БЛОКПОСТ-47Д. Буква «Д» в номере означает, что блокпост стоит у дороги. А на дорогах войны всякое случается…
Буква «Д» в номере означает, что блокпост стоит у дороги. А на дорогах войны всякое случается.
Что здесь будет?
Будут лаконичные и выразительные места, где читающие домохозяйки растроганно всплакнут возле скворчащей на кухонной плите сковородки, ветераны, лёжа на прохудившихся диванах, повторно перелистнув полюбившиеся страницы (дошли сведения, что все страницы первой книги «Служба нарядов» уже копируют на множительной технике), угрюмо нахмурят мужественные брови, вспомнив былое.
Набравшиеся ярких впечатлений выпускники школ и гимназий, чтобы откосить от службы в армии, подтянувшись по всем общеобразовательным дисциплинам, радуя родителей, поторопятся поступать в институты или нарожать детей, чем произведут демографический взрыв в стране, что в свою очередь, несомненно, скажется на обороноспособности нашей любимой Родины. И все вместе посмеются над доброй шуткой.
Чтобы передать Читателю дух войны, приводятся засекреченные тексты некоторых документов, в которых отдельные пункты никакого отношения к сюжету не имеют. По понятным причинам в них изменены или затёрты имена, установочные цифры дат, номеров подразделений, и другое. Менять стиль написания и слова в этих бесценных свидетельствах ратного подвига российских воинов, у автора рука не поднялась.
Строчить рассказы — это намного проще чем, к примеру, музыку выдумывать. В музыкальной грамоте всего семь нот, сочиняя симфонию мозга за мозгу заскочит. А писать — совсем другое дело, — тут уж только успевай слова вставлять, облекая высосанный из пальца сюжет — арматуру скульптурной словесной глиной.
По субботам и воскресеньям, все двенадцать начальников, считая меня «разгильдяем высшей степени», всё равно категорически запрещают появляться на работе. Чем заняться отъявленному бездельнику в свободное время? Только и остается, что окунаться в пучину порока и безобразной страсти, прямо на глазах у своей благоверной, ни о чём не подозревающей супруги, со своей молоденькой подружкой по имени Муза и писать. Не фривольные докладные и закладные, а совершенно «сурьёзные» труды. Компьютер, в свою очередь, проявит назойливую инициативу, исправит все ошибки и проставит все точки, даже над «и».
Уцелевшая группа спецназа, под покровом ночи уходя от преследования сепаратистов, пробиралась в равнину. К своим, на запад.
На востоке, за скалами, чем-то напоминая зарницу, вспыхивали рваные отблески артиллерийских разрывов, кратковременно освещая непроницаемые тучи. Доносилось глухое бубнение далёкой канонады. Над безразличной ко всему происходящему безымянной высотой 4009 гроздьями висели осветительные мины. Там, где проходила линия фронта, буквально на днях оказался глубокий вражеский тыл.
Уже тридцать семь суток, теряя последние капли надежды, бойцы, питаясь дождевыми червями и запивая затхлой водой из изредка попадавшихся на пути придорожных канав, с боями прорывались из огненного кольца. Из этой жуткой клоаки.
— Мы все умрём! — Пытаясь передёрнуть заржавевший затвор автомата, тоскливо прохрипел Лысый. Справа от него прошелестел рой свинца. Одну пулю Лысый с клацаньем челюстей всё-таки зацепил зубами и злобно выплюнул в лужу. Она зашипела.
— Хочу бабу и белый унитаз!
— Прекратить истерику! Наконец-то я нашёл здесь достойного противника. — Сыскал в себе силы ответить командир, обматывая себе кровоостанавливающим резиновым жгутом израненную шею, — Ты что, не изучал параграф семьдесят восемь? Мы за просто так не сдаёмся!
С опорой на автомат встал на перебинтованные ноги и принял монументальную позу воина-освободителя.
К командиру, оставляя за собой широкий кровавый след, подполз один из ратоборцев и, вложив ему в руку древко Знамени, еле слышно прошептал:
— Товарищ старший лейтенант… — Но силы покинули его, и он красиво испустил дух.
Направив собриный взгляд куда-то в светлое будущее, старший спецгруппы произнёс, как отрезал:
— Этого не будет!
— Этого не будет! — С таким же бесстрашным убеждением вторит автор, выключая доставший до поджелудочной железы телевизор. Будет суровая, совершенно не похожая на кинобоевики, документально зафиксированная некрасивая, лапотная правда жизни.
И, устроившись поудобнее в инвалидной коляске, которую выбивал у властей всего лишь каких-то неполных семь лет, обращается к Читателям:
— Ну что, готовы?
— Да, да!
— Не томи!
— Ну, погнали…
— …А ты Гоша, в Сочах бывал когда-нибудь?
— Какие-такие сочи-мочи? Ты у нас в Якутии не был. И никаких Сочей не надо. Природа-а — обалдеешь! — Два солдата сапёрного подразделения шли по Старопромысловскому шоссе Грозного во главе инженерно-разведывательной колонны. Сдвинув одну чашку наушников на висок, чтобы лучше слышать друг друга, миноискателями прощупывали каждый свою сторону обочины. — Слышь, Ляксей, на дембель ко мне поедешь? Такие места покажу, обалдеешь! Охота-а, рыбалка-а — обалдеешь! А Лена-а…
— А в Сочах девки-и — обалдеешь! — В тон Георгию вторит Алексей.
— Я те про нашу реку говорю…
— Оп-па!.. Стой-ка! — Внезапно перебивает Алексей своего товарища и оборачивается назад, — Товарищ старший лейтенант, впереди справа на полпервого двадцать пять коробка!
Командир делает знак рукой — колонна останавливается. Солдаты забегают за броню БТРа. По подозрительной картонной коробке, так же укрывшись за боевую машину, стреляет снайпер. Ничего не происходит. Сапёры, приняв все меры предосторожности, всё-таки проверяют содержимое, как-никак, а проходить-то мимо. Картонка оказалась пустая. Движение возобновляется.
Прерванный трёп родолжается:
— А что, как вы там, в тундре то живёте? Алмазы, небось, ногами пинаете?
— Да достали вы все уже с этой тундрой. — Привычно и беззлобно возмущается младший сержант. — Правду говорю — не верят, врать начинаю — как мамонта жарим, дык…
— Да ладно…
— Чего «ладно»? — Делая напор на звук звук «и», — «Цивилизация» хренова! Щас помну те каску!
— Да ладно, чего ты? Вот разошёлся… Ваш ОМОН вчера прилетел. У нас, в Ханкале ночевали. Кого-нибудь видел?
— Вернёмся — увижу. Да они, наверное, уже дальше уехали, на «сорок седьмой». — Гоша мельком глянул по сторонам, — А это что за улица?
— Трестовская.
— А что это значит?
— Да хрен его знает. Конторская, что ли?
— Ну и жара. Домой хочу. Знаешь, зимой у нас, когда солнце видно, так оно белое какое-то.
— Это как? — Алексей опять не удержался, — Десять месяцев — зима, а остальное — лето?
— Ну, в такое время — тоже жарко. — Георгий не захотел замечать древнего прикола, — Как здесь в конце августа. Только воздух сухой, легче как-то. А здесь тоже жить можно, пока что только один раз при выборе специальности ошибся. А так ничего, ходим — не бегаем, не потеем.
— И заметь, никто не подгоняет, а главное — не обгоняет.
— Уважа-ают. — Иронично соглашается Гоша.
Некоторое время угрюмо шли молча. Сзади, шевеля стволом крупнокалиберного пулемёта и громко дребезжа открытыми заслонками радиатора, бурчит ротный бэтр.
Алексей опять вспоминает первоначальную тему разговора:
— Слыхал, говорят в Шали у артиллеристов москаль один в сочи убёг с автоматом. Третий день ищут. Здесь, в городе искали. Наших подымали.
— Кто такой?
— Да ты знаешь — Антипин. Сам по себе какой-то. Ни с кем не разговаривает, и ваще… Ну, «Чмырь» такой…
Страшный разрыв фугаса не дал закончить фразу. Все бойцы, находящиеся в колонне, увидели как от внезапно поднявшегося огненного фонтана, внезапно возникшего слева от дороги, безвольными невесомыми манекенами, окутанные огнём и чёрным дымом, высоко подлетев, отлетели два тела солдат-сапёров. Ощутимо дрогнула, стряхнув пыль с травы, земля. Со стороны одиноко стоящего разрушенного здания, метрах в ста от шоссе, прозвучала длинная пулемётная очередь. Завязался бой…
2.07…г. в 9.47 при проведении инженерной разведки 7 ОИСР 7 ОБРОН на маршруте ПВД 7 оброн — Старопромысловское шоссе пер. дорог Старопромысловского шоссе, ул. Трестовская (Н-2-69) г. Грозный в кв. (К-4-33) произошел подрыв фугаса слева по ходу движения, в результате подрыва получил ранения несовместимые с жизнью 2-й номер расчета ИРД старший сапер 7 оиср мл. с-т А…ев Георгий Антонович, диагноз: МВТ, открытое проникающее ранение черепа, отрыв левой верхней конечности по уровень верхней трети предплечья, множественные осколочные ранения. Фугас был установлен в 3-х метрах от обочины дороги перед ж/б столбом и состоял из заряда ВВ (0,6–0,8 кг в тротиловом эквиваленте), управлялся по проводам, линия управления длинной 100 метров была протянута к разрушенному зданию, диаметр воронки 40 см, глубина 10 см.
Установочные данные: старший сапер 7 оиср 7 оброн младший сержант А…ев Георгий Антонович 14.12.198Х г. р., якут, холост, образование средне-специальное, призван Якутским ГВК 20.05… г., в/б АС-7777704, л/н ЕА-006777.
Мать… Отец… Брат… Сестра…
Домашний адрес…
Причиной подрыва является активизация деятельности НВФ, направленная на поражение личного состава ИРД.
«Чмырь» — Дмитрий Антипин, солдат срочной службы, призванный из матушки-Москвы, сутки обитал в развалах пригорода Грозного, питаясь яблоками которые, не утруждаясь, находил в давно заброшенных одичавших садах.
Не забывая тщательно записывать каждый свой шаг в заветный блокнот, подаренный заботливой мамой на проводах в военкомате, спрятал автомат с подсумком в каком-то неприметном подвале, и на перекладных товарняках добрался, несмотря на длительные стоянки, буквально за неполные сутки, до столицы Ингушетии — Назрани.
Поражаясь своей крайней удачливости, намеревался было уже пойти искать нефтяной состав, отправляющийся в Осетию, в Моздок. Чтобы там, уже в мирной обстановке отдышаться и найти выходы на Москву. Как вдруг, совершенно незаметно для себя, оказался притёртым к бетонному ограждению станции и в плотном окружении молчаливых и злых бородатых не то чеченцев, не то ингушей. А может и то и другое.
Минуту или две стояли в полном молчании. Бородатые — совершенно хладнокровно, Дима же наоборот. Совсем наоборот, — замешательство трансформировалось в душевную панику. Он уже прекратил бестолково озираться по сторонам, будто мамку потерял и стоял неподвижно как в гипнотическом трансе.
Перед внутренним взором, в доли секунды, прокрутилась вся киноплёнка его короткой жизни. Даже всплыл, казалось бы и невозможный для человеческой памяти, образ его нежной мамы, держащей на своих любящих руках намокший свёрточек с самим Димочкой, с соской во рту и лупящий на неё, вызывающие умиление, удивлённые глазки.
Затем, как в скоростном диафильме, пошли фотки со сценами из сопливого детства, юности и первая наивная девочка-провинциалка.
Вспомнилась строгая толстая капитанша с лицом профессиональной садистки, прибывшая из Ханкалы, которая однажды проводила в роте трёхчасовую воспитательную работу с личным составом. Вся работа представляла собой коллективный просмотр трофейной видеокассеты, где точно такие же бородатые бандиты хладнокровно или расстреливали или, весело смакуя процесс, в режиме жуткого конвейера, профессионально отрезали безропотным пленным солдатам и офицерам головы. После чего тела молоденьких солдат ещё долго дёргались в конвульсиях.
На этом месте плёнка оборвалась.
«А может это и есть те самые звери?» — С трепетом в области солнечного сплетения подумал Дима, — «Лица то — один к одному… Господи, Господи, Господи…».
Дальше последовали движения. Один враг, с пугающим спокойствием, обшарил все Димины карманы, — из солдатской груди непроизвольно вытиснулось какое-то подобие тихого щенячьего поскуливания. Будто сама Смерть прошлась по телу холодными костистыми руками.
Бородач выудил пачку писем, военный билет, деньги и блокнот с авторучкой. Толпа стала о чём-то долго и эмоционально толковать. Причём разговоры разговаривали одновременно все разом, без исключения. Антипин, хоть и был крайне напуган, но проявил наблюдательность — его между собою явно делили две группы человек по шесть-восемь каждая.
Тот же бородатый, с глазами навыкат, опять отвлёкся от интересной беседы:
— Эй ты, чмырь, как зовут?
— Чмырь… э-э… — Потряс головой, — Дима!
— Ботинки снимай! — И снова увлёкся пересудами.
Неподалёку, возле вонючей мусорной кучи, что-то не поделив между собою, вяло дрались две тощие вороны.
Пока Дима развязывал трясущимися руками неподдающиеся длинные обувные шнурки, возле ватаги абреков затормозила пропылённая машина «ГАЗ-66» с плотно закутанным, местами прогнившим, брезентом кузовом и насквозь проржавевшими крыльями. Из кабины выглянуло улыбчивое лицо, тоже кавказской национальности, с ярко выраженными печальными глазами и сигареткой в зубах:
— Салям уалейкюм!
— Салям, Джамал! Откуда едешь, из Дарго?
— Нет, отсюда в Ханкалу, товар набрал.
Дальше разговор пошёл опять на местных наречиях. Причём вся банда тыкала в солдата пальцами и нервничала, а Джамал совершенно спокойно их выслушивал, временами вставляя какие-то фразы и при этом не забывая улыбаться. В незнакомой речи явственно звучали бывшие на слуху авторитетные имена: Джамбеков Махмад, Хошмутдин, Муса Ахмадов, Ризван, Калашников.
Через некоторое время все угомонились. Галдёж прекратился. Джамал на секунду исчез на заднем плане в своей просторной кабине и высунул в раскрытое окно автомат Калашникова и толстую пачку денег. Один из бандитов всё это принял — у Димы ёкнула миокарда и стало совсем плохо. Абрек повесил автомат на плечо — Димино сердце несколько унялось.
Водителю передали письма, военбилет и блокнот. Деньги с ботинками «забыли». Чмырь стал догадываться что, не отходя от железнодорожной кассы, две группировки приняли компромиссное решение и произошёл натуральный обмен. И его движение по жизни опять круто меняет направление. Успокаивало только то, что сам он на неопределённое время остаётся живым.
