничестве, собирая рассказы о жизни Пророка.

АЛИ ИБН АБУ ТАЛИБ

Двоюродный брат Мухаммада, четвертый и последний праведный халиф, избрание которого вызвало раскол в мусульманской общине. По преданию, Али первым, после жены Пророка Хадиджи, принял ислам, первым пролил кровь за веру, первым поддерживал Мухаммада во всех его начинаниях. Он был женат на дочери Пророка Фатиме и имел от нее двух сыновей — Хасана и Хусайна.

Когда Али избрали халифом, мусульманская община разделилась на сторонников нового халифа и на его противников, среди которых были и многие сподвижники Мухаммада, и вдова Пророка Аиша, и приверженцы рода Омейядов (к последнему принадлежал предшественник Али, третий халиф Осман). Со временем за сторонниками Али закрепилось наименование шиитов. Противниками шиитов были сунниты и хариджиты, от кинжала одного из которых Али и погиб в 661 году.

Для шиитов Али — первый имам (предстоятель) и единственный законный халиф (трое других халифов признаются узурпаторами). Некоторые шиитские секты доходят до обожествления Али, тем самым нарушая таухид. В исламе также широко распространено почитание Алидов — потомков Али и Фатимы.

АЛЛАХ

Бог, Единый и Единосущий, Всемогущий, Всеведущий и Предвечный, Творец и Промыслитель. В Коране сказано: «Как вы не веруете в Аллаха? Вы были мертвыми, и Он оживил вас, потом Он умертвит вас, потом оживит, потом к Нему вы будете возвращены.

Он — тот, который сотворил вам все, что на земле, потом обратился к небу и строил его из семи небес. Он о всякой вещи знающ!» (2:26–27).

Важнейший догмат ислама — утверждение единственности Аллаха: «Нет божества, кроме Аллаха». Нарушением канонов веры считается «очеловечивание» Аллаха, придание Ему человекоподобия.

Аллах сотворил мир и семь небес, ангелов и джиннов, создал людей и предопределил их судьбы. Через Своих посланников и пророков он ниспослал людям священные книги, главная из которых — Коран, Слово Аллаха.

У Аллаха девяносто девять Прекрасных имен, через которые Он открывает людям свою сущность.

АНСАРЫ

Жители оазиса Йасриб, заключившие договор с Мухаммадом и принявшие ислам. После Хиджры ансары вместе с мухаджирами составили в Йасрибе мусульманскую общину.

АСАССИНЫ

Члены шиитской секты исмаилитов-низаритов, последователи духовного вождя секты Хасана ибн Саббаха. В крепости Аламут, оплоте низаритов, для укрепления веры членов секты применялись как проповеди, так и, выражаясь современным языком, психотропные средства, в том числе гашиш. Поэтому со временем низаритов стали называть гашишинами, откуда вошедшее во все европейские языки слово «асассин».

АХБАР

Священное предание шиитов, включающее в себя рассказы о жизни и деяниях имама Али ибн Абу Талиба, его изречения и письма.

АХЛ АЛ-БАЙТ (АХЛ АЛ-БЕЙТ)

Буквально «люди семьи». Ближайшие родственники Пророка Мухаммада и его потомки.

АХЛ АЛ-КИТАБ

Буквально «люди писания». Приверженцы религий, отличных от ислама, но имеющих в своей основе Священную Книгу. Чаще всего это определение используется применительно к иудеям и христианам. АШУРА

Десять дней скорби, траур, соблюдаемый шиитами в память о гибели в 680 году сына Али ибн Абу Талиба, имама Хусайна.

АЯТ(АЙАТ)

Буквально «чудо, знамение». Наименование стихов Корана. Аяты объединяются в суры, последние для удобства декламации и запоминания в свою очередь объединяются в джузы (части) и хизбы (отрезки). Джуз насчитывается 30, хизб вдвое больше.

БИДА

Нововведение, противоречащее установлениям веры.

БУРАК (АЛ-БУРАК)

Чудесное животное с человеческой головой и лицом, на котором Мухаммад совершил ночное путешествие из Мекки в Иерусалим. Это животное по размерам — нечто среднее между ослом и мулом; оно белого цвета, с длинными ушами, на ногах у него белые крылья. В Иерусалиме до наших дней сохранилось кольцо, к которому Пророк привязывал животное.

Предание гласит, что до Мухаммада Бурак возил на себе предшественников Посланника Аллаха — пророков Ибрахима, Мусу и Ису.

ВАЛИ

Набожные и преданные вере люди, обладающие, по распространенному убеждению, святостью (валайа, вилайа). Культ святых (авлийа, мн. число от вали) в исламе восходит к почитанию Пророка Мухаммада и его родственников и сподвижников. Крайнее проявление этого культа — обожествление первого имама Али ибн Абу Талиба некоторыми шиитскими сектами.

Помимо Мухаммада и его семьи, объектами почитания становятся пророки, духовные учителя и мученики за веру.

С культом святых непосредственно связан обряд зийара (посещение могил).

ВАХАББИТЫ

Традиционалистское движение в исламе, возникшее в XVII веке на Аравийском полуострове и получившее свое наименование по имени основателя — Мухаммада ибн Абд ал-Вахха-ба. Ваххабитов отличает непримиримость по отношению ко всему, что они считают «проявлениями язычества» в исламе — от культа святых до малейших отступлений от норм шариата. Радикализм ваххабитов, как правило, осуждается духовными лидерами и суннитов, и шиитов.