Джамал крикнул солдату:
— Эй, ты, садись! Быстрее давай! — Большим пальцем правой руки указал внутрь своей кабины.
Банда расступилась, Антипин покорно и обречённо прошёл сквозь толпу, кто-то из последних подставил ногу, — Дима чуть не упал, все заржали. Вобрав голову в плечи, сел в машину. Ещё не захлопнулась пассажирская дверь, а Джамал уже рванул по газам.
Напуганные шумом двигателя и визгом лысых колёс вороны, с громким карканьем, разлетелись в разные стороны.
До выезда из города молчали, Джамал рулил и тоскливо мычал какую-то мелодию, от которой у Чмыря почему-то ещё больше затряслись поджилки. Новый хозяин закурил, с шиком пустил тонюсенькую струйку дыма и произнёс:
— Самого то как звать?
— Рядовой Антипин… Дима.
— Рассказывай, Дима Антипин.
— Дядя Джамал, а что со мной будет?
— Всё нормально с тобой будет. Повезло тебе. Там, в Ханкале, я должен одному. Обменяю тебя за долги. Бизнес есть бизнес, — Глядя на дорогу, говорит чеченец и повторяет, — Рассказывай.
Рядовому Антипину стало интересно, в чём же ему повезло. Вроде бы в Назрани фортуна повернулась к нему совершенно неприличным местом:
— А что со мной было бы?
— Убили бы, да и всё. А может рабом бы стал. — Хлебнул из фляги, сморщился, — А может, завербовали бы, — Прикурил, закурил, — А может продали бы… Да мало ли что… — На крутом повороте, не притормаживая, переключил передачу, — У нас говорят «С добрым спутником и дорога короче». Рассказывай.
Чмырь не стал дальше раздражать «спасителя» своими, переполнявшими душу, вопросами.
Дорога долгая. Изредка абрек прикладывается к солдатской фляжке, судя по реакции мышц лица наполненной отнюдь не водой. На блокпостах чеченец предъявляет либо документы, либо суёт землякам деньги. Федералы изредка тщательно проверяют содержимое кузова.
На заросшего щетиной дезертира, в грязной и засаленной солдатской одежде без шевронов и знаков различия, никто не обращает никакого внимания. Мало ли кого везёт водитель. Подобных щетинистых, голубоглазых и блондинистых чеченцев, кругом хоть пруд пруди. В постовые регистрационные журналы просто вписывают Ф.И.О., водителя, марку и госномер машины, количество людей.
Дима, поначалу неохотно затем, войдя в раж, ну надо же хоть кому-нибудь высказаться, облегчить душу, тем более что чеченец явно вызывает некоторую долю симпатии и доверия, начинает исповедь.
До двадцати пяти лет Антипин Дмитрий Альбертович, как-то с помощью своей пробивной матушки, умудрялся откосить от службы в армии. Но настали трудные времена, как для семьи, так и для страны и нужные люди уже не в состоянии были чем-то помочь. Так Дима и «попал». Попал после артиллерийской учебки в Хабаровске в Чечню. В Шали.
Больше всего Антипину не нравилось, как девятнадцатилетние командиры-сержанты понукают взрослого, уже двадцатишестилетнего «дядю», хотя, надо признать, ожидаемой дедовщины в подразделении и не было. Приходилось не по вкусу таскать стокилограммовые заряды для системы «Град». Совершенно отсутствовало желание кого-нибудь убивать. Пусть даже кого-то и невидимого, находящегося за тридцать-сорок километров от ненавистной БМ-21. Как и всякому нормальному человеку не хотелось быть убитым от вражеской пули, или от своего же страшного ракетного заряда.
В общем — совершенно нормальные для нормального человека хотелки. Но в этом ненормальном обществе Дима, кажется, уже и сам стал ненормальным. Ненормальные команды ненормальных командиров. Раздражает общество ненормальных тупых сержантов и безбашенных солдат. Выводит из себя вся эта ненормальная обстановка. В конце концов, хочется бабу и белый унитаз с джакузей.
Дима с первых же дней появления в подразделении совершенно замкнулся, не имел друзей. Общался только со своим блокнотом и с мамой в письмах, где жаловался на армейские порядки и жисть.
Решение дать дёру до дома, Антипин принял на прошлой неделе, когда один из снарядов, при обстреле какого-то неизвестного объекта, обзываемого цифрами, градусами и буквами, был, натурально, просто выплюнут системой.
«Градина», весом в центнер, полежала на земле на расстоянии трёх метров от машины, где-то две секунды недовольно поворчала и, обдав кабину боевой машины жаром, гигантской стрелой взлетела, самостоятельно взяв курс на неизвестность. Опять же наплевав падающими искрами на заданные обслуживающим персоналом цифры и градусы. Всем почему-то стало очень смешно, а Дима же чуть в штаны не наклал. Ну, разве это нормально?
Позже страху нагнал и случай с погибшими миномётчиками, которые, не дождавшись вылета первой, загнали в жерло орудия вторую мину.
В итоге на днях, находясь со своим взводом на хозработах в Ханкалинском вогоёпе, набравшись храбрости, он незаметно «рванул когти», прихватив с собой автомат. Кстати, оружие хорошо законсервировал и спрятал там-то и там-то.
Несмотря на то, что вся территория подразделений обложена разнопородными минами он, всё-таки, рискуя жизнью, прошёл задами через минные поля. А сейчас же чувствует, что в жестокий бюрократический военный центр всея Чечни пройдёт обратно, но уже через главные ворота. Так как к этим воротам и пёстрому шлагбауму они уже собственно и приближаются. В черепную коробку испуганным воробьём залетела и затрепыхалась где-то слышанная мысль — «широки врата и пространен путь, ведущие в погибель».
Джамал, прищурившись, вгляделся на копошение машин и людей возле шлагбаума:
— Якуты приехали что ли?
Определить регион несложно, — какие-то беспечные и весёлые парни совершали фотосессию возле своего отрядного флага. Похоже, строили композицию «взятие Ханкалы».
Чеченец немножко подумал о том, что рассказал его пленник и добавил не то шутя, не то серьёзно, а может и с иронией, не поймёшь:
— А что, как-то Дарго бомбили весной, так мне кукурузное поле пахать не надо было. Лопатой только подровнял местами и всё.
Дима промолчал, но украдкой всё же посмотрел на хозяина положения как на ненормального.
Не доехав до ворот метров пятнадцать-двадцать, водитель затормозил и открыв дверь, стал по правилам дожидаться на обочине когда к нему подойдет кто-нибудь из охраны. Рядом, на поле, прекратил бурчать спустившийся вертолёт МИ-8 с эмблемой ВВ МВД на борту.
Возня у шлагбаума прекратилась, колонна машин, потревожив дорожную знойную пыль и тишину, в сопровождении БМП двинулась. Дезертир машинально посмотрел на проплывающие мимо лица — «Ну ни хрена-cсе рожи». Возле вертолёта началась суета по погрузке-разгрузке каких то спецов и ящиков. Ветерок донёс матерную ругань и смех.
К машине подошёл сотрудник охраны КПП с автоматом. Не доходя метров трёх-четырёх, приказал:
— Выйти из машины!
Водитель с солдатом вышли, встали перед капотом.
— Чего хотел?
— Здравствуй, уважаемый! Позвони Самому, скажи Джамал товар привёз, — Ласково положил руку на Димино плечо, — И долги ему отдать надо. Он уже ждать должен. — Вытаскивает из старого замутнённого целлофанового пакета какую-то бумажку, отдаёт охраннику, — Посмотри накладную, тут всё написано — от кого, кому, куда.
У солдата тоскливо сжалось сердце. Сутки сочей — самоволка, трое суток — дезертирство. Из бандитского плена чудом ушёл, впереди маячит безжалостный дисциплинарный батальон. И что в результате из всего этого хорошо, а что плохо — непонятно. Голова, под раскалённым солнцем, совершенно отказывалась что-либо соображать.
Загруженный под завязку МИ-8, запустив двигатели, коротко разогнался и, высоко задрав хвост, чуть не роя землю фюзеляжем, поднялся в воздух.
Далее следует цепочка трагических событий.
Со стороны Грозного, в левую бочину вертушки, влетает самонаводящийся реактивный снаряд, насквозь пробивает мягкий металл корпуса и, вытянув за собой из машины длинную струю горящего керосина, разрывается недалеко от корпуса. Полностью объятый горящим топливом он, с высоты двадцати пяти метров, рушится на землю. Оторвавшийся хвостовой винт, гигантским бумерангом описав широкую дугу, падает на одно из минных полей. Догорающий борт разрывают на куски лопающиеся боеприпасы. Запахло горящим тротилом.
От отстойника, где скопились люди, ожидающие своей очереди на вылет, через запасные ворота, с воем сирен, выезжают пожарные машины и санитарка. Ханкала в очередной раз мрачно подтвердила своё историческое название.
Соблюдающий полный нейтралитет Джамал, с вырученными деньгами от продажи заказанного товара и с «совершенно случайно» найденным автоматом рядового Антипина, уезжает домой, в Веденский район. Что его ждёт впереди, никто не знает.
Рядового Антипина Д.А. допрашивают разного рода особисты и следователи военной прокуратуры, между делом получая презрительные издёвки от молодых солдат-сослуживцев.
Действительно, дело приобрело неприятный душок военного суда и дисбата. В итоге Дима, безнадежно запутавшись в дебрях своей молодой души, кончает жизнь самоубийством, вешаясь в ротной каптёрке на собственном поясном ремне.
Руководством НВФ принимаются меры по расширению масштабов диверсионной деятельности с охватом территорий соседних с ЧР республик. По указанию Хаттаба сформированы несколько диверсионно-террористических групп боевиков, численностью по 10–15 человек, каждая для действий в крупных населённых пунктах СКР. В задачи групп входит осуществление ДТА с целью дестабилизации обстановки в СКР, а также проведение вербовочных мероприятий, направленных на пополнение рядов НВФ.
В ближайшее время планируется проведение ДТА в г. Махачкала с использованием автомобиля, начинённого ВВ…..Наблюдается концентрация боевиков в Ингушетии, в частности в Назрани, Новолакском, Казбековском и Ботлихском районах РД, районах ЧР а также активизация дагестанских ваххабитов.
Передвижение боевиков осуществляется через блокпосты за определённую плату, а также различными путями в обход блокпостов.
Также боевики проводят разведдействия для беспрепятственного выхода с территории ЧР. Разведкой руководит Джамбеков Махмат. Не исключены попытки получения информации и предоставления коридора за определённую плату через сотрудников МВД РФ и РД.
В районе населённых пунктов, прилегающих к адм. Границе ЧР НВФ проводят активную разведку для создания коридора выхода боевиков в РД. Для проведения разведки используется автомашина гос. N… Кроме того занимается сбором информации мужчина 40–45 лет… волосы светлые… За полученную информацию осуществляет наличный расчёт…
Глеб прилетел на вертушке из Ханкалы. Весь голодный и поэтому злой.
Раздвинув шторки-створки, вошёл в палатку, сняв с плеча вещмешок, огляделся. Всё вроде бы как всегда и, на первый взгляд, всё вроде бы нормально.
— О, Глебун приехал!
Но что-то не так, что-то неправильно. Какое-то нездоровое бельмо выделяется на общем, насквозь пропитанном ароматом гниющей палатки, фоне. И это настораживает.
— Здравствуйте, товарищи!
Оваций не последовало, но все здороваются. Некоторые даже пообнимались в традиционном приветствии. Ваня Нечисть загнулся при этом вопросительным знаком, а Глеб, сам немалый ростом, привстал на цыпочки, изобразив знак восклицательный.
— С приездом, Глеба! — Пару раз похлопал по спине. — Как дела?
Не поскупился, в ответ хлопнул трижды:
— Прекрасно, Ваня!
После того, как все потёрлись носами, прибывший замечает, что на соседней, рядом с его, кровати, лежит «джентльмен». Натуральный, классический, киношный, крайне авантажный и явно, судя по поглаживанию ладонью правой руки в районе пупа, совершенно живой и материальный джентльмен.
В белоснежном смокинге, в белых пижонских остроносых туфлях, голова по самый подбородок прикрыта широкополой, белого же цвета, шляпой, из-под неё виднеется фиолетового цвета галстук-бабочка. Со спинки кровати широкой молочной струёй живописно свисает кашне.
На этого «джентльмена» абсолютно никто не обращает внимания. Будто его и не существует. А раз его видит только тот, кто его видит, то по этой причине у бедного Глеба возникают кое-какие подозрения относительно своего душевного состояния.
Глеб с шумом подходит к своей койке и, специально издавая грохот, бросает на пол вещмешок.
Джентльмен не исчезает.
Как бы ненароком лязгает об спинку лежака джентльмена автоматом.
К ужасу прибывшего джентльмен элегантно приподнимает шляпу:
— О, Порфирич, здорово! Когда прилетел?
У Глеба отлегло от сердца:
— Ты это… Денис, чего людей то пугаешь? Вырядился, понимаешь, как чучело.
— Не понял?
— Ну, это, — Глеб тыкает в Дениса пальцем, — Это что?
— А, это? Понял, — Осматривает свою персону, — Да в Моздоке прибарахлился. Дай, думаю, примерю.
— А что, я пропустил что-то важное, летали туда?
— Ага, победили там всех, вчера вернулись. — Принимает сидячее положение, свесил руки с колен, — А у тебя как?
— Представляешь, мой юный друг, со связистами договорился домой, на халяву, звякнуть, — Снимая ботинки, подаёт, на его взгляд самую ценную информацию Глеб, — Подхожу к телефону, а номер то домашний из башки и вылетел. — Поднимает с пола свой пропылённый вещмешок, вручает Денису, — Подержи-ка, — Разводит руки в стороны и слегка наклоняется, — Первую цифирь помню и всё. — Забирает свою торбу, вешает на проволочный крючок, — Вспоминал-вспоминал, плюнул да сюда ушёл. — Снимает с себя, измазанную грязью, разгрузку, пытается всучить Денису.
Но Денис опережает указательным пальцем:
— Сюда положи.
— Блокнот, паровоз-тудыть, здесь оставил. — Озирается, будто ищет что-то, ложит жилет на кровать. — В Ханкале слухи ходят, что вы у какой-то Симочки мебель покрушили.
— Наглая ложь! — На всякий случай возмущается Денис, — Грязные инсинуации! Там никакой бабы не было! — И с интересом, — А кто такая Симочка?
— Ну, значит сомовцы наши… Дезинформация, однако.
В дверном проёме возникает светлая голова Гриши Белко:
— Порфирич, Глебана мать! Ты ужинать-то будешь?
— Естессн-на!
Изображение исчезает, но звук остаётся:
— Давай пошустрей, ты последний остался!
Глеб вдогонку:
— А поцелуйчик? — Не дождавшись ответа, жалуется Денису, разводя руками, — Ни здрасьте тебе, ни до свидания… — Увидел на тумбочке незнакомую книжонку — «Андрей Брэм. РАССКАЗЫ»:
— А это откуда?
— Да тоже в Моздоке, последний экземпляр достался. — И довольный, — Я первый читаю.
Глеб с видимой завистью тусанул страницы:
— Слушай, Денис, а кто такой Брэм?
Денис от удивления даже зывыкал:
— Я поражаюсь Вашему невежеству, — Нормальный мужик, наш человек. — Ревниво забирает книжку, — Да ты его знаешь, потомок Моисея.
— Зигмундыч, что-ли, Андрюшка? — Вздыхает, — Ох, умаялся что-то я сегодня, паровоз-тудыть, пойду, порубаю.
Параграф 10. Сотрудник обязан овладевать достижениями общечеловеческой культуры, духовным богатством и традициями народов России.
Помнить — народ верит и надеется, что сотрудник ОВД, выполняя задачи охраны правопорядка, оберегает не только права, жизнь, здоровье людей, но и культурное наследие общества.
Не бывает серьёзных боевых нарядов без наряда по столовой.
Наряд по кухне назначается по-разному. Иногда кому-нибудь из молодых, неопытных и наивных омоновцев, расписывая все прелести и достоинства этой работы, доверяют нести высокое звание повара. Дают ему каждый день так называемого рокера — помощника повара. В задачу главного кулинара входит ежедневное окормление более двух десятков своих лбов и, кроме того, гостей. Рокером, в порядке очереди, независимо от звания и желания, становится каждый. И это, надо признать, гораздо легкая юдоль по сравнению с поварской.
В случае внезапных боевых действий, кулинары всё бросают, в общем порядке хватают автоматический гранатомёт, стоящий прямо здесь, в столовой, рядом с огромными кастрюлями и, согласно науке об арифметике, рассчитавшись на первый-второй номера, вместе со всеми встают на защиту рубежей своего расположения. В центре которого, как символ родного дома и находится сама отрядная харчевня, со стен которой, с надеждой на скорую победу, мило и многообещающе взирают на всё происходящее одинокие журнальные «подружки».
Назначенный на длительное время повар, по своей малоопытности, некоторое время всячески старается угодить своим братьям по оружию. Даже иной раз, покупая книги о вкусной и здоровой пище, даёт необычайный простор полёту своей фантазии и мастерству.
В конце концов, утомлённый ежедневным однообразным трудом, главповар, через пару месяцев начинает распускать нюни, а если это не помогает то и дебоширить. Требует от всех обратить на свою многострадальную персону внимание и надоедливо клянчит замену. Начинает всем и каждому, встречному и поперечному назойливо втолковывать, что он на самом деле и никакой не специалист вовсе, а просто несчастный любитель. Но уже поздно.
Бойцы, вкусив все прелести изысканного верха неосторожного кулинарного искусства новичка, начинают льстить и нахваливать «профессионала», называют его не иначе как «шеф-повар», «истинный кашевар», «рождённый коком» и даже «необычайным талантом, дарованным от Самого Бога». Иногда это помогает.
Если требуемый результат с обеих неравновесных сторон не достигается мирным путём, «таланту» тактично намекают: «а неча было подписываться» и на этом ставится жирная точка.
Когда в очередной командировке новичков нет, повар иногда назначается на неделю, рокер же опять на один весёлый рабочий день.
Так как книженция получается весьма нарядной, необходимо показать хотя бы один рабочий кухонный день, чтобы иметь какое-никакое представление о нелёгкой работе в боевых полевых условиях наряда по столовой.
Примерно в половине шестого утра кто-нибудь из внешнего наряда, широко зевая, поднимает недельного повара Гришу Белко, которому остаётся пахать последний кухонный день, вместе с ним однодневного рокера Серёжу Васюкова. И опять уходит на своё место под утренним солнцем, где продолжает наслаждаться музыкой из радиоприёмника.
Серёжа, умывшись, первым делом тоже включает громкую музыку, но уже магнитофон. Так как, укутанная полиэтиленом столовая находится в пяти метрах от жилой брезентовой палатки, половина спящих просыпается и, посетив по представившейся оказии полевой санузел, снова терпеливо пытается уснуть.
Рокер, в прекрасном настроении, чуть ли не вприпрыжку, размахивая пустым мешком, идёт в хлебопекарню батальона ВВ, где получает хлебобулочные изделия и между делом наслаждается песней, бегающих по малому кругу коробочкой уже вполне бодрых солдат: «Мы ребята из вэвэ, мы ребята — высший класс!..»
Возвращается. Чистит картошку, морковку, вскрывает консервы, нарезает хлеб и рассказывает Грише и постовым всем известные анекдоты.
В это время, ещё толком не проснувшийся, Гриша разжигает особую самодельную печку, работающую на солярном топливе. Накачав насос, поджигает форсунку, при этом слегка опаляет себе брови и с грохотом роняет несколько огромных алюминиевых кастрюль. Серёже становится смешно от своих анекдотов и естественно он смеётся. Над Гришиной неуклюжестью тоже.
Затем, пока закипает вода в кастрюлях, не выключая музыку, оба внимательно смотрят телек. Так как магнитофон явно мешает просмотру интересных мировых новостей, на телевизоре увеличивается громкость до такой степени, что даже не слышно недовольных возгласов из палатки:
— Как вам не стыдно, изверги!
— Немедленно прекратите безобразие, паровоз-тудыть!
— Никакого уважения, заметьте!
Но кулинары всего этого не слышат, так как полностью поглощены своей, доставляющей неимоверную радость, созидательной работой. Можно даже сказать — находятся в состоянии напряжённого творческого поиска.
Гриша даёт указания Серёже:
— В эту кастрюлю картошку сперва, потом, когда сварится, тушёнку. Но предварительно поджарь хорошенько. — Перемещает указательный палец, — А в эту я уже заварку насыпал, пускай дойдёт, покрепче будет. Потом сымем. — Сделал сосредоточенно-задумчивое лицо, направил взгляд куда-то вправо-вверх, — Лучок, наверное, тоже поджарь до золотистого цвета и по готовности закинешь. — Опять постоял, подумал, но взор переместил влево вниз, — Укропчик не забудь… Петрушку… Прочие интегриенты. Сало из оружейного погреба вытащишь, нарежешь… Та-ак… — Присел на край лавки, подпёр щеку кулаком, — Огурчики, помидорчики не забудь, салатик там… Ну и ещё чего-нибудь на своё усмотрение. Ну а я… — Убирает из-под щеки опору и слегка шлёпает ладонью по столу, — А, да, яйца ещё свари. Пятьдесят штук… — Встаёт с лавки, смачно выгибает спину, — Ну а я пойду пока, часок вздремну, пожалуй. — Вконец измотанный, уходит.
Через секунду завёртывает обратно и с раздражением выключает телевизор. Показывает на магнитофон:
— Да выруби ты эту шарманку! Достал уже! Итак всю ночь спать не дают…
— Доброе утро! — В столовую заходит Вася Цветной, — Что у нас есть поесть? — Не дожидаясь ответа, открывает банку сардин, берёт кусок хлеба. Покрывает его добрым куском масла и, набив рот, спрашивает Серёжу, — А фафай фефефифоф фюфим? — И сам же и включает телек.
Серёжа осторожно намекает:
— Да там ничего интересного.
Вася, быстро перебрав пультом все доступные каналы, предлагает:
— Ну, музыку включи что ли, в натуре. — Наливает в эмалированную кружку чай, ставит на блюдечко и, оттопырив мизинец, начинает чинно, под блатной музон, попивать.
Заскакивает вечно жизнерадостный Антоша Слепков:
— Здоров, беркуты! Что у нас есть? — Быстро, как пианист-виртуоз по клавишам фортепиано, пробегается по кастрюлям и, убедившись, что ничего ещё нет, и вообще для завтрака, судя по времени, рановато, выскакивает. По ходу дела бросив, — Серёга, лаврушку не забудь! За пять минут до готовности, это — важно!
Следом выходит Вася:
— Где-то мяту видел, в натуре, обязательно в чай добавь!
Потом появляется Педя Ибаноп…
Наливает…
Советует…
Проливает…
Выходит…
Забегают…
Рекомендуют…
Выбегают…
После всех утренних посетителей возникает долговязая фигура шеф-повара. Окидывает нутро серьёзного заведения строгим взглядом. Сережа, у которого вся утренняя свежесть вместе с настроением уже совершенно испарились, молча вручает Грише ложку. Гриша с достоинством снимает пробу. Одобрительно качнул головой, скупо хвалит:
— Нормально. Если что, сами подсолят, чай, не маленькие.
Подправляет на столе миски с салатами, тазики с хлебом, с варёными яйцами. Смахивает со скатерти несуществующую пылинку. Пытается выпнуть из помещения приблудного и уже прижившегося рыжего кота, но тот сам вылетает. Открывает пакетики с красным и чёрным перцем, насыпает по блюдечкам. Соль уже готова и распределена по баночкам. Ещё раз придирчиво осматривает сервировку стола и общую композицию. Замечает под лавкой горелую спичку:
— Ты что это, не подметал ещё сегодня? Исправить!
Серёга послушно недостаток устраняет. Гриша, кажется, полностью удовлетворён:
— Ну, Серёга, давай!
Серёжа начинает колбасить большой разводягой по артиллерийской гильзе, подвешенной на верёвке рядом с дверным проёмом:
— За-автра-ак!
Тут же выстраивается очередь. Всё происходит культурно и чинно, как в столовой Дома Правительства. Никакой толкотни, суеты. Командиры не рвутся вперед, а соблюдают общую очерёдность.
Гриша стоит рядом с Серёжей, который распределяет порции из большой кастрюли и внимательно следит за общим порядком во вверенном ему хозяйстве.
Начинается утренняя трапеза. Раздаётся энергичный стук ложек об миски и солдатские котелки. Затеиваются льстивые традиционные восхваления:
— О-о! Удивительный, неповторимый вкус!
— …Преле-естно!
— А салат-то, салат! Ы-ым! Каков букет!..
— Григорий Батькович, не поделитесь рэцэптом? Если не секрет конечно.
Гриша от удовольствия начинает рдеть, по всему видно — польщён:
— Да я то что, это вон — Серёжа!
— Ах, не скромничайте, подлец вы эдакий!
Захрустела скорлупа варёных яиц:
— Наконец-то на нашем столе появились нормальные человеческие яйца.
— Да-а, сальца бы не помешало…
Гриша выразительно смотрит на Серёженьку и повторяет пожелание постоянного клиента:
— Сальца бы не помешало. Ты что это, забыл? Негодяй!
Серёжа мчится в оружейный погреб, на столе возникает копчёное сало, которое мгновенно исчезает.
Кому-то во время приёма душистого чая вздумалось открыть банку кильки в томатном соусе. Возник специфический запах гниющего продукта. Всё утреннее удовольствие несколько омрачается.
Гриша, демонстрируя высшую форму проявления заботы о личном составе, извиняясь за досадное недоразумение, машет полотенцем у дверного проёма, как бы отгоняя турус и переводит стрелки на рокера:
— Ты что это, забыл? — Повторно эта фраза звучит вполне достоверно, и убедительно для всех присутствующих, — Негодяй, я ж тебе ещё вечером говорил, чтобы в погреб отнёс!
Рокер уже готов взорваться:
— Вчера, между прочим, в соответствии с утверждёнными в установленном порядке типовыми штатными…
Главповар, на правах старшего по возрасту и должности, не даёт Серёже возможности сформулировать мысль о том, что вчера был совершенно другой рокер:
— Не умничай! Выброси немедленно! Фи, гадость! — Серёжа с ароматной банкой улетучивается. На вдохе цокнув языком, Гриша шлёпает себя руками по бёдрам и на выдохе «ой!» осуждающе качает головой, мол, «ну что с него возьмешь?» — Одни проблемы и доставляет!
С этим утверждением все дружно соглашаются:
— Распи… Разгильдяй!
Коллектив с ходу начинает судачить о «разгильдяе»:
— Вообще таким ничего нельзя доверять!
— Вопиющее бесчинство!
— Нет, вы только посмотрите на него! Что, Гриша один должен пахать что-ли?
— Э, худой человек, однако!
Появляется обиженный Серёжа и корректно делает вид, что ничего не слышал. Всё высокое присутствие, хрумкая печеньем и попивая чаёк, прикидывается, что беседует о погоде:
— Да-а, погоды нынче стоят — отменные…
— Что есть, — то есть…
Завтрак закончен. Бойцы расходятся по хозработам. Гриша скрупулезно продолжает выполнять свои прямые обязанности:
— Та-ак, посуду помыть, да смотри у меня, проверю! Стол тщательно протереть. Тщательно, понял? Ну а я на рынок пока схожу, капусту надо купить.
Рокер приступает выполнять ценные указания.
Не проходит и двадцати минут как появляется Гриша с пакетом капусты и с выражением лица, ну ни дать ни взять, как у готовящейся принять высоких гостей домохозяйки. Вешает автомат на гвоздь:
— Та-ак… — Задумчиво теребит подбородок, — На первое супец, на второе что-нибудь с макаронами… — Чтобы верхняя часть головы хорошо работала, сморщил лоб и прикусил правый край нижней губы, по некоторым западным источникам, это помогает, — Ну, а салатик на своё усмотрение. — Потёр указательным пальцем висок, глубокомысленно нахмурил брови, — Больше импровизации, фантазии, что ли. — Глянул на Серёжу и вскользь, проявляя отеческую заботу, — Что-то ты сегодня сонный какой-то, без настроения… Часом не приболел? — Не дождавшись ответа, — Ну да ладно… Ну, я пойду пока, вздремну малость.
Вконец разобиженный Сережа, молча продолжает выполнять кухонную работу.
Когда первое готово, а второе скворчит и уже почти на подходе, решает сделать салат. Причём не простой а «мстительный».
Проливая от обиды на неблагодарных едоков крупные слёзы, нарезает полную пятилитровую кастрюлю репчатого лука. Ссыпает туда полпачки соли. Маскирует огромным количеством укропа и петрушки. Находит два пакета красного перца и тоже сыплет туда же. Бултыхает полбутылки растительного масла. Немножко постоял в задумчивости, почесав темечко, и достаёт из продуктовой палатки ещё три пакета уже чёрного перца и бутылку уксуса. Забубенил треть бутыли в кастрюлю. Опять малость покумекал и, со злорадной ухмылкой лондонского вампира, приготовившегося к укусу, добавляет ещё треть. Повторно заправляет перцем.