ГАЗАВАТ

Одна из форм джихада (борьбы за веру), также называемая джихадом меча, то есть вооруженная борьба с неверными. Считается, что павшие в этой борьбе обретают вечное блаженство.

ГАРЕМ

Искаженное арабское харам — «запретное». Женская половина в доме мусульманина, обычно располагалась на верхнем этаже.

В переносном значении «гарем» — жены и невольницы хозяина дома.

ГУЛАТЫ

«Крайние» секты шиитов, доходящие в почитании имама Али ибн Абу Талиба до прямого обожествления последнего.

ГУЛИ

Разновидность джиннов. Различают собственно гулей — женского рода, и кутрубов, или гулей мужского пола. У них омерзительные лица, тела состоят из некоей призрачной субстанции, однако гули обладают чудовищной силой. Питаются они мертвечиной, разрывают могилы, но не брезгуют и живыми людьми. Меняя облик, гули заманивают путников, которых потом съедают. Чаще всего они незримо появляются на пышных похоронах, дожидаются, пока все разойдутся, а затем раскапывают могилу и принимаются пировать. Поэтому считается, что чем меньше шума и пышности на похоронах, тем больше вероятность, что гули не тронут покойника.

ГУРИИ

Райские девы, вместе с праведниками населяющие Джанну. Они лишены как телесных, так и духовных недостатков. Гурии достаются в жены праведникам — но не вечно, а на срок, зависящий от числа совершенных праведниками на земле благочестивых поступков, причем всегда остаются девственницами. В некоторых преданиях утверждается, что гурии — существа из шафрана, мускуса, амбры и камфары. Они почти прозрачны и живут в роскошных дворцах. На груди у каждой гурии написано два имени — Аллаха и ее супруга.

ДАДЖЖАЛ

Искуситель людей, которому суждено появиться перед концом света. Ведомый Иблисом, «на склоне дней» Даджжал освободится от оков, в которых пребывает от начала времен, и завоюет во главе огромного войска весь мир, кроме Мекки и Медины. Его владычество продлится 40 лет. Победят искусителя Махди и Иса, один из которых (в разных вариантах предания — по-разному) и убьет Даджжала.

ДАУД

Пророк, один из предшественников Мухаммада, победивший в схватке царя кочевников Джалута. В Коране сказано: «И обратили они их в бегство с дозволения Аллаха, и убил Дауд Джалута. И даровал ему Аллах власть и мудрость, и научил тому, что Ему было угодно. И если бы не удерживание Аллахом людей друг от друга, то пришла бы в расстройство земля, но Аллах — обладатель благости для миров!» (2:250). Дауд отличался мудростью среди людей; это знание Аллах даровал ему вместе с псалмами (Забур).

В Ираке бытует секта шиитов-даудитов, почитающих Дауда как главного пророка. Считается, что могила Дауда находится в Вифлееме.

ДЕРВИШ

Буквально «нищий, бедняк». Странствующий суфий.

ДЖАБАРУТ

В мусульманской теологии — мир Божественного могущества, недостижимый для человеческого восприятия.

ДЖАБРИТЫ

Направление в исламе, утверждавшее, что человек во всем покорен Богу и не может действовать по собственному волеизъявлению, поэтому грех ниспосылается Богом как испытание.

Из споров джабритов с кадаритами возник калам.

ДЖАЛУТ

Берберский (или хананеянский) царь, побежденный пророком Даудом.

ДЖАННА

Рай, обитель праведников, Сад Вечности, Возвышенное Место. Коран говорит о рае следующее: «Образ сада, который обещан богобоязненным: там — реки из воды не портящейся и реки из молока, вкус которого не меняется, и реки из вина, приятного для пьющих, и реки из меду очищенного. И для них там всякие плоды и прощение от их Господа…» (47:16–17). Праведных в раю окружают мальчики-виночерпии и райские девы-гурии. Охраняют Джанну ангелы, которых возглавляет Ридван.

Во многом описание исламского рая сходно с хорошо знакомым современному образованному человеку описанием библейским. Однако исламская традиция во многом противостоит аскетической христианской, она намного более «чувственна», если допустимо использовать здесь это слово

.ДЖАФАРИТЫ

Один из пяти мазхабов исламского права, единственный шиитский мазхаб. Джафариты отвергают метод кийас, из хадисов признают только те, которые относятся к семье Пророка. Джафариты выдвинули и обосновали принцип «правления факиха»; этот принцип послужил идеологическим обоснованием власти аятоллы Хомейни в Исламской республике Иран.

ДЖАХАННАМ

Преисподняя, ад. Слово «Джаханнам» этимологически восходит к тому же корню, что и древнееврейское «геенна», то есть произведено от названия долины Генном близ Иерусалима, где во времена язычества приносились человеческие жертвы.