Подходит уже полностью выспавшийся Гриша:
— Ну что, как у нас дела?
— Готово.
— Та-ак… — Шеф-повар опять всё придирчиво осматривает, подправляет, — Где салфетки? — Замечает посреди стола огромную кастрюлю, — А что салат не разложил?
— Посуды больше нет.
— Ну да, ну да… — На всякий случай, изучив все углы заведения на предмет отсутствия наглого кота, и решив, что всё гладко покуда, командует, — Ну, Серёга, давай!
По призыву «набата» все, как по тревоге, уже на местах.
Сызнова начинаются восхваления повара. Серёжа, предвкушая полную атисфакцию, красными, воспалёнными глазами, наблюдает, как кто-то из витязей цепляет салат «луковое горе» и вполне нормально и с великим аппетитом его откушивает.
— Ы-ым… Джентльмены, рекомендую!
— Ну-ка, ну-ка… Ого!.. Как в лучших домах Лондона! Ну не ожида-ал!..
— Пора-адовал! Это же просто пик кулинарного искусства!
Пытливый народец проявляет живой интерес:
— Григорий Батькович, а как называется сие удивительное блюдо?
Гриша, как ни в чём не бывало, хоть и сам ещё не пробовал, со знанием дела любопытство удовлетворяет:
— «Салат пикантный особенный». Мы тоже, чай, кулинарные книги изучаем.
— Вот порадовал, так порадовал! Ну, Гриша, ты просто кудесник!
Кудесник, сетуя что «даже покушать времени нету», берёт с полки свою миску:
— Вы это, братцы… позвольте-ка… совесть-то поимейте, мне-то оставьте…
Так же, как по шаблону проходит собственно и ужин.
Часа через два после ужина все толпятся на небольшом пятачке возле харчевни, но уже по другой причине.
На вечернем построении командир Котовский тоже замечает «джентльмена»:
— Ты что это, совсем опупел?
— Не понял?
— Не дерзи!
— Понял! — Денис Мастер свежим сквознячком исчезает и снова появляется в строю. В шикарном блестящем спортивном костюме, но с толстой гаванской сигарой в зубах.
— Достал…
— Понял! — Денис прячет сигару.
Удовлетворённый командир, заложив руки за спину, пятками основательно втёрся в грунт:
— Та-ак, все в сборе, все на местах. Ну, во-первых, о приятном…
Откуда-то прибежал запыхавшийся Глеб Порфирьевич с автоматом и с подозрительно оттопыренным карманом, притуливается в строй:
— Извините… Позвольте… Будьте любезны.
— М-да… — Котовский, с видом терпеливого школьного учителя математики подождал пока не уляжется суета и продолжает, — Вованы с фээсбэшниками довольны, в Моздоке все сработали чётко, как на учениях. Обещали наиболее отличившихся наградить. Просят поделиться опытом, наработками. Ну и наши, в Якутске, тоже в курсе. — Явно хочет ещё что-то добавить, но приличных слов не хватает. — А теперь о наиболее приятном…
Зачитываются наряды на сутки и решается вопрос о назначении повара на следующую неделю:
— Григорий Батькович, как сегодня Серёженька себя показал?
Гриша авторитетно, нисколько не кривя душой, заявляет:
— Мужчина серьёзный, ответственный. Смело импровизирует. Разве что склонен экскр… к эспиременту. Но, думаю, доверить можно.
Серёжа Васюков как человек, впитавший в себя все премудрости богатейшего Гришиного опыта, тут же назначается недельным поваром и соответственно автоматически повышается его статус в социуме.
Командир посмотрел на именные часы:
— Ну, не буду задерживать, через пять минут «Семнадцать мгновений» начинается. — И таким тоном, будто «передавайте привет жёнам», ставит точку — Ещё раз всем спасибо, все свободны.
Отдельная Бригада Оперативного Назначения СКО ВВ.
Войсковая часть N…
г. Моздок
«22»…ря… г. N…
«О поощрении»
За образцовое выполнение служебных обязанностей, организацию решения служебно-боевых задач контртеррористической направленности по обеспечению безопасности граждан…
1. Наградить медалью «За ратную доблесть»:
Старшего прапорщика милиции А-го Василия Н-штейн (А-987607). Милиционер-боец ОМОН МВД Республики Саха (Якутия).
Прапорщика милиции Слепкова Антона С-ча (А-409677). Милиционер-боец ОМОН МВД Республики Саха (Якутия).
.Старшего сержанта милиции Васюкова Сергея С-ча(А-345987). Милиционер-снайпер ОМОН МВД Республики Саха (Якутия).
2. Приказ довести до личного состава.
Дело происходило во время второй чеченской кампании, слякотной осенью, на «Юго-Западном фронте».
После сезона затяжных ливневых дождей, полностью смывших невесть откуда взявшийся в группировке хлам куда-то вниз по склонам и откосам гор, наступили погожие солнечные деньки.
Блики небесного светила, наконец-то пробившиеся сквозь разодранные в лохмотья хмурые и недовольные тучи, проникая в раскрытые окна ротных палаток и весело отражаясь в… Однако речь не об этом.
Но как написано! Пожалуй, пусть остаётся.
Фронт. При этом слове вспоминается Великая История — Сталинград, Курская дуга, маршал Жуков, киноэпопея «Освобождение».
Но в данном случае фронт — это конечно громко сказано. Но сказано теневым правительством ЧРИ. Каждый «фронт» состоит из нескольких бандгрупп. Каждая БГ состоит примерно от пяти до нескольких десятков членов. Соответственно фронт доходит численностью от десятков до сотен бандитов.
Независимо от количественного состава, даже один член БГ является страшной уничтожающей силой. Поэтому каждый ликвидированный или обезвреженный бандит — это десятки, если не сотни спасённых человеческих жизней. Речь идёт даже не о военных, а о гражданских людях. В этом смысле бандиты выбрали «правильный» термин.
Внешне весь Северный Кавказ действительно напоминает фронт. Укреплённые блокпосты, разрушенные не то что дома или кварталы, а целые города, вырытые и давно заброшенные в полях и горах окопы, разгромленная военная техника. Военные комендатуры и Мобильные отряды, превращённые в крепости. Толпы вооружённых до зубов людей одетых в камуфляж, непонятного рода войск и неопределяемой принадлежности, то есть сразу и не доходит, то ли это хорошие парни, то ли — плохие.
Со стороны посмотреть, например, где-нибудь на площади в перевалочном Кизляре, — осторожно продвигается не то стог сена, не то огромная копна сухих листьев, с торчащими из неё оружейными стволами. Выясняется, это Белгородские сомовцы всем гуртом на почту пошли.
К Юго-Западному фронту Кавказского эмирата относятся: Сунженский; Урус-Мартановский; Ачхой-Мартановский; Итум-Калинский; Шаройский и Шатойский районы Чеченской Республики.
Северный фронт — Наурский, Надтеречный и Шелковской.
Центральный фронт — непосредственно в столице — в Грозном.
Восточный фронт Кавказского эмирата — Шалинский, Курчалоевский, Ножай-Юртовский и Веденский.
К Дагестанскому фронту относится Республика Дагестан.
Кавказский фронт — Кабардино-Балкария, Ингушетия.
При фронтах имеются эмиры, идеологи, генералы.
Военное руководство подчиняется амиру «исламского государства Кавказский Эмират», который имеет службу безопасности и институт валиев (правителей) вилайятов Кавказского Эмирата.
Как и в любой другой серьёзной организации имеются представители по европейским странам, Турции и ближневосточным странам.
Военное руководство, подчинённое также амиру, состоит из военных амиров, бригадных генералов, начальника штаба, наибов (слово не ругательное. Прим., Хошмутдина), заместителей военного амира.
Руководство Чеченской Республики Ичкерия (ЧРИ) вкратце представлено ниже. Во избежание международного скандала все имена, понимайте, как хотите, опущены.
Президент ЧРИ амир ГКО. Администрация и аппарат президента ЧРИ.
Судебная власть состоит из шариатского суда ЧРИ.
Законодательная власть — парламент ЧРИ.
Министерства: министр внутренних дел ЧРИ; министр финансов; министр иностранных дел; министр обороны ЧРИ; министр культуры, образования и науки ЧРИ; министр социальной защиты ЧРИ; министр информации печати и связи ЧРИ. Государственный министр по урегулированию российско — чеченского конфликта (!) и министр здравоохранения ЧРИ.
Службы и департаменты: департамент спорта ЧРИ, директор антитеррористического центра, председатель государственного комитета телевидения и радиовещания (ГТРК) ЧРИ.
Представительство ЧРИ за рубежом: уполномоченный ЧРИ по преступлениям геноцида российского великодержавного шовинизма против народов Кавказа.
Имеют место быть зарубежные правительственные и государственные структуры ЧРИ — почётные консулы и представители ЧРИ в зарубежных и западных странах.
Должность Главного Брандмейстера, за неимением постоянного пункта дислокации, пока никем не занята. Но возможно её и не существует.
Впечатляет? То-то же!
Так вот, как-то осенью, армейские разведчики, преследуя никому неведомые цели, попросили командиров якутского сводного отряда выставить милицейский секрет сроком на одни сутки на глухом участке горной федеральной трассы.
В наряд, как выяснилось позже, были назначены «лучшие из лучших» и «наиболее подготовленные».
«14«…ря…г. г. Грозный N…
О проведении разведывательно-поисковых (засадных) действий.
Обстановка на территории Чеченской Республики остаётся сложной. Со стоны боевиков не прекращаются обстрелы и нападения на ПВД, места несения службы, колонны Федеральных сил. Продолжается минирование дорог.
Командиру СОМ МВД РС(Я)… с 09 час. По 09 час…ря… года организовать разведывательно-поисковые (засадные) действия на территории… расположенной… с целью проверки мест минирования дорог, возможного ведения огня членами НВФ по ПВД МО РФ, захвату и (или) ликвидации членов НВФ.
В группу назначить 10 человек со штатным вооружением, экипировать средствами индивидуальной бронезащиты. Группу усилить БМП с экипажем.
Лучшие из лучших прибыли на место. Наиболее подготовленные из них сразу же заметили на обочине, аккуратно сложенную, кучку камней, — явный знак, указывающий на наличие минного заряда. Знак оставили либо бандиты для своих, либо кто-то из населения. Фугас обезвредили.
Милиционеры нашли очень удачное, тактически выгодное место на крутом повороте, где в отвесной скале была выемка как раз под размер БМП. Где после дополнительной тщательной проверки на предмет выявления взрывных устройств и была спрятана боевая машина.
Шесть бойцов с экипажем бэхи остались внизу, четверо, разбившись по парам, вскарабкались на северный и южный склоны для прикрытия.
Порфирьичу с Лёликом достался северный склон, переходящий в покрытую скудной растительностью, каменистую равнину. Опять же скрупулезно обшарив выбранную для наблюдения местность, расположились метрах в двадцати друг от друга.
Порфирьич, как человек наблюдательный и любознательный, заметил торчащий из раскисшей земли кусок ржавого металла. С трудом вытянул его. Оказался шкворень большегрузного трактора, размером чуть меньше метра, внешним видом напоминающий ствол старинной пушки. Даже в «дульной» части имеется неглубокая выемка.
Лёлик сразу заинтересовался находкой и по рации спрашивает:
— Что нашёл?
Глеб уже взгромоздил «пушку» на большой камень:
— А что, не видно? Похоже на пушку старинную.
Снизу, оказывается, тоже с интересом наблюдают за происходящим:
— Тащи сюда!
— Тебе надо — тащи!
Добровольцев не нашлось, стали службу служить. Не дрова же таскать, и то легче.
Но хуже дела нет, когда никакого дела нет. Часы тоскливого безделья кажутся вечностью.
С каким-то невероятно весёлым звоном, раздающимся из двигателя, проехала машина с печальными беженцами. Ничего достойного внимания не происходит. Глеб лежит на противной, насквозь промокшей солдатской плащпалатке, попусту натирает щекой приклад.
Через час опять машина, — традиционная жулька с местными. Внизу обычная суета. Проверка документов, содержимого багажника, салона.
— Глеб, глаз приоткрой, подошли к тебе. — Как-то по-кабинетному раздаётся голос Лёлика из рации.
Глеб оборачивается, — слева, в позе ожидания, стоят два войсковых разведчика. Солдаты. Ждут, когда же на них соизволят обратить внимание. Откуда они свалились?
Тоже между делом рассматривают происходящее на дороге и заметно окают:
— У, козлы! Сволочи.
— Да их на месте стрелять надо! Стервятники.
Глеб отвечает в микрофон:
— Без умников знаю, паровоз-тудыть. — И, повернувшись на бочок, тоже заокал, — Здоров, соколы! Каким ветром?
— Да вот, послали обстановку глянуть.
— Да здесь всё нормально. Надо будет, по радио вызовем. Хоть вас, хоть авиацию.
— А вы сами откуда?
— Якутские.
— О, а у нас есть якуты в батальоне.
— А где ж нас нет, а вы чьих будете?
— Рязанские мы.
Глеб призадумался, будто что вспоминает:
— Не-е, рязанских у нас не-ет. — Даже, для убедительности, отрицательно мотнул головой.
Куда-то по своим военным делам на малой высоте пролетел вертолёт. Из открытого салона бдит пулемётчик. Увидел своих — помахал рукой.
Пластуны постояли ещё пару минут, покурили, потрепались, повыражались и исчезли.
Порфирьич ещё где-то с полчасика кумекал, чем же эти колхозники солдатикам досадили. Размышления прервал появившийся тентованный УАЗ.
Лёлик предупреждает нижних:
— Сдаётся мне, бородатые едут.
Сверху хорошо видно как уазик, притормаживая на повороте, вдруг упирается в пушку БМП и двух рыжих и сердитых бойцов «Беркута» с гранатомётами «Муха» на плечах. Резко тормозит. Водитель доли секунды выражает своё восхищение мощным оружием и даёт задний ход, пытаясь развернуться. Козе понятно — слинять хочет. По-английски.
С противоположного склона стреляет крупнокалиберный пулемёт, позади машины возникает ряд фонтанчиков. Кто-то из группы производит длинную очередь поверх кабины. Сверху, с двух сторон тоже добавляют шума. Уазик тормозит, благо места для разворота маловато, и в проёмы окон уже всунуты стволы автоматов.
Из машины выволакивают двух бородатых с поднятыми руками. Им натягивают на глаза их же спортивные шапочки, связывают за спиной руки и ставят на колени.
Один из бандитов задрав лицо кверху, громко крикнул:
— Уалла-ах Акки!..