В мусульманской литературе встречаются весьма «красочные» и натуралистические описания Джаханнам. Одно из таких описаний гласит:

«— О Булукия, — ответил ему царь Сахр, — Аллах великий создал адского огня семь слоев, один над другим, и между каждым слоем тысяча лет пути. И первому слою Он дал название Джаханнам и уготовал его для ослушников из правоверных, которые умерли без покаяния; а название второго слоя — Лаза, и уготовал Он его для неверных. Название третьего слоя — ал-Джахим, и Аллах уготовал его для Яджуджа и Маджуджа; название четвертого слоя — ас-Сайр, и Аллах великий уготовал его для племени Иблиса; название пятого слоя — Сакар, и уготовал его Аллах для переставших молиться; название шестого слоя — ал-Хутама, и уготовал Он его для евреев и христиан; название седьмого слоя — аль Хавия, и уготовал его Аллах для лицемеров. Вот каковы эти семь слоев. — Может быть, Джаханнам — самый легкий из всех по наказанию, так как это верхний слой? — спросил Булукия. И царь Сахр ответил ему: — Да, он самый легкий из всех по наказанию, но вместе с тем в нем тысяча ценных гор и под каждой горой семьдесят тысяч огненных долин, а в каждой долине семьдесят тысяч огненных городов, а в каждом городе семьдесят тысяч огненных крепостей, а в каждой крепости семьдесят тысяч огненных помещений, а в каждом помещении семьдесят тысяч огненных ложей, а на каждом ложе семьдесят тысяч способов пытки. И нет среди всех слоев адского огня, о Булукия, более леткой пытки, чем пытка Джаханнам, так как это — первый слой; что же до остальных, то число разных пыток, которые в них заключаются, знает только Аллах великий.

И когда Булукия услышал от царя Сахра такие слова, он упал, покрытый беспамятством, а очнувшись от обморока, он заплакал и сказал: — О царь, каково будет наше состояние? — О Булукия, — ответил ему царь Сахр, — не бойся и знай, что всякого, кто любит Мухаммада, не сжигает огонь, и он освобожден ради Мухаммада (да благословит его Аллах и да приветствует), и от всякого, кто принадлежит к его религии, огонь убегает».

ДЖАХИЛИЙА

Эпоха невежества, период до ислама. В переносном смысле это слово применяется к учению тех исламских сект, которые отвергают уставы веры.

ДЖИБРИЛ (ДЖАБРАИЛ, ДЖЕБРАИЛ)

Один из четырех ангелов, приближенных к Аллаху. Джибрил доносит волю Аллаха до посланников и пророков. Коран называет его «благородным посланником» и говорит: «Скажи: «Кто был врагом Джибрилу…» — ведь он низвел его на твое сердце с соизволения Аллаха для подтверждения истинности того, что было ниспослано до него, как прямой путь и радостная весть верующим» (2:91), «Это — поистине, слово посланника благородного, обладающего силой у властителя трона могучего, встречающего покорность и, кроме того, доверенного» (81:19–21).

Именно Джибрил явился Мухаммаду в ночь пророчества и открыл Пророку Слово Аллаха — Коран: «Скажи: «Ниспослал его дух святой от твоего Господа во истине, чтобы утвердить тех, которые уверовали, на прямой путь, и радостную весть для мусульман»» (16:104).

ДЖИЗЙА (ДЖИЗЬЯ)

Подушная подать, которой облагаются иноверцы.

ДЖИННЫ

Сверхъестественные существа, как правило, не слишком дружелюбно относящиеся к людям. Джинны созданы Аллахом из бездымного огня; тела у них огненные или воздушные. Они способны приобретать любую форму и выполняют любые приказания. Джинны — и джинньи — делятся на три группы: гули, ифриты и силаты. Согласно фольклорной традиции, джинны появились из человеческой тени. Правят джиннами цари из династии Сулайманов; обитают они на горе Каф. Добрые джинны часто принимают облик прекрасных женщин, а злые являются в обличье чудовищ с головой гиены и волчьими лапами вместо ног. Нередко джинны предпочитают оставаться невидимыми, и об их присутствии можно догадаться лишь по аромату корицы, который вдруг разливается в воздухе. Колдуны частенько заключают джиннов в медные сосуды или кольца. В «Тысяче и одной ночи» содержится рассказ о происхождении джиннов:

«Что же до нас, то Аллах сотворил нас из огня. Когда Аллах впервые создал тварей в геенне, Он сотворил двух существ из своего войска, одного из которых звали Халит, а другого — Малит, и он создал Халита в образе льва, а Мадита — в образе волка. И хвост Малита имел образ жестокий и был белого с черным цвета, а хвост Халита имел образ мужеский и облик черепахи, и был хвост Халита длиною в двадцать лет пути. И потом Аллах великий приказал их хвостам соединиться друг с другом и совокупиться, и родились от них змеи и скорпионы, и жилище их в огне, чтобы пытал Аллах ими тех, кто туда попадет. И эти змеи и скорпионы расплодились и размножились, и потом после этого Аллах великий приказал им соединиться и совокупиться второй раз, и они соединились и совокупились, и хвост Малита понес от хвоста Халита, а когда он разрешился, у него родилось семь существ мужеского пола и семь существ женского пола. И их воспитывали, пока они не выросли, а когда они выросли, женские существа вышли замуж за мужские, и они слушались своего отца, кроме одного: он ослушался своего отца и превратился в червя, и этот червь и есть Иблис (да проклянет его Аллах великий!). А был он из существ приближенных и поклонялся Аллаху великому, пока не поднялся на небо и приблизился он ко Всемилостивому и стал главою приближенных. А когда Аллах великий создал Адама (мир с ним!), Он приказал Иблису пасть перед ним ниц, но Иблис отказался, и Аллах великий прогнал его и проклял. И когда Иблис расплодился, пошли от него шайтаны. Что же до шести мужеских существ, которые были до него, то это — правоверные джинны».

ДЖИХАД

Понятие исламского права, борьба за веру, которая трактуется как обязанность каждого мусульманина. Различают несколько видов джихада:

— джихад сердца (борьба с собственными недостатками);

— джихад языка (осуждение порицаемого и одобрение дозволенного);

— джихад руки (наказание преступивших установления);

— джихад меча (война с неверными).

Согласно хадисам, Пророк Мухаммад различал Малый джихад и Большой джихад. Под первым Мухаммад понимал именно джихад меча, а под вторым — джихад сердца и джихад языка. По толкованиям мусульманских теологов, Малый джихад осуществляется только тогда, когда мусульманам мешают исповедовать их веру, когда кто-либо покушается на мусульманские земли; именно в этом случае джихад меча считается справедливой войной и одобряется.

В другом хадисе Пророк объяснил, каков лучший джихад для женщин:

«Сообщила Аиша: [Она спросила: ] «О Посланник Божий, мы видим в джихаде самое превосходное из деяний. Не должны ли мы сражаться?» Он ответил: «Лучший джихад [для женщин] — это хадж, исполненный по всем правилам»».

ДЖУМА

Буквально «день собрания». Общая пятничная молитва в мечети, состоящая из двух ракатов. Соблюдение джумы предписывается Кораном: «О те, которые уверовали! Когда возглашено на молитву в день собрания, то устремляйтесь к поминанию Аллаха и оставьте торговлю. Это лучше для вас, если вы знаете!

А когда кончена будет молитва, то расходитесь по земле и ищите милости Аллаха, и поминайте Аллаха часто, — может быть, вы будете счастливы!» (62:9-10).

Джума начинается с краткой проповеди-хутбы, за которой следует вторая проповедь. Для взрослого мусульманина считается недопустимым пропускать без уважительной причины более трех пятничных служб

ЗАБУР

Псалмы, ниспосланные Аллахом пророку Дауду. Этими псалмами Дауд славил Господа, и ему вторили горы. Коран гласит: «Дауду Мы даровали от нас преимущество: «О горы, прославляйте вместе с ним, и птицы!» Мы смягчили ему железо: «Делай спускающиеся вниз и размеряй панцирь. Делайте благое, Я ведь вижу то, что вы делаете!» (34:10–11), «И всем Мы даровали мудрость и знание, и подчинили Дауду горы, чтобы они прославляли, и птиц, — и так Мы сделали»» (21:79).

ЗАКАТ (ЗАКЯТ)

Буквально «очищение». Обязательная милостыня, один из пяти столпов веры ислама. К закату призывает правоверных Коран: «И выстаивайте молитву, и давайте очищение, и кланяйтесь с поклоняющимися» (2:40).

Закат выплачивается всеми взрослыми и дееспособными мусульманами, его размер устанавливается в зависимости от доходов конкретного человека.

В законоведческих сборниках четко определяется имущество, облагаемое закатом, и размеры последнего: «С чего полагается подать на бедных? — С золота, с серебра, с верблюдов, коров, овец, пшеницы, ячменя, проса, дурры, бобов, гороха, риса, изюма и фиников. — С какого количества золота берется подать на бедных? — Нет подати с того, что меньше двадцати мискалей, а если дойдет до двадцати, то с них полагается полмискаля и с того, что больше — по такому же расчету. — С какого количества серебра полагается подать? — Нет подати с того, что меньше двухсот дирхемов, и если дойдет до двухсот, то с них полагается пять дирхемов, а с того, что больше, — по такому же расчету. — Со скольких верблюдов полагается подать? — С каждых пяти — одна овца, до двадцати пяти, а с двадцати пяти — годовалая верблюдица — Со скольких овец полагается подать? — Когда дойдет до сорока, с них одна овца».

Закат взимается один раз в год с разного вида имущества в определенные сроки по лунному календарю. Его можно уплачивать как натурой, так и деньгами.

ЗАМЗАМ (ЗЕМЗЕМ)

Источник (колодец) в Мекке, возникший по воле Аллаха. Предание гласит, что Ибрахим оставил свою наложницу Хаджар и сына Исмаила в пустынной Мекканской долине, где не было ни воды, ни растительности. Запасы воды у матери с сыном иссякли, а Хаджар не могла найти источника, чтобы утолить жажду Исмаила. Изнемогая под палящим солнцем, она в поисках воды металась между холмами Сафа и Марва. Семь раз она пробежала между двумя холмами, а когда вернулась к сыну, то увидела, как он, плача, ударил ножкой по иссохшей земле — и вдруг из-под его пятки забила ключом вода. Так возник священный источник Замзам.

Около источника Замзам вскоре поселились бедуины из аравийского племени джурхум, которые и построили город Мекку. Среди этих людей вырос Исмаил, поэтому о нем говорят: «Исмаил — сын арабов». Сегодня испитие воды из источника Замазам — часть обрядов, совершаемых во время хаджа.

ЗИКР

Суфийское молитвенное радение, обычно совершаемое в пятницу. Состоит из нескольких богопоминаний, сопровождаемых ритуальными движениями. Цель зикра — погружение в созерцание Бога.