Доктор Болек не даёт закончить мысль и слегка пинает его меж тощих ягодиц:
— Ты мне бабушку не лохмать!
Вполне может статься, что бандит кому-то подаёт сигнал.
С прикрытия напротив доносится:
— Вои-истину акба-ар!
Болек что-то прикинул в уме и даёт упреждающий пинок второму, но уже по поджарому заду. Чисто в целях профилактики.
Бандит в ответ:
— Собака!
Болек:
— Сам какашка!
Сидевший до этого на броне молчаливый армейский сержант, увидев, что из машины вытаскиваются два автомата, крайне возбудился и приноравливается стукнуть одного из бандитов прикладом по шапочке:
— Козлы!
Два бойца его кое-как сдерживают.
— Всё равно — козлы!!!
Всю машину, не отходя от кассы, перетрясли. Обнаружили несколько тротиловых шашек, гранату Ф-1, сопутствующую мелочёвку, пакетики с наркотой, и самое главное, листочек со списком дат. Напротив некоторых из них, в скобках, русским по белому написано — «Снято на видео»! Вот это самое «снято» и есть подрывы!
Ещё через час прибыли очень серьёзные неизвестные лица, без знаков различия, перед которыми обычно все робеют, с крайне довольным командиром отряда, и бородатых с машиной отправили невесть куда или куда положено, а секрет сняли.
Беркуты расхаживали по группировке гоголями. Герои. У доктора Болека, в частности, появилась модная поступь владельца навороченного джипа и, благодаря растопыренным в стороны локтям, даже возникла косая сажень в плечах.
Гоголь — в данном случае, это не писатель. Обычно так называется походка человека по аналогии с утиной. Есть такая порода водоплавающих, которые при хождении по земле плечами водят своеобразно.
Кстати, настал момент прояснить Читателю, что же это за «беркуты» такие загадочные.
«Беркут» — спецвзвод Ленского ГОВД. Набор осуществляется исключительно из интеллигентных, культурных, честных, добропорядочных и высокообразованных милиционеров. Верных Долгу, даже семейному, и Присяге. Впрочем, как и все якутские милиционеры.
Если какой-либо сотрудник не посещает воскресные богослужения в поместной церкви, а по пятницам пропускает спецзанятия и по три дня пропадает в засадах, у начальников это вызывает крайнюю степень тревоги и некоторую долю озабоченности. По поводу его морального облика в срочном порядке сколачиваются разнообразные комиссии. Шефы начинают бить в набат и пытаются всем скопом вытащить бедолагу из пучины порока.
В случае успешного исхода, лучшая баркалла — это чистый, исполненный любви к начальникам взгляд спасённого вставшего на путь истинный.
Через пару дней чествования беркутов уже окончательно обрисовались в мельчайших подробностях, детали того ужасного боя на ничем не примечательном, коварном и роковом повороте.
Битва была нешуточная и не на равных. Вызывали на помощь авиацию, да вертолётчики не смогли приблизиться. У бандитов имелись не то «томагавки» не то что-то в этом роде. Дошло до рукопашной, в которой, кстати, выяснилось, что солдаты из экипажа БМП неплохо владеют приёмами ближнего штыкового боя.
Только благодаря стратегическому образу мышления доктора Болека и врождённым качествам истого руководителя Лёлика, была одержана победа. Взвод рязанских разведчиков прибыл на помощь уже к шапочному разбору.
Справедливости ради следует отметить, что появление армейцев всё-таки способствовало рассеянию бандгрупп.
Двоих удалось взять в плен. Один, истерично рыдая, раскололся тут же, в момент истины, второй, после применения длительных и жестоких пыток, всё-таки вынужден был дать признательные показания о том, что основная штаб-квартира Басаева находится в Турции.
По группировке прошёл слушок, который пустил взвод армейских связистов, что информацию об этом скромном подвиге якутского отряда двинули по радио «Чечня свободная», где назвали милиционеров не иначе как «опытные якутские оперативники». Даже, для убедительности, были озвучены фамилии тех двух бандитов и командира отряда. Слушок превратился в слух, который тут же был облеплен со всех сторон различными «неопровержимыми фактами». Картина кровавой бойни обросла новыми шокирующими подробностями.
Со стопроцентной уверенностью можно сказать, что о том же самом говорили как в ставке Басаева, так и в других, вышеперечисленных зарубежных резиденциях сепаратистов. С той лишь разницей, что федералов называли «стервятниками», а «воинов Аллаха» — «горными орлами». Прямо какой-то птичник вырисовывается.
Также, связавшись с Ханкалой, связисты сообщили совершенно нелепую новость, о том, что якутские омоновцы якобы устроили крупный скандал у известной в среде местной богемы некой Симочки.
Вот к каким неожиданным последствиям может привести скупая фраза из сводки — «были взяты в плен…»
Порфирьич с доктором Болеком как-то зашли к артиллеристам, гранат поклянчить. Пока клянчили и закусывали, разговоры разговаривали.
Ротный командир, старлей Николаич, ни в какую не желает верить лаконичному рассказу Порфирьича о происшедших событиях, как оно было на самом деле:
— Ну, я понимаю что органы и всё такое прочее, — И с великой укоризной, Порфирьичу даже как-то неловко стало, — Но от нас-то, от братанов-то, чего скрывать-то?
Его зам, Володя Тягниренко, — здоровенный такой детина с походкой профессионального камазиста, тоже старший лейтенант, у которого на крепком лбу написано: «Ага, жди, так они тебе все карты и раскрыли!», заботливо подкладывая по котелкам фирменный артиллерийский плов с мясом дикого кабана, кстати, приготовленным солдатом, бывшим шеф-поваром одного из московских ресторанов, уводит бесплодный разговор в сторону:
— Николаич, ты лучше расскажи, какой у нас раритет имеется!
Порфирьич, принимая внутрь капельку подкрепляющего, проявляет свойственное ему от рождения живейшее любопытство:
— Что за раритет? Изъявляю желание глянуть. Предъявите, будьте любезны.
— Пушка старинная. Аж восемнадцатый век! — Хвастает довольный Николаич, — Осталось только привезти с оказией.
Порфирьич впадает в дежавю, припоминая, что об этом, буквально на днях, не то уже слышал, не то, что-то подобное, сам видел, и уточняет:
— Откуда привезти?
Но теперь Болек быстро переключает тему:
— Да хватит вам ругаться то! Вы лучше объясните, что это у вас с солдатами происходит?
Николаич оборачивается, замечает какого-то сержантика:
— Что? Расслабился? Ну-ка быстренько пуговку застегнул!
Порфирьича тоже солдатский вопрос волнует:
— А действительно, что это они у вас все нервные какие-то? Паровоз-тудыть.
— Я им понервничаю, кузькину мать!
— Да я не о том…
С этого момента пошла более-менее стройная и серьёзная беседа. Война есть война, без потерь не обходится. Но чтобы потерь было как можно меньше, в войсках проводится какая-никакая, но всё же воспитательная и разъяснительная работа.
Промывка мозгов всем задействованным в этом нужном и важном для ведения войны деле, в основном состоит из следующих пунктов:
a). Солдатам и всем силовикам;
b). Населению России и Чечни;
с). Мировому сообществу;
d). Бандформированиям, сепаратистам, террористам.
Все, и не только эти перечисленные по пунктам сообщества, в свою очередь, тоже между делом параллельно занимаются промывкой мозгов внутри этих пунктов, создавая, в свою очередь, подпункты и субподпункты. Всё это взаимосвязывается и переплетается различными информационными каналами, включая: радио, телевидение, видео, устную разговорную речь, всевозможные средства печати, правду, вымысел и их комбинации. Иногда это называют «Информационная война».
В результате такого массированного давления указанных средств, у всех отдельных членов социальных слоёв общества обильно запудриваются и переплетаются все извилины мозга.
Уже мало кто помнит, с чего началась вся эта заваруха. В основном в памяти простого народа, если спросить, сохранились фамилии неких первых лиц, наводящие ужас на обывателей события в Грозном в первые недели и месяцы войны, и теракты в разных городах.
Как следствие всего этого безобразия, общество подверглось депрессии. Ярко проявились сопутствующие этим неприглядным факторам уродливые признаки массового психоза — ненависть к себе подобным, но другой национальности, вероисповедания, языка. И уже до такой степени приобрел железную закалку весь этот результат мозговой обработки, что психоз трансформировался в стадию полного равнодушия.
Если лет двадцать назад показать все телевизионные страсти сегодняшнего дня, касающихся событий на Северном Кавказе, население надолго потеряло бы аппетит, а также покой и сон.
В итоге у всей военнообязанной мужской половины населения России на нервной почве внезапно развились бы плоскостопие, энурез, простатит и как следствие импотенция, что подорвало бы и без того неважно выглядящую демографическую обстановку в стране. Что было бы только на руку пособникам международного терроризма.
Сейчас же всё это безобразие выглядит как совершенно нормальный, можно даже сказать — невинный, рабочий кухонный фон. И это, опять же — не есть хорошо.
Но не всё, оказывается, так уж и плохо, — у военнообязанной части населения, в нынешнее время, до такой степени очерствели сердца и закалились души, что никакая болезнь их уже и не пробирает. Войска крепнут, заграница трепещет, внутренний враг затаился.
Но, при этом, детский вопрос — что такое хорошо и что такое плохо, приобрёл чисто философский характер. В отдельных, широко известных мировому сообществу слоях ведущей интеллигенции ярко проявились, якобы не особо замечаемые правительством, так называемые неформальные релятивистские уклоны к крайне левому кардинально-либеральному фундаментализму, что в свою очередь подорвало авторитет некоторых фракций ультраправоцентрического толка, традиционно поддерживающих Самого. Что это значит, никто не понимает, но все делают умный вид. И при последнем, широко освещаемом в своё время, всем известном нашумевшем обсуждении скандального вопроса, уже в первом же чтении, думские депутаты, то есть народные избранники от партии «Справедливая Бурятия», демонстративно покинули зал, при этом даже хлопнув дверью. Своим недостойным поведением спровоцировав ещё больше разногласий в среде оставшихся. Разве не так?
Солдатам, заместители по воспитательной работе, показывают трофейные видеозаписи, контрабасы рассказывают реальные ужасы. Сами солдатики и все войсковые теряют время от времени своих товарищей. Пишут обо всём домой. Дома ужасти, обрастая дополнительной махровой информацией, расходятся по ушам. У всех членов субподпунктов съезжает крыша. А левые, тем не менее, все равно не желают делиться с правыми. Как у них сил хватает нести тяжкий груз таких проблем?
У сепаратистов идея борьбы основана в основном на религиозной почве. Если послушать их ваххабитско-патриотические песни, идейность перепирает даже пёрлы Розенбаума. В свою бытность проникновенно певшем об Афгане на фоне учебных стрельб. Усиливая хирургическое воздействие прочувствованных слов своих песен на души слушателей блеском очков и шевелением пышных усов, которые помогали ему слегка мило шепелявить. Но слуг народа и этим не проймёшь!
Также имеются в огромных количествах совершенно безыдейные бандформирования, которые, тем не менее, тоже прикрываются политическими и религиозными занавесочками. А партии с фракциями всё заседают. Это в московском мюзик-холле есть занавес и кулисы, а у политиков всё на виду, ничем не прикрываются, бесстыжие!..
В этом месте Болек беспокойно заёрзал на скамейке и достал из внутреннего кармана Кодекс чести:
— Что-то ты, Николаич, совсем нам собрался мозги запудрить что-ли? Вот у нас умная книженция имеется — И продекламировал, — «Сотрудник органов внутренних дел не должен допускать влияния любых политических взглядов на свои действия». Параграф…
— И это правильно, не допускайте, — И, тем не менее, настырно продолжает гнуть своё, — Бандиты, куда ни плюнь, везде имеют родственников и кунаков. Как только исчезает бандит, сразу же появляются дополнительные враги федералам. Так как о покойнике либо ничего, либо хорошо, выясняется, что федералы сгубили чистую невинную душу подобную душе младенца. И душа агнца взывает о мщении. Вопиёт. В итоге крайними оказываются силовики, которые… Ну, да ладно…
Гвардейский артиллерист звякнул кружкой, закусил, и опять погнал пургу:
— Очень хорошо промывкой мозгов, возможно и сами того не желая, занимаются представители разного рода прессы. Государственные мужи. Политические деятели. Политические спекулянты. Политические проститутки… Всякие суки… Ссуки…
Николаич уронил седую, коротко стриженую голову на сложенные на столе руки.
— Да-а, парень явно перебрал. — По величавому знаку Володи двое солдат аккуратно укладывают своего уставшего командира на постель. — Вы на него не особо… не в себе он малость. Прошлой весной приказ ошибочный дали, так он своих, как выяснилось, прямой наводкой раздолбал. Мне то что, я башкой кирпичи разбиваю, а он, мягкий какой-то…
— А причём здесь справедливая Бурятия? — Осведомляется Болек.
— Да хрен его знает, я ж говорю… Свихнулся на политике.
Порфирьич, восхищаясь образованностью, а также широким кругозором военных и желая продолжить умную беседу, молвит:
— Есть, Володя, такая притча, — Болек состроил недовольную гримасу, мол «достал уже всех своими притчами», но промолчал. — Надоело как-то людям воевать, кровь проливать и прочее, — Невозмутимо продолжает Порфирьич, — Приходят к Господу Богу и говорят: «Господи, почему Ты допускаешь, чтобы все эти безобразия происходили? Почему убивают невинных и младенцев? Почему матери рыдают и отцы сходят с ума? Почему люди, созданные по образу и подобию Твоему, истребляют друг друга? Зачем допускаешь всё это?» — На что Бог и отвечает: «А вы сами хотите этого?» — «Нет, не хотим и не желаем!» — «И Я не желаю этого, но вы же сами этим занимаетесь»
15…ря… г. в 10.05 кв. 7898(3)
По разведывательным данным в квадрате (77014) отметка 2287 гор. Ахмат-Кала имелась информация о возможном проходе в равнину группы боевиков. В соответствии с решением командира…
8 ПОН 11 ДОН было принято решение выставить засаду с 12…ря… г. по 15…ря… г. от разведывательного взвода разведывательной роты, на маршруте вероятного движения бандитов, в составе 12 человек, старший — лейтенант Б…ов С.Н.
15…ря… г. в 10.05 от заставы «Ахмат» к месту засады был направлен ИРД. При проведении инженерной разведки юго-западнее АХМАТ (77783) на крутом повороте дороги произошел подрыв фугаса, в результате взрывной волной сорвало башню и БМП-2 перевернулась. Получил ранение рядовой к/с А…ев В.Ф., рядовой к/с В…ов К.Э. - скончался на месте.