Немецкий востоковед П. Кале оставил описание зикра в суфийском братстве Салманийа:

«Участники хадарата рассаживаются по кругу. В центре садится халиф-сахиб ал-лайла [руководитель ночного бдения]. По его знаку накибалмаджлис [«распорядитель собрания»] открывает собрание молитвой… Еще сидя, участники проговаривают первую часть шахады — «Ла илаха илла-л-Лаху», — примерно 20–30 раз. При следующих словах «Хува, хува, хува, Аллах» («Он, Он, Он, Бог») халиф встает и дает всем знак подняться. Фраза «Хува, хува, хува, Аллах» превращается в «Хува, Аллах, хува». При первом произнесении слова «Аллах» тела дервишей наклоняются влево, при втором — вправо, а слово «хува» проговаривается между наклонами вбок. Все это длится около 20 минут. Определенный темп задает халиф. Затем словосочетание изменяется, следуют фразы «Хува Аллах, хай ива даим»(«Он Бог, Сущий и Предвечный») и «Йа азиз, йа азиз» («О Всевышний, о Всевышний»). При произнесении первой фразы тело поворачивается налево, а второй — направо. Все говорят шепотом. При следующей фразе «Аллах кадир» («Боже Всемогущий») дервиши наклоняют головы вперед на первое слово и откидывают назад на второе. То же делается при произнесении фразы «Аллах даим» («Бог Предвечный»). Конец зикра образуют повторяемые все быстрее и быстрее непрерывные восклицания «Аллах», сопровождаемые наклонами влево и вправо. Затем все садятся. Накиб ал-маджлис читает молитву. После нее все участники целуют руку халифу и расходятся».

ЗУЛ-КАРНАЙН

Буквально «Двурогий». Имя, присвоенное мусульманской фольклорной традицией Александру Македонскому. Согласно арабским версиям средневекового «Романа об Александре», Искендер Зул-Карнайн получил от Аллаха «великую власть» и двинулся походами на восток и на запад. На западе он дошел до места, где солнце «никнет в зловонный источник», а на востоке достиг «места между двумя преградами»: обитатели этого места согласились платить Зул-Карнайну дань, если он защитит их от народов йаджудж и маджудж. Коран гласит, что Искендер построил стену, отделившую эти народы: «Они сказали: «О Зул-карнайн, ведь Йаджудж и Маджудж распространяют нечестие по земле; не установить ли нам для тебя подать, чтобы ты устроил между нами и ними плотину?»

Он сказал: «То, в чем укрепил меня мой Господь, лучше; помогите же мне силой, я устрою между вами и ними преграду. Принесите мне кусков железа». А когда он сравнял между двумя склонами, сказал: «Раздувайте!» А когда он превратил его в огонь, сказал: «Принесите мне, я вылью на это расплавленный металл».

И не могли они взобраться на это, и не могли там продырявить.

Он сказал: «Это — по милости от моего Господа. А когда придет обещание Господа моего, Он сделает это порошком; обещание Господа моего бывает истиной»» (18:93–98).

Считается, что прозвище «Двурогий» Александр получил благодаря своим изображениям в образе египетского бога Амона.

ИБЛИС

Падший ангел, отказавшийся признать волю Аллаха и подчиниться человеку. Коран вкладывает в уста Иблиса такие слова: «Я — лучше его: Ты создал меня из огня, а его создал из глины» (7:11). За своеволие Иблис был изгнан с небес и поклялся всюду вредить людям. Пробравшись в Джанну, он совратил Адама и Хавву, однако наказание Иблиса отложено до Страшного суда, после которого он вместе с грешниками будет низвергнут в преисподнюю.

Иблиса также называют шайтаном и врагом Аллаха.

ИБРАХИМ

Один из пророков-предшественников Мухаммада, отец Исхака и Исмаила и, через своих сыновей, родоначальник евреев и арабов. Вместе с Исмаилом Ибрахим восстановил Каабу, разрушенную всемирным потопом. Отпечаток его стопы на камне близ Каабы считается одной из важнейших мусульманских святынь.

Ибрахим первым среди людей стал исповедовать и проповедовать единобожие. Вера его была настолько крепка, что он готов был принести в жертву собственного сына, когда Аллах потребовал жертвы. По Корану, именно вера Ибрахима, а не иудаизм и не христианство, исказившие первоначальное учение, есть истинная вера: «Или вы скажете, чтоИбрахим, и Исмаил, и Исхак, и Йакуб, и колена были иудеями или христианами? Скажи: «Вы больше знаете или Аллах? Кто же нечестивее того, кто скрыл у себя свидетельство Аллаха? Поистине, Аллах не небрежет тем, что вы делаете!»» (2:134), «Ибрахим не был ни иудеем, ни христианином, а был он ханифом предавшимся и не был из многобожников. Самые близкие к Ибрахиму люди, конечно, те, которые за ним последовали, и этот пророк и те, которые уверовали. А Аллах — друг верующих» (3:60–61), «Поистине, Ибрахим был имамом, верным Аллаху, ханифом, и не был он из числа многобожников, благодарным за милости Его; избрал Он его и повел на прямой путь. И даровали Мы ему в здешнем мире благо, и, поистине, в будущем он — из числа праведных!» (16:121–123).

Аллах ниспослал Ибрахиму Свитки — священный текст, гласивший об единобожии.

По Корану, именно Ибрахим установил паломничество к Каабе:

«И вот, сделали Мы этот дом сборищем для людей и надежным местом: «И возьмите себе место Ибрахима местом моления». И Мы заповедали Ибрахиму и Исмаилу: «Очистите Мой дом для совершающих обход, и пребывающих, и преклоняющихся, и падающих ниц!»

И вот сказал Ибрахим: «Господи! Сделай это страной безопасной и надели обитателей ее плодами, — тех из них, кто веровал в Аллаха и в последний день». Он сказал: «А тем, которые не уверовали, Я дам в пользование ненадолго, а потом силой приведу их к наказанию огнем». Скверно это возвращение!

И вот, Ибрахим воздвигает основы дома, и Исмаил: «Господи наш! Прими от нас, ведь Ты, поистине — слышащий, знающий!»» (2:119–121).

ИДАЛ-АДХА

Праздник жертвоприношения, один из двух канонических праздников ислама, более известный под тюркским названием Курбан-байрам. Начинается 10-го числа месяца зул-хидджа и заканчивается в день завершения паломничества в Мекку.

ИД АЛ-КАБИР

Буквально «Великий праздник». См. Ид ал-адха.

ИД АС-САГИР

Буквально «Малый праздник». См. Идал-фитр.

ИД АЛ-ФИТР

Праздник разговения, один из двух канонических праздников ислама, отмечается в первый день месяца шавваль, сразу по истечении «постного» месяца рамадан. Более известен под тюркским названием Ураза-байрам.

ИДЖМА

В мусульманском праве единое мнение правоведов.

ИДЖТИХАД

В мусульманском праве «благочестивое усердие», с которым только и допускается высказывать собственное мнение по какому-либо спорному вопросу. Согласно суннитским мазхабам (ханафиты, ханбалиты, маликиты, шафииты), «врата иджтихада» закрыты, то есть разработка основных положений вероучения, обрядов, нравственности и общественных устоев завершена. Мазхаб шиитов-джафаритов не признает «врата иджтихада» закрытыми.

ИКАМА

Второй призыв к молитве, раздающийся непосредственно перед ее началом. Икама состоит из тех же молитвенных возгласов, что и азан, но все они повторяются только по одному

разу.

ИМАМ

Предстоятель на молитве, руководитель богослужения. Первым предстоятелем, согласно Сунне, был Пророк Мухаммад.

В понимании суннитов имам по сей день остается именно предстоятелем на молитве, тогда как шииты расширили значение этого слова. По их учению, имам — законный правитель мусульманской общины, то есть человек из семьи Пророка. По этому учению, первым имамом считается Али ибн Абу Талиб.

Шиитская традиция двунадесятников насчитывает двенадцать имамов, последним из которых признается потомок Пророка, также носивший имя Мухаммад. Загадочное исчезновение этого имама привело к возникновению учения о «сокрытом имаме», которого Аллах укрыл до поры от людей в недосягаемом месте. Предание гласит, что в назначенный срок он вернется к людям и восстановит на земле справедливость.

С титулом имама связано название шиитских государств — имаматы.

ИМАН

Вера, «хранимая в сердце», то есть вера как таковая, а не внешнее ее проявление (соблюдение культа).

ИНДЖИЛ

Священный текст, ниспосланный Аллахом пророку Исе. ИСА

Один из пророков-предшественников Мухаммада, «речение Истины», как называет его Коран, сын девы Марйам и посланник Аллаха к израильтянам. По Корану, еще в колыбели Иса поведал о своем предназначении: «Он сказал: «Я — раб Аллаха, Он дал мне писание и сделал меня пророком. И сделал меня благословенным, где бы я ни был, и заповедал мне молитву и милостыню, пока я вижу, и благость к моей родительнице и не сделал меня тираном, несчастным. И мир мне в тот день, как я родился, и в день, что умру, и в день, когда буду воскрешен живым!»» (19:31–34).

Принято считать, что Иса «синонимичен» христианскому Иисусу, однако Коран отрицает божественность Исы и христианское представление о Троице: «И сказали христиане: «Мессия — сын Аллаха». Эти слова в их устах похожи на слова тех, которые не веровали раньше. Пусть поразит их Аллах! До чего они отвращены!

Они взяли своих книжников и монахов за господ себе, помимо Аллаха, и Мессию, сына Марйам. А им было повелено поклоняться только единому Богу, помимо которого нет божества. Хвала Ему, превыше Он того, что они Ему придают в соучастники!» (9:30–31).

Пророк Иса после исполнения своей миссии был взят Аллахом на небо. Перед концом света он вновь появится на земле, чтобы победить обманщика Даджжала и установить царство справедливости.

ИСЛАМ

Букв. «покорность». Первоначально — откровение, ниспосланное Аллахом Мухаммадом, затем — вероисповедание и образ жизни населения мусульманских государств. Наряду с христианством и буддизмом ислам признается мировой религией. На сегодняшний день эту веру исповедуют свыше 1 миллиарда человек.

По замечанию Л. С. Васильева, «ислам, пожалуй, наиболее сильная из религий мира. Это объясняется, в частности, тем, что как религиозная доктрина и форма социальной организации он всегда играл на мусульманском Востоке несколько иную роль, нежели, скажем, христианство на Западе. Никогда, даже в пору полного своего господства над людьми, в периоды самых жестоких гонений и разгула инквизиции, христианство не вытесняло полностью светской власти. Ислам же заполонил собой все поры мусульманского общества, определил характер экономических отношений и формы политической администрации, социальную структуру, культуру и быт правоверных. Духовная жизнь в исламских странах протекала в рамках ислама, была исламской как по сути, так и по форме. И хотя мусульманские мыслители свободно оперировали философскими категориями, не имевшими ничего общего с вероучением, все равно ислам был тем фундаментом, на котором стояли и от которого отталкивались правоверные. Можно было спорить по поводу неясных мест Корана, оспаривать те или иные суры и хадисы, становиться на точку зрения того или иного мазхаба, той или иной секты, но нельзя было выступить против ислама ни прямо, ни даже косвенно. Нельзя было не потому, что это кем-то категорически воспрещалось, а потому, что в условиях всеобщности ислама, его интегральности выступить против него означало выступить против всего того, что есть в жизни и обществе мусульман, то есть противопоставить себя этому обществу, оказаться вне его и вне закона.