Фугас был установлен непосредственно на границе проезжей части и представлял собой безоболочное взрывное устройство мощностью в тротиловом эквиваленте около 20 кг. Фугас управлялся по проводам. Линия управления имела в длину 150 метров и выходила в оборудованную лежку, в которой обнаружены 3 батареи «Крона». После подрыва, по ИРД был открыт отвлекающий огонь с позиции прикрытия подрывника (в 50 метрах от лежки подрывника).
После отхода подрывника отошла и группа его прикрытия. В 10.30 час произошел второй подрыв, фугас был установлен в 1,5 метрах от первого и представлял собой СВУ на основе 122 мм. снаряда, с датчиком цели нажимного действия, в результате чего один военнослужащий погиб и 4 получили ранения.
1. Установочные данные: оператор наводчик БМП-2, рядовой к/с А…ев В. Ф. 1984 г.р., якут, холост, образование среднее, призван 10.05… г… ОВК. г…,
Диагноз: множественные огнестрельные осколочные ранения несовместимые с жизнью.
Пункт приема и отправки погибших 42 мсд. ХАНКАЛА.
Сведения о родственниках:…
Домашний адрес:…
Оставим в покое «Юго-Западный» и, перемотав кусок временной ленты несколько назад, перенесёмся мысленно на «Восточный фронт». Где якутские «джентльмены» откушав «салат пикантный» и, на фоне заката в багровых тонах докуривая толстую ароматную сигару, ходящую по кругу, с удивлением взирают как несколько гектаров некогда пахотной и плодородной земли возле их пункта временной дислокации занимают стройные шеренги и колонны прибывающей танковой бригады.
Ещё не рассеялись пыль и загазованность, как стало видно, что военные уже устанавливают по линейке ротные палатки, дымят полевые кухни, развёртываются радиостанции, маячат суетливые офицеры и сбиваются с ног солдаты, чтобы уложиться в рамки строгих, утверждённых Уставом Минобороны, нормативных минут.
Детально анализируя панораму, становится заметно, что в центре каждого пыльного завихрения неподвижно, в позе уставшего, от безделья и жары, курортного отдыхающего, стоит только некий дембель-сержант, изредка лениво указывающий на что-то рядовым солдатам своим перстом, что, собственно, и объясняет необычайную скорость развёртываемых действий.
Судя по крапово-жёлтым эмблемам на бортах техники, прибывшие относятся к Внутренним Войскам, отсюда делается правильный вывод, что неизвестные действия носят масштаб местного характера. Но, в то же время, почему-то глобального.
Если добавить к картинке суету с прилетающими и вылетающими вертолётами, откуда выходят и обратно заходят высокие чины с дорогими, представительского вида папками, и обратить внимание на два патрулирующих небеса крокодила, то становится очевидным что затевается нешуточная войсковая операция.
Представители отрядов и подразделений, прихватив с собой различные ёмкости, которые пытаются по ходу спрятать куда подальше, поспешили к таинственным незнакомцам не то в гости не то на разведку.
Из различных достоверных источников, не желающих себя назвать, по крупицам удалось выяснить, если убрать с добытой информации всю пустую и ненужную шелуху, — с утра предстоит совместная ВНЕЗАПНАЯ ОПЕРАЦИЯ. А прибывшие войска это не что иное, как знакомое всем ментам понятие — УСИЛЕНИЕ. И, кроме того, просочился слушок, что какие-то якуты у некой Симочки, не то в Моздоке, не то в Хасавюрте, погромили антикварную мебель.
Вот собственно и вся информация.
Вечер прошёл как обычно. Как и все подобные вечера. Разве что лягушки не квакали, да стрельбы не было. В отряде лениво поломали головы над вопросом — кто такая Симочка? Может это что-то новое, вроде той Люси? Но Симочка в качестве связки слов совершенно не прижилась и о ней тут же забыли.
Собрав щедрую утреннюю росу на штанины, весь личный состав снова построился в расположении прибывших.
Незнакомый полковник со знакомыми фэйсами обрисовали план операции. А именно — проверить и выявить всё, что можно проверить и выявить как в самом посёлке, так и в радиусе двадцати километров в округе. Наиболее отличившиеся будут поощрены Самим.
Вся местность разбита на квадраты, распределены солдаты вперемешку со спецами. Группы, одухотворённые поставленной задачей и воодушевлённые радужными перспективами, выдвинулись претворять производство операции в жизнь.
Порфирьич оказался в группе из пяти человек своих же омоновцев на южной стороне, неподалеку от посёлка, во главе с Лёшей Выключателем. Абсолютно ничего героического и интересного за весь день не совершили… Ай-яй-яй! Про Лёшу Выключателя то автор совсем забыл. Везде упоминается, а охарактеризовать не обрисовал.
Лёша — ветеран ещё с первой кампании, командир взвода, за личные мужество и отвагу неоднократно представлялся к государственным наградам. При освобождении заложников, несмотря на свой исключительно спокойный и добродушный нрав, всегда врывается первым и после него обычно только и остается, что собирать тела. Очень образованный. Спортсмен. Как-то после тяжелейшей травмы полгода лежал в госпитале но, благодаря стальному характеру и исключительной силе воли, удивив врачей, прочивших вечную постель и сиделку, поднялся.
Как он получил травму? Ничего героического. Чистая бытовуха.
Как и многие другие мужики, Лёша по дому ходил, смущая соседских бабушек своими формами, в сугубо простых и просторных семейных трусах. Ничего предосудительного в этом нет. Министры, кстати, сам видел, тоже бабушек смущают. Вот с этого-то всё и пошло. Не с бабушек, — с трусов.
Ну так вот, как то ближе к вечеру в люстре перегорела лампочка.
Поставил табуретку, постелил газетку, чтобы повыше было, и ковыряет в патроне. А вниз не смотрит. А надо бы. Да ведь кто ж знал. А снизу, в позе античного охотника, любуется кот. А любуются коты обычно тем, что двигается. А бултыхаются у Лёши в цветастых трусах некие приборы. Кот естественно поддался древнему охотничьему инстинкту и цап! Зверюга. Лёша падает и бьётся головой об горячую батарею центрального отопления. Больно! Была бы холодная… да какая разница. В результате — сотрясение ума. Но нет худа без добра — батарея осталась целая, соседей не затопило.
Однако сотрясение — тоже не беда, от этого по полгода в больницах не валяются. Приезжает скорая, его в бессознательном состоянии грузят на носилки. Лифт, как обычно, не работает и носилки несут на руках с двенадцатого этажа.
От равномерных качков Лёша приходит в себя и с беспокойством осведомляется о своём местонахождении и всё такое прочее. Он большой, санитары несут долго, пыхтят. Чтобы не молчать, из приличия уже его спрашивают, что же с ним случилось. Он сквозь бинты рассказывает про кота и вновь выражает обеспокоенность, уже по поводу своего пострадавшего прибора. Тому санитару, который сзади и, следовательно, сверху, то ли становится смешно, то ли утомился и выпускает из рук ручки носилок. Носилки падают, Лёша своим весом размазывает переднего санитара по напольному коврику и двери какой-то квартиры, и при этом у него ломается левая рука. Санитарам уже не смешно, даже, можно сказать, в панике. Лёша о-очень сердитый.
С грехом пополам погрузили носилки в машину. Врач места себе не находит, поторапливает водителя и между делом отвлекает его обрисовкой неприятной для Минздрава ситуации. В результате, при въезде в травматологию, водитель задевает легонько правой фарой стойку шлагбаума. Толчок был лёгкий, но пострадал из всех один только беспомощный Лёша.
И вот лежит он на импортной, навороченной по последнему слову техники, больничной койке, которую выделила виновная сторона. Левая рука и правая нога висят на каких-то растяжках выше уровня перевязанной головы. Придя в сознание, обнаруживает, что непострадавшей десницей пытается прижать к себе неосторожно присевшую к нему молоденькую санитарку-блондинку и делится уже с ней о происшедших с ним напастях.
Не то от смеха, не то пытаясь освободиться от железного захвата, то ли от прилива нахлынувших сострадательных чувств, пожелав прильнуть к нему, она всем корпусом откидывается назад, спиной задевает все растяжки, гири на передаточных механизмах подымаются и снова быстро опускаются, Лёше становится опять больно, потому-как железная спецкровать складывается пополам.
Теперь уже медичка в панике. Забегает дежурный врач, приложив усилие, всё-таки вытаскивает зажатую медсестру, — койка ужимается ещё сильнее. Вдвоём начинают приводить Лёшу, с помощью нашатыря, в чувство, вызывают и долго ждут какого-то медтехника.
Некоторое время внимательно выслушивают жалобы пациента:
— …Всех уррою!..
А день был субботний.
Всё-таки рабочего нашли. И пока тот ковыряется нетвёрдой рукой…
Да что-то автор совсем отвлёкся от темы, дай только волю.
Итак, ничего героического Лёшина группа не совершила. Разве что Охотником, совершенно случайно но, с риском для жизни, по случаю оправления по малой нужде, был обнаружен схрон с боеприпасами, в лесу, рядом с дорогой в горах. Позже, правда, в отчётных документах этот факт выглядел довольно солидно и за сухими бюрократическими строчками, даже проглядывалась некоторая доля суровой военной романтики.
Вообще-то все спецгруппы по своим секторам никакого подвига и не свершили. А вот интересного, судя по радиосообщениям, было — масса.
Все носимые радиостанции имеют секретную кодировку, так что если и найдутся желающие прослушать спецпереговоры, услышат только хоровое пение ансамбля квакающих российских лягушек.
По этой причине никто не смотрит на шифровальную таблицу как тот баран на новые ворота и не переговариваются как в кино: «Алекс — Юстасу, передай двенадцатому, на объекте пятнадцать — облако двести тридцать пять», — «Вас понял, сорок семь, четырнадцать, уже наклал, привет от тёщи».
После того как группа Лёши Выключателя отличилась, было решено «на сегодня хватит ибо надо себя беречь». Собрали дровишки, запалили костерок.
Предварительно прочитав пару параграфов из кодекса чести стали обедать, себя охранять, слушать радиостанцию да диву даваться. Создаётся такое впечатление, что добросовестно работают на «операции века» только сотрудники ФСБ. Причём фэйсы в солдатской среде — нарасхват. И смех и грех.
Ваня Нечисть передаёт:
— Первый пост, вызывай фэйсов на рынок, тут мои солдаты у местных на рынке охотничьи ножи отобрали. Мы ждём.
— Понял.
Макс:
— Первый пост, солдаты хотят дом поджечь, пока держим, фэйсов вызывай.
— Понял.
Саша Опер:
— Денис, что за хрень, солдаты гранату подкинули поселковым, в плен взять хотят, — От маститого оперативника ничего не скроешь. — Фэйсам передай.
— Понял.
И так далее и тому подобное.
Вечером, уже у себя в расположении, все радиопереговоры были «расшифрованы».
Омоновцы в местных жителях, в пределах разумных и допустимых отклонений видят только местных жителей, которых, между прочим, ещё и защищать надо по мере необходимости. Солдатики же, благодаря чересчур усердной промывке мозгов, видят исключительно врагов.
Приглянулся на прилавке красивый кизлярский нож, будь любезен, отдай, видишь я с автоматом. Не понравилось лицо кавказской национальности, — бегом к бэтру за канистрой, дом ваххабита поджигать. Можно гранату с миной под кровать подкинуть и тут же «найти», — отпуск или награда обеспечены. А что потом будет с людьми, — никого не колышет.
На ночь, по установившейся многолетней привычке все бойцы вместо Евангелия, которое вечно в нехватке, прочитали и обсудили первый параграф Кодекса чести, который завсегда в избытке. И на следующее утро опять построение в мокрых штанах. (Штаны мокрые не от смеха, а от росы. Прим., автора).
Полковник с фэйсами ругают солдат и распределяют группы. Строй стоит буквой «Г». Длинная и зеленовато-однотипная шеренга — это солдаты, формой одежды напоминающие близнецов, или, на худой конец, однофамильцев. Короткая и пёстрая — ОМОН, СОБР и ФСБ.
Высокий армейский полковник, с лицом цвета лёгкого какао, из-за отсутствия живота вызывающий к себе конкретное уважение, заложив руки за спину, развёрз уста, то есть зычным, хорошо поставленным командирским голосом двигает речь:
— Для одарённо тупых, наубля, а значит для всех, н-наубля, повторяю… — Что-то в традиционном войсковом вступлении ему, вероятно даже самому не понравилось и он отодвинулся чуть подальше от поголовно бородатых и непонятных спецов, вечно весёлых, но чем-то внешне смахивающих на врагов. — …Повторяю, особое внимание, наубля, хочу обратить на следующее… наубля, ситуация вырисовывается тревожная. Наводящая на определённые мысли. — Каким-то непостижимым образом всё им сказанное, действительно, кажется имеющим смысл, — Виновные, наубля, будут наказаны! Наубля. Я два раза повторять не буду! — Командир сделал кулаком энергичный жест на уровне широкой груди, — Наубля… — Поворачивает голову на левый фланг, — Связистам, наубля, немедленно докладывать обстановку! Наубля. Лично мне! Наубля…
Поворачивает голову на правый фланг:
— Марусько! Наубля.
— Ийя!
— Ты что, наубля, совсем что-ли, наубля!? — Пауза, — Не слы-ышу, наубля.
— Никак нет!
— Сморри у меня, наубля! Твои люди, наубля, ты и отвечать будешь! Наубля. Ты меня понял? Наубля.
— Та-ак точно!
— Иванов-Петров-Сидоров, наубля!
— Ий-я-йя!!!
— Под трибунал захотели? Наубля!
— Ни-как-как-нет!…Нет!
— Сморри у меня, наубля!.. Тревожные симптомы будем искоренять! Наубля. Где зам по вооружению? Наубля… Грищенко!
За спиной у полковника:
— Ийя!
Оборачивается:
— У всех грранаты-собррать-наубля-доложить!
— Ийесть!
Упирает тяжёлый взгляд в строй, кажется, что первая шеренга солдат отколыхнулась а вторая пригнулась:
— Дри… идрит… Трищенко! Наубля.
— Ийя!
— Со всех машин канистры снять! Наубля.
— Ийесть!
— Криванцов! Ннаубля.
— Ийя!
— Распределяй людей! Ннаубля.
— Ийесть!
Горохом посыпались чёткие команды командиров:
— Ну что, бля…
— Е… ё… бля…
— Приступить, бля…
— Куда попёр, бля?..
— По машинам! Бля…
— ..!..?..!!!…Пожалуйста!
Группе Лёши Выключателя на этот раз достаётся северная окраина посёлка. Приняв все меры необходимой предосторожности, следуя строгим указаниям сверху, обследовали несколько скособоченных сортиров, задами выпирающих за самый краешек горной пропасти, с железным намерением немедленно «замочить там бандитов». Но никого не оказалось на месте по причине великого шума от внезапной ревизии (возможно задами и смылись?) Как будто все как сквозь землю провалились.