Из всех религиозных систем современного мира ислам остается одной из наиболее значительных сил. И сила ислама не в количестве его адептов (число христиан или буддистов в мире вполне сопоставимо с числом мусульман), но, прежде всего, в той идейно-институциональной структурной слитности вселенской мусульманской общины, основы которой были заложены еще Мухаммадом. Для ислама в наибольшей степени характерна интегрирующая функция религии, которая предстает здесь в своей наиболее наглядной и действенной форме».

ИСМАИЛ

Сын пророка Ибрахима, добровольно согласившийся быть принесенным в жертву во имя Аллаха. В память об этом событии и чудесном спасении Исмаила (ангел возвестил его отцу Ибрахиму, что это было испытание Аллаха) в мусульманских странах ежегодно отмечается Праздник жертвоприношения — Ид ал-адха, или Курбан-байрам.

В Мекке Исмаил породнился с местным племенем, поэтому мусульманская традиция считает его прародителем северных арабов.

ИСМАИЛИТЫ

Шиитская секта, приверженцы Исмаила, старшего сына шестого имама Джафара ас-Садика. Поскольку Исмаил умер на три года раньше отца и поскольку Джафар назначил своим преемником четвертого сына Мусу ал-Казима, а не внука от Исмаила, часть шиитов откололась от общины, признав имамом Мухаммада, старшего сына Исмаила. Противостояние исмаилитов и имамитов (сторонников ал-Казима) растянулось на много лет.

Согласно одной из исмаилитских доктрин, Мухаммад ибн Исмаил — последний имам, со смертью которого в мир должен прийти спаситель ал-Каим ал-Махди. Этого учения придерживались исмаилиты-семиричники, или карматы. По учению же низаритов и фатимидских (египетских, наименование по Фатимидскому халифату, существовавшему в Северной Африке в 909-1171 годах) исмаилитов, преемственность имамов продолжалась. По замечанию М. А. Родионова, «опираясь на учение древнегреческого философа Платона и его последователей, исмаилиты создали развитую теорию Вселенной, в которой время делится на циклы, а миры последовательно творятся абсолютным Богом с помощью эманаций-излияний (файд). Они соединили единобожие с множественностью духовных и материальных проявлений Божества, а также приняли учение о переселении душ».

ИСНАД

В мусульманском праве способ фиксации знания, передаваемого «по наследству», от первоисточника к последующим «стадиям». Способ иснад является главным критерием отбора хадисов и установления их достоверности. Различают сильный и слабый иснад. Сильным иснад признается в том случае, когда его связывают с именами ближайших сподвижников и родственников Мухаммада. Слабый иснад — имеющий пропуски или восходящий к сомнительным источникам.

А. А. Хисматулин видит в иснаде проявление принципа силсила («цепи»), который является неотъемлемой частью мусульманского образа жизни: «Принцип силсила пронизывает насквозь всю культуру и присутствует практически во всех значимых сферах жизни мусульманского общества, связанных с трансляцией какого-либо наследия. Одновременно он уравнивает каждое из звеньев цепи, низводя его до уровня простого передатчика традиции, ничем не отличающегося от многих других, и не требует от него привносить ничего нового от себя, но в то же время придает ему статус носителя традиции, важного связующего элемента, определяя его место, цель жизни и, что самое главное, заставляя его отвечать условиям, при которых осуществляется трансляция».

ИСРАИЛ (АСРАИЛ)

Ангел смерти, один из четырех приближенных к Аллаху ангелов. Об Исраиле и других ангелах смерти Коран говорит: «Клянусь вырывающими с силой, извлекающими стремительно, плавающими плавно, опережающими быстро и распространяющими приказ!» (79:1–5). Предание гласит, что Исраил был сделан ангелом смерти после того, как сумел вырвать из сопротивлявшейся земли глину для создания Адама.

Когда с Древа жизни слетает лист с именем человека, которому суждено умереть, Исраил в течение сорока дней разлучает между собой тело и душу умирающего. У праведных он изымает душу осторожно, а у грешников — резким движением.

ИСРАФИЛ

Ангел-вестник Страшного суда. В канун этого события Исрафил встанет на горе над Иерусалимом и звуками трубы возвестит о воскрешении мертвых.

ИФРИТЫ

Особый род джиннов. Согласно Корану, именно один из ифритов взялся принести Сулайману трон царицы Савской: «Сказал Ифрит из джиннов: «Я приду к тебе с ним, прежде чем ты встанешь с места; я ведь для этого силен и верен» (Коран 27:39). В арабском фольклоре ифрит — дух умершего насильственной смертью. Считается, что из каждой капли крови убитого возникает по ифриту. Эти ифриты принимаются разыскивать убийцу и, если находят, — не дают тому покоя. Обликом ифриты напоминают призраков, у них полупрозрачные тела, но налитые кровью глаза. А в некоторых поздних источниках утверждается, что на поясе у каждого ифрита висит пистолет. Единственный способ избавиться от ифритов — вбивать гвозди в пятна крови, пригвождая таким образом джиннов к земле.

ИХРАМ

Особое состояние внешней и внутренней чистоты, необходимое для вступления в Мекку во время совершения паломничества.

Так же называется одеяние паломников, состоящее из двух отрезов простой белой ткнаи.

ЙАДЖУДЖ И МАДЖУДЖ

Чудовищные народы, противники истинной веры, обитающие далеко на востоке. По преданию, эти народы отгородил железной стеной от мира правоверных Искендер Зул-Карнайн (Александр Македонский). В «Искендер-наме» Низами говорится:

За грядой этих гор, за грядою высокой, Страшный край растянулся равниной широкой.

Там народ по названью яджудж. Словно мы, Он породы людской, но исчадием тьмы

Ты сочтешь его сам. Словно волки, когтисты Эти дивы, свирепы они и плечисты.

Их тела в волосах от макушки до пят, Все лицо в волосах. Эти джинны вопят

И рычат, рвут зубами и режут клыками. Их косматые лапы не схожи с руками.

На врагов они толпами яростно мчат, Их алмазные когти пронзают булат. Только спят и едят сонмы всех этих злобных. Каждый тысячу там порождает подобных…

Царь, яджуджи на нас нападают порой. Грабит наши жилища их яростный рой,

Угоняет овец пышнорунного стада,

Всю сжирает еду. Нет с клыкастыми слада!..

Чтоб избегнуть их гнета, их лютой расправы Убиенья, угона в их дикие травы,

Словно птицы, от зверя взлетевшие ввысь, На гранит этих гор мы от них взобрались.

Нету сил у безмозглого злого народа Ввысь взобраться. Но вот твоего мы прихода

Дождались. Отврати от покорных напасть! Дай, о царь, пред тобой с благодарностью пасть!»

И, проведав, что лапы любого яджуджа Опрокинут слонов многомощного Уджа,

Царь воздвиг свой железный, невиданный вал, Чтоб до Судного дня он в веках простоял1.

Перед концом света йаджудж и маджудж сломают эту стену, покорят весь мир, выпьют всю воду из Тигра, Евфрата и Тивериадского озера и перебьют всех людей. Во главе этих народов встанет искуситель Даджжал. Аллах погубит их, наслав червей, которые закупорят им уши, носы и горла.

Абу Хамид ал-Газали. Воскрешение наук о вере. М., 1980.

Азиз ад-Дин ибн Мухаммад Насафи. Зубдат ал-хакаик // Суфизм в контексте мусульманской культуры. М., 1989.

Ибн ал-Араби. Мекканские откровения. СПб., 1995.

Ирано-таджикская поэзия: Рудаки. Носир Хисроу. Омар Хайям. Руми. Саади. Хафиз. Джами. М., 1974.

Коран: Русский пер. акад. И. Ю. Крачковского. М., 1963.

МухйидДин Абу Закарийа ибн Шариф ан-Навави. Рийаз ас-Салихин (Сады правоверных). Душанбе, 2002.

Омар Хайям. Рубаи. М., 1998.

Страбон. География. М., 1993.

Тысяча и одна ночь. М., 1929.

Фарид ад-Дин Аттар. Зикр Малика Динара // Суфизм в контексте мусульманской культуры. М., 1989.

Фарид ад-Дин Аттар. Зикр Хасана Басри // Суфизм в контексте мусульманской культуры. М., 1989.

Хишам ибн Мухаммад ал-Калби. Книга об идолах. М., 1984.

Апшерони А. Ислам вчера, сегодня и завтра. Астана, 2002. Васильев Л. С. История религий Востока. М., 2000. Бартольд В. В. Сочинения. Т. 6. Работы по истории ислама и Арабского Халифата. М., 1966.Бертельс Е. Э. Избранные труды. Т. 3. Суфизм и суфийская литература. М., 1965.

Гольдциэр И. Ислам и арабское общество. СПб., 1904.

Грюнебаум Г. фон. Классический ислам. М., 1988.

Дози Р. Исламское вероучение и богопочитание. СПб.,

1904.

Дози Р. Коран, Сунна и легенды. СПб., 1904. Дози Р. Мухаммад. СПб., 1904. Журавский А. В. Ислам. М., 2004.

Журавский А. В. Представления о человеке в Коране и в Новом Завете // Страницы. 1996. № 3.

Игнатенко А. А. Обыкновенный ваххабизм // Русский журнал, сентябрь 2001 г.

Игнатенко А. А. Расколотая умма в ожидании Судного дня // Отечественные записки, 2003, № 5.

Идрис Шах. Путь суфиев. М., 1997.

Ирмияева Т. Ю. История мусульманского мира от Халифата до Блистательной Порты. Челябинск, 2000.

Ислам: Энциклопедический словарь. М., 1991.

Климович Л. В. Книга о Коране, его происхождении и мифологии. М., 1986.

Королев К. М. Энциклопедия сверхъестественных существ. М., 1997; второе издание, с испр. и доп. М.; СПб., 2003.

Королев К. М. Энциклопедия символов, знаков, эмблем.

М.; СПб., 2004.

Крымский А. Е. Об источниках и пособиях для истории Мухаммада. М., 1904.

Кулиев Э. Р. На пути к Корану. М., 2003.

Мелетинский Е. М. [Гл. ред., авт. ст. ]: Мифология: Большой энциклопедический словарь. М., 1998.

Мифы народов мира. Энциклопедия: В 2 т. / Под ред.

С. А. Токарева. М., 1982.

Пиотровский М. Б. Коранические сказания. М., 1991.Религии мира: Энциклопедия. М., 1999.

Родионов М. А. Ислам классический. СПб., 2004.

Салье М. А. Комментарии к сказкам 1001 ночи // Тысяча и одна ночь. М., 1929.

Суфизм в контексте мусульманской культуры. М., 1989.

Хисматулин А. А. Суфизм. СПб., 2003.

Шюон Ф. Понять ислам // Вопросы философии. 1994. № 7–8.

Элиаде М. Словарь религий, обрядов и верований. М.;

СПб., 1997.

Энциклопедия мистических терминов. М., 1998.