Проверили пару домов:
— Бандиты есть?
— Нет, откуда?
— Извините. — Порфирьич, не спуская пальца с пускового крючка, под прикрытием надёжного Лёши, красиво проверяет очередную комнату. Смотрит, на стенном ковре, на плечиках, висит аккуратно выглаженная общевойсковая форма с боевой медалью и шевроном «Россия. Вооружённые силы»:
— Чья форма?
— Сына нашего, ополченец был. Бандиты убили.
Постановив что «на сегодня довольно», на ходу обсудив третий параграф, оцепили заброшенный сад и стали собирать яблоки.
Особой активности радиостанция не проявляла. Через день войска с шумом и помпой убыли. Фэйсы, несмотря на занятость, под шумок опять что-то выявили и с помощью собровцев кого-то полонили.
В ту же ночь власть в посёлке по неутверждённому распорядку самостоятельно поменялась и ближе к утру, перед нейтральным временем междувластия, группировка была жёстко обстреляна. В соседнем батальоне были потери.
Давайте все вместе заразительно зевнём, прогнёмся, усилив эффект согнутыми в локтях руками и заведёнными за спину, да так, чтобы все позвонки хрустнули, протрём уставшие глаза и перенесёмся на взнузданном Пегасе на несколько лет назад в будущее.
Где мы оказались?
Узнаю, узнаю!
Ну, не надо так озираться-то, будто мамку потеряли, со мной не пропадёшь!
Судя по открывшемуся взору живописному ландшафту в неких предгорьях, обильно испещрённых кляксами воинских частей, мы очутились на административной границе некогда союзных и когда-то дружественных республик Северного Кавказа.
За окраиной посёлка, в чистом поле с редкими ивовыми рощицами, возле дороги одиноко стоит маленький, обнесённый надёжной, с подвешенными пустыми консервными банками колючкой, блокпост. Бывшие окопы уже давно поросли быльём.
На смотровой вышке, обложенной мешками с песком, трепыхается на горячем ветру изрядно полинявший и потрепанный флаг с изображением белого солнца по центру.
Пусть Пегас тоже отдохнёт и попасётся на вольных хлебах, а мы займёмся делом.
На этот раз бойцы сводного отряда несут нелёгкую службу с молодыми подольскими омоновцами, которые за два месяца уже притёрлись в коллективе и сдули свою спесь. Нарубив для печки недельную норму дров, натаскав воды из родника, прибравшись на территории и поколотив мешки с опилками, они уважительно и не перебивая, внимают Порфирьичу и Владу Сылларову, которые сидя на лавочке возле кухонного стола, в порядке святой очереди чистят картошку, мочат корки и между делом втирают по ушам молодняку.
— Вот торчим мы здесь на отшибе, а если что, куда деваться то? — Сетует Порфирьич, усердно кося под трудящегося, — Даёт нож одному из парней, — Подержи-ка. — Берёт в руки автомат, — Паровоз-тудыть, что-то тревожно на селезёнке, схожу в бинокль гляну опытным глазом, рекогносцировку произведу.
— По одному пат-ону надо бы для себя оставить, ёпти. — Глубокомысленно картавит Владислав, — Всякое бывает. Ведь никто же на помощь не п-ипьётся, если что. — С видом бывалого в этом вопросе человека, втыкает нож в доски стола, — Вегно я говогю? — И выразительно смотрит на второго, тоже смышлёного, парня, до тех пор, пока тот не берёт в руки кухонный инструмент. — С Глебкой схожу, помогу пгоизвести геко… в общем, обстановку оценю. — Не дождавшись ответа, переспрашивает, — Вегно я говогю?
Наверное, будет несправедливо обойти вниманием и не обрисовать в нескольких скупых словах такую замечательную и мужественную личность как капитан милиции В.З. Сылларов. Без преувеличения можно сказать, Кодекс чести — это о нём.
Ветеран Владислав Зиновьевич Сылларов родился в маленьком провинциальном городке во второй половине уже прошлого века в порядочной семье скромного конторского счетовода. Городишко отличался неимоверным обилием свободно гулявших по тихим и скучным улицам петухов и гусей. Что и дало толчок дальнейшему направлению в жизни мальчика, уже с малолетства имевшего строго урбанистические взгляды на окружающий его мир и усердно желавшему познать все тайны сущего бытия путём детального изучения процесса приготовления наваристого бульона в сарае у своих друзей.
Пытливый Владик с отличием закончил семь классов церковно-приходской школы, по тем временам это было очень даже солидное образование и, по настоянию отца но, как это обычно бывает в жёстко патриархальных семьях, вопреки желаниям беззаветно любящей матушки Фатимы Оганесовны… Впрочем, это совершенно никому неинтересно и ни к чему не относится…
Со временем, имея за плечами богатый жизненный опыт, два высших образования и практику игры на фортепиано, он стал отличным участковым и, будучи в Грозном, под сопровождение разрывов ручных гранат его группа взяла в плен уцелевшего при этом бандита.
Каково же было удивление, в то время лейтенанта, по прибытии в расположение, когда в бородатом чеченце он узнал своего давнего школьного друга.
Ваххабиты до такой степени прополоскали мозги парню, что после милой беседы с Владиславом, прекрасно зная, что Аллах категорически не одобряет самоубийство, на другой день всё-таки повесился.
В данный момент автор совершенно не готов описывать скрипучий ход этой маленькой шестерёнки войны, итак всё что-то в мрачных тонах получается. Но в следующей книге обязательно появится отдельная глава относительно тех светлых событий.
— Нет, я гешительно тгебую ответа, ёпти. Вегно я говогю?
— А то!
— Дык…
— Да-а уж…
— Несомненно.
Но кого-то всё же грызут сомнения:
— Не за понюшку табаку…
Тема животрепещущая. Большинство соглашается, потому как знают — в тёмное время суток действительно никто не поможет. И этого невзрачного факта никто из командиров даже и не скрывает.
Вечерело.
Мрачнело.
— Вот, б-атцы, случай у нас с Глебкой был, ёпти, — Попивая чаёк, предаётся Влад воспоминаниям, — Ус-аться не встать…
Начинаются воспоминания. Там то и там то сотня бандитов всё село за сутки перерезали, а там то и там, используя поселковых заложников в качестве живого щита, весь отряд взяли в плен. Всем становится страшно и по ночам, под жуткий вой шляющихся по полям шакалов и редкие выстрелы, доносящиеся из посёлка, все рассматривают окружающий пейзаж строго сквозь ночные прицелы и приборы ночного видения.
Одно успокаивает, времена, когда банды шли в полный рост в атаку на укреплённые блокпосты, давно минули.
— Обстрелять, конечно, могут, — Прислонившись к входному косяку, подытоживает Глеб, блеснув зелёнью глаз на фоне чёрного проёма, — Так ты не суйся, куда не след.
— Вот именно, ёпти!
Глубоко вздохнув, чтобы побороть волнение и дрожь в голосе, Глеб вновь подсаживается к затаившему дыхание коллективу и опять, в который уже раз, начинает рассказывать о своём погибшем друге, Герасимыче:
— Да что далеко ходить, мои наивные друзья, вон в Гудермесе, тоже ночью… — Мемуары получаются немногословными и оттого впечатляющими. Дополнительную жуть нагоняет и иссеченное гранатными осколками доброе лицо самого рассказчика.
Задору вместе с информацией не поленились подкинуть и проезжавшие мимо местные сотрудники ФСБ, — в подшефном посёлке, на днях, прошло подпольное собрание экстремистов, где было решено устроить на день «икс» и даже в час «ч» некоторые неприятности.
Какие именно неприятности, не уточнялось но в соседнем районе обстановка резко обостряется, ушёл в отставку глава администрации. Бандитами убит начальник милиции, его сын умер под пытками, а тело мальчика за ноги привязали к машине и возили для устрашения населения по посёлку. А по ночам такие же волки режут на кошарах барашков.
Впечатлительный но упитанный омоновец Саша Кукушкин по ночам, основательно пугая Порфирьича, которому снятся какие-то оргии в компании порочных блондинок и в которых он выступает в главной роли, начинает вскакивать с кровати с пессимистическим вопросом «что я здесь делаю?» но, всё-таки, подбодрив самого себя исполненной оптимизма фразой «я ещё жить хочу!», продолжает тревожно спать, как малый ребенок, накрывшись с головой солдатским одеялом. Вполне нормальная реакция для пока ещё нормального человека. Для первой командировки.
А взбудораженного, во всех смыслах, Порфирьича, до смены на пост и Морфей уже не берёт и даже не в состоянии просто вздремнуть.
При свете дня, конечно, все страхи рассеиваются и вся молодёжь Сашу подкалывает, красочно добавляя к ночной бесплатной развлекаловке несуществующие детали. Но добродушный парень, бедолага, абсолютно ничего не помнит, вместе со всеми радуется жизни и нарезает полюбившийся всем спецотрядам салат особый пикантный.
Несколько дней до дня «икс» суточные смены нарядов выходили из служебного автобуса на западном краю посёлка и проходили через всё селение, в уме не укладывается, — целых шестьсот двадцать пять метров! Через два моста, до блока, пешим порядком как на зачистке. Цельных двадцать две минуты!
Во-первых, чтобы не подорвали битком набитый транспорт и, во-вторых, чтобы распустить, благодаря этому непонятному в глазах населения, хождению по посёлку, туманные слухи. Чем ближе подходил кульминационный момент, тем меньше встречалось по пути людей и машин и, в то же время, больше начинали скулить и распускать нюни, уставшие от «хождений по мукам» нерюнгринские пэпсы.
В это же самое время из Якутска в отряд стали поступать тревожные сведения. А именно, — все жители Нерюнгри считают, что треть якутского отряда, в результате кровопролитных и ожесточённых боёв, валяется по госпиталям в позах травмированных акробатов. Треть погибла, а остальные, из тех, кто ещё в состоянии держать в руках оружие, с помощью вовремя подоспевшего подольского ОМОНа, под ураганным огнём, героически держат оборону какого-то, стратегически важного, глухого подвала, от намного превосходящих сил противника.
У матушек возникают внезапные обмороки, отцы до хруста в суставах сжимают кулаки и челюсти, у любовниц затяжные истерики. И жёны не отстают — ищут утешения, и тоже кому-то сутками плачутся.
Посещаемость воскресных богослужений нерюнгринских церквей увеличилась на двадцать два процента, а общины, в количественном отношении, увеличились в среднем на семнадцать. Цифры очень хорошие. Факт, следует признать, весьма отрадный.
Благодаря кропотливому труду озабоченных отрядных оперативников удалось выяснить, что какие-то без удержу умные фантазёры-любители, неудачно, но довольно живописно размалёвывали подругам по сотовым телефонам свои «подвиги» а друзьям пудрили мозги описанием сцен из голливудских фильмов.
За сутки до дня «икс» из ближайшей воинской части к блокпосту прибыли танки в количестве двадцати штук. Якобы на недельные учения. И просто стояли двое суток, играя мышцами и пыхтя полевыми кухнями.
В час «ч» состоялся ленч. Всё чин-чинарём. Затем обед. С пастбищ в село прочапали, исполненные кавказского достоинства, костлявые коровы. На ужин подавали салат пикантный. Где-то гукнула сова. Из посёлка прибежали нагулявшиеся постовые собаки — «Говорят, сюда настоящую собачью еду привезли».
Владислав Зиновьевич, заложив большие пальцы рук куда-то под мышки, под бронежилет, встал в позу Вождя:
— Товагищи…
— Что? Что такое?
— Товагищи, вы слышите?
Все тревожно переглянулись и прислушались, вроде бы слышать кроме его пламенного обращения и воя шакалов нечего:
— Да вроде бы ничего не слышим…
— Вот именно, товагищи… — Изобразил монумент с вытянутой рукой, — Вот именно! Не ст-еляют!.. Ёпти.
Слоник Саша спал спокойно и Глеб наконец-то выспался.
Чекисты, по слухам, сепаратистов-затейников выловили, посёлок некоторое время тоже спал спокойно.
С запозданием пришло сообщение о перехвате радиопереговоров — боевики отказались проходить через контролируемое отрядом село — «Слющяй, Ахмед, эти менты — головорезы какие-то! Щастают здесь как у себя дома!» — «Ты бы их рожи видел…». А у автора от всей этой писанины совершенно заплелись мозги.
Вконец обессилевшая Муза, сказав, что её несколько утомила однообразная поза… то есть, тема, ушла попудрить носик. Пегас, негодяй, обнаружив в лугах какую-то, блудливо строящую ему бесстыжие глазки ослиху, нагло заржал и куда-то с ней смылся.
Но отсутствие Пегаса совершенно не даёт нам повода, чтобы о нём не рассказать. Попробую сделать это без помощи Музы, может что и получится.
А не назвать ли главу «Автомат и перо»?.. Шибко выспренно, пожалуй, и так сойдёт.
Началось всё с того самого дня когда омоновцы «вовремя подоспели».
Смеркалось.
Без этого «смеркалось» — никак нельзя. Почему? Об этом ниже.
Итак, смеркалось. Саша Кукушкин вскипятил чайник, и вышел на «улицу» с чашечкой роскошного чая. И вот сидит он на резной лавочке и, любуясь гаммой заката, между делом «производя рекогносцировку», сочиняет стишки, до которых был он величайшим охотником.
Кто-то осторожно прикасается к его плечу, но батыр и бровью не ведёт, — что ты, гордый ведь, — спецна-азовец. Неизвестный опять дотрагивается. Витязь нехотя оборачивается и… о, ужас! Лицо утыкается в какую-то жуткую, покрытую чёрной шерстью, огромную продолговатую морду с неестественно длинными ушами и с жутким бельмом на правом глазу. В кошмарных снах в этом месте обычно призывают на помощь светлые силы.
Вот! Если бы не смеркалось он бы, наверное, так не испугался.
Оба субъекта инцидента одновременно с истошным криком и рёвом отскакивают друг от друга на четыре метра. Бронежилет вполне оправдал своё название, поэтому Саша не ошпарился, а его мужественное сердце осталось на месте. Из блока выбегают все кто ещё в состоянии держать в руках оружие и подозрительно смотрят на Сашино лицо и до смерти напуганного плешивого осла:
— Что здесь п-оисходит, ёпти?
— Выкладывай без утайки, маньяк!
— …Паровоз-тудыть!
— Вот сволочь, страху то нагнал! — С выражением произносит боец, — Как его собаки пропустили?
Судя по всему собаки, которые едва завидев на горизонте поселковых ишаков, обычно впадают в истерику, эту тварь, которую поначалу так и назвали — Сволочь, почему-то приняли всей своей пёсьей душой.
Первым делом животное накормили всем, что было на столе, а также из запасов. Ему вероятно ассортимент, как и всем прочим, понравился, и он выразил непоколебимое ослиное желание жить на блоке. Обитатели посёлка на него виды не имели, и отсюда был сделан вывод, что скотина прибыла из-за границы, а уйти обратно, по причине обилия шакалов и волков, не может.
Чтобы ишак не ел свой хлеб задарма его стали приучать к полезному труду. Вешали на крепкий костистый хребет две тридцатилитровые фляги и ходили с ним на родник, находящийся в двухстах метрах от поста. Однако через неделю, одноглазый, едва завидев пустые баклаги, стал исчезать. Но также исчезал со стола и из запасов весь хлеб.
После того как сгинул компот из свежих фруктов, пришлось сварганить на вход в блок деревянную дверь. Но когда в пределах видимости не было ёмкостей для воды, Сволочь околачивался возле этой двери, специально гадил и мешал всем нормально жить. Чистоплотные собаки дело не спасали. Вероятно этот осёл стал для них каким-то авторитетом, потому-как они его повсюду по собачьи преданно сопровождали и охраняли, даже у двери.
Сволочь, на более приличные клички — Вор, Попрошайка, Дармоед и Тунеядец, совершенно не откликался. Но, после того как, лирически настроенный Саша обратился к нему как к Пегасу, омоновец стал его лучшим другом и как преданный пёс ни на шаг от него не отходил. Вероятно, красивое слово Пегас очень походило на бывшее ослиное имя или же ассоциировалось у него с чем-то очень приятным.
Через месяц собака-девочка ощенилась, но скрупулезно просчитав время, бойцы пришли к выводу, что шаловливый осёл здесь совершенно не причём. Ещё через месяц Саша стал себя чувствовать несколько стеснённым в движениях из-за того что его повсюду преследовал верный Пегас, того, в свою очередь, охраняют собаки и под ногами у всех, распихивая друг друга, хаотично и бестолково суматошатся семь глупых щенков.
Можно представить, что происходило возле новенькой двери, когда Саша прятался от всех этих проблем. На неоднократные требования прекратить безобразие а также на замечания упрямый Сволочь никак не реагировал и должных выводов для себя не делал. Ну — осёл, что с него взять. Одним словом — млекопитающее.
А вот привязать животину к какому-нибудь столбу у всех воинов то ли рука не поднималась, то ли не было времени из-за постоянных уборок территории, а может просто… да мало ли чего не хватило. Да и выгнать Сашу вместе со всеми проблемами куда подальше, тоже нельзя, — шибко большой однако, хоть и дисциплинированный.
Та-ак, что-то Муза подозрительно долго задерживается… Да и Саша какой-то довольный и загадочный. Не отдалась ли ветреная Муза Кукушкину?
Так оно и есть. В конце концов, всех интересует конечный продукт в виде военно-ментовского произведения, а не какие-то скучные дебри в стиле латиноамериканских любовных взаимоотношений. Тем более что у молодого и беспечного автора совершенно атрофировано чувство ревности. Обычно его девочки друг к другу ревнуют. Безусловно, легкомысленная Муза давно приглядывалась к этому доброму амбалу — Александру Сергеевичу Кукушкину.
Владислав однажды напялил на ишака бронежилет, берет с кокардой, обмотал пулемётными лентами и стал его фотографировать для популярного иллюстрированного журнала «Проблемы коневодства Якутии»:
— Гавняйсь! Смигно! Внимание, Пегас…
Осёл мотает башкой:
— И-а! — И пытается сбросить головной убор.
Саша тут же декламирует нескладушку:
— Мой Пегас честь не отдаст, потому как педагог.
У Порфирьича чувство прекрасного тоже совершенно отсутствует. Как-то зимой ему на эту эмоцию трёхлетний сохатый наступил:
— Мой юный друг… гм-м… Я скажу вам не тая, не пойму я ничего!
— Как до утренней звезды мне ваше мненье…
Вот пропылил мимо блокпоста милицейский уазик, Саша в защитной панаме тут как тут:
— Быстрый как ветер, мощный как КРАЗ, мчится на б…ки ментовский УАЗ.
До старого и тормозного капитана опять не доходит:
— Паровоз-тудыть, куда он мчится?
— Тудыть.
— Как вам не стыдно, молодой челээк… А ещё в шля-япе…
А вот Влад оказался настоящим ценителем высокого слога и поразившись внезапно открывшимся дарованием, без какого-либо лукавства, даже ни разу не скартавил:
— Ну и Кукушкин, ёпти, ну и сукин сын! — И Порфирьичу с укоризной, — Как-то повышать надо свой культугный уговень… Совестно, совестно должно быть…
Много ли творчески одарённому человеку надо? Похвалят разок-другой, талант и просыпается. И вот пока Пегас и K°., ошиваются возле двери, А.С. Кукушкин, уединившись с Музой, творит в тишине блока нетленные творения. Да и время службы в наряде незаметнее проходит.
Наверное, Читатель уже догадался, что Муза есть лицо нематериальное, так сказать «мимолётное виденье». Но это навязчивое виденье преследовало Сашу до конца командировки.
Надо признать, однако, получалось у него очень даже неплохо:
Все в восторге:
— Дай переписать! — И прочее, — Домой накалякаю.
Саша скромно так:
— Да это набросок ещё. Недоработанный, тыкскызыть, сырой материал…
— Да ну, хегня какая! Зашибись! — В Подмосковье и в Якутию летят красивые послания.
Как только поэт начинал декламировать свои, несомненно, талантливые стихи на тему о военной романтике, любви к бойцу, о верно ждущей подруге, Порфирьич быстро куда-то линял. Не от того что он в жизни человек разочарованный. Совсем наоборот. Всё куда прозаичней, — какой нормальный человек может выдержать, когда в отряде одновременно со всех щелей и очень громко раздаются модные и, причём разные шлягеры на военную тематику.
Например, — в левое ухо мажором долбит магнитофон: «Комбат батяня, батяня комбат…», в правое, минором, музыкальный центр: «Давай за нас…», спереди на гитаре татуированный накачанный шатен: «Апганистан-на, кара тюльпан-на…», сзади на балалайке высокий блондин: «Тогус кырам сюрех, тохто, тытыма…». Причём в обязательном порядке кто-нибудь заведёт: «Владимирский централ, ветер северный…». И так — каждый Божий день!
А Глеб Порфирьевич, все говорят, — совершенно нормальный мужик. А нормальному мужику, в таких случаях, тоже хочется взять в руки балалайку и разгромить всю эту дискотеку в «тудыть». Но в таком случае весь личный состав вооружился бы балалайками и…
Но, как правило, до крайностей не доходит. Для сохранения баланса и равновесия в обществе нормальные пацаны, чтобы не слышать всю эту какофонию, затыкают свои уши наушниками аудиоплеера… Прошу прощения, опять от темы отошёл.
Да, несомненно, Саша обладал и обладает огромным даром. Потому как по прошествии некоторого времени в периодической печати города Хабаровска стали появляться поэтические этюды за подписью — А.С. Кушкин. Имеется подозрение что это и есть тот самый подольский омоновец Кукушкин.
— …Да не нервничай ты так, Лёша, успокойся!
— Да я спокоен. — Действительно, совершенно спокойно отвечает Лёша.
Васюков не верит:
— Вот заладил «Спокоен-спокоен!». Ну я же вижу, что-то с тобой происходит, что, не так?
— Да всё нормально, Серёга! — Лёша Выключатель сидит, не шелохнётся. Держит автомат меж колен за ствол.
Машина едет по ухабистой пыльной дороге в какую-то дыру, на операцию по задержанию особо опасных. Время — только рассвело, плотный туман, присущий для здешних мест, ещё не рассеялся.
Серёжа выщёлкивает в раскрытое окошко недокуренную сигарету, нервно достаёт и прикуривает следующую:
— Нет, Лёша, — Часто затягивается, пряча сигарету в кулак, — «чмок-пых-пых», — С тобой явно что-то происходит.
В группе раздаются недовольные голоса толком ещё не проснувшихся людей:
— Что к человеку пристал!
— Может у него что личное!
— Прекращай курить!..
— …Паровоз тудыть!..
Совершенно невозмутимо Лёша всё-таки вставляет:
— Да нормально всё, братцы! — И продолжает сохранять индейское молчание.
Серёжа места себе не находит:
— Нет, что-то ты скрываешь, — Опять выбрасывает, прикуривает очередую, — Ты, Лёш, если что, в себе-то не держи, ещё на блоке я с утра заметил — «Пых-пых» — Что-то с тобой не так!
— Да нормально всё, Серёга, — И, как бы в сторону, — Вот пристал… — Даже глаза куда-то влево-вверх закатил и при этом цыкнул.
Порфирьичу абсолютно всё фиолетово, сонным голосом излагает:
— Сейчас бы чашечку ко-офэ…
От этой фразы в голове Васи Цветного щёлкает реле и срабатывает ассоциация с футболом:
— А вы, братцы, знаете, у Пеле детей не может быть!
Порфирьича эта свежая мысль заинтересовала:
— Это как? — И про кофе забыл.
— Да чтоб ему девки не предъявляли что ребёнок якобы от него, он пошёл к докторам и попросил сделать операцию, чтобы детей производить было невозможно.
— Зачем?
— Дык ить алименты то миллионные были бы.
— Ну, и?..
— Ну и через несколько лет женился сталбыть, а дитё произвести не может, не получается.
— И что?
— Он опять к докторам, — «Так, мол, и так, помогите, произвести не могу!», — А те ему, — «А вот, батенька, приплыли, теперь то уж ника-ак!»
Порфирьич опять:
— Ну, и что?
— Что-чмо!.. — Вася уже выказывает раздражение, — Ну и стал кофэ-э пачками производить, в натуре! Ты, Глеба, конечно парень фельдиперсовый, но до чего занудный!
— А-а… — До Глебушки вроде что-то дошло.
Без всякого перехода Васюков опять заладил:
— Нет, Лёша…
Водитель Макс, обычно по утрам тоже очень злой из-за хронического недосыпа, притормаживает и машину и Серёжу:
— Серёженька, заткнись, пжалста, подъезжаем! — Штабные из мобилы стоят, тоже нервничают — ждут. Будто торопятся куда. Тоже сигаретками попыхивают, с ноги на ногу переминаются. — Лёха, разговаривай, теперь можно!
В бронемашину, пригибаясь, энергично заходит высокий чин с портативной радиостанцией в руке, присаживается на свободное место:
— Здорово, ребятки!
От плещущей от него, во все стороны, энергии, все окончательно просыпаются. Следуют крепкие рукопожатия по кругу:
— Здравствуйте, Арслан Магомедович! Наши то опять итальянцам проиграли…
— Всю ночь не спал, какого хрена!? — Возмущается шеф, — Гнать их всех со сборной, оболтусов!
Вступление закончено, дальше всё строго по существу дела:
— Значтак, пятый подъезд, квартира пятьдесят пятая, пятый этаж и их пятеро, все — хохлы, особо опасные…
— Да нас уже на блоке в курс дела ввели…
— Вот и ладненько, — Командир мобильника даже присовокупляет на славянский манер, — Вот и добре… — И уже на выходе, — Ну, с Богом! — Оборачивается, — Да, Лёш, что это с тобой сегодня, да? Сам на себя не похож, случилось что?
Лёша из-под маски:
— Да с чего вы взяли то? Нормально всё…
— Да что-то ты нервный какой-то сегодня, сам на себя не похож говорю…
— Да я-то чё, да я ничё…
— Нервы в нашей работе — это главное. Вот я с тыщсот семидесятого в операх, и ничего, а ты вон, молодой какой… Да, кстати, окна выходят на ту сторону, так что обойдёте…
— Вот это ценная информация! — Лёша принимает решение, — Серёженьку на крышу напротив пошлём!
— Вот и ладненько, давайте, братцы, побыстрее только…
«Тук-тук!»
— Кто там?
— Свои! — Лёша взял наизготовку кувалду — приготовился бить по врезному замку двери.
— Свои?.. — Кувалда не понадобилась, дверь сама слегка приоткрывается.
Молодой парень, кавказец лет двадцати пяти, в костюме Адама, ложится в проёме двери. В широкой кровати, натягивая на себя цветастое лоскутное одеяло, от неожиданности и испуга визжит девушка в костюме Евы.
Группа выбегает из квартиры обратно на площадку. В покрасневших от смущения масках, быстро задвигают ноги парня в квартиру, пока тот не очухался, захлопывают дверь, смотрят на табличку, — «55»!
— Что за хрень?
— Сматываемся, ошибка, однако…
— Пущай Магомедыч расхлёбывает с земляками…
— Верное решение!
По рации Серёженька:
— Аккуратненько там…
Порфирьич:
— Да пшёл ты…
После семи минут бурного совещания на задних дворах, старый пёс оперативной работы Арслан Магомедович вопрошает:
— А там шкаф есть, да?
— Есть!
— Ну, остолопы, сколько времени то потеряли!
Лёша Выключатель шлёпает себя по лбу:
— Действительно!
«Тук-тук!»
Тот же голос с кавказским акцентом:
— Кто там, да?
Лёша опять принимает позу революционного молотобойца, изображённого на рублёвой монете двадцать четвёртого года выпуска:
— Свои!
Дверь вновь чуток приоткрывается.
— Да были тут уже свои, да!..
Картинка, действия и последующий диалог повторяются один к одному. Разве что для разнообразия, под девичий визг, в доли секунд происходит зачистка шкафов. Вместе с полками. Заодно и пространство под кроватью.
Пока парень не оклемался, группа, несолоно хлебавши, исчезает.
Арслан Магомедович уже не на шутку встревожен, уточняет детали и всё такое прочее. После чего ведёт разговор по рации:
— …Дом пять, квартира пятьдесят пятая…
— Пшшш…
— Да…
— Шшшш…
— Ну да, пятый дом, да…
— Пшшш… шшш…да…
Внезапно лицо приобретает багровый оттенок:
— Дробь пять, да?
— Шшшш…
Все переглядываются, — крутым сработавшимся спецам и без слов всё понятно.
Чтобы не добивать старого опытного оперативника, впавшего в ступор, Лёша командует:
— Ну, что встали, в машину быстро…
Операция прошла успешно, — дала о себе знать хорошая предварительная подготовка.
Мчится тяжёлый «Урал» по ухабистой дороге, стучат неисправные стойки, постанывает корпус.
— Всё скрипит — всё изменяется, — Филосовски изрекает Макс, чтобы оправдать свою спешность. Группа, жертвуя здоровьем машины, торопится обратно на блок. — И никуда от этого не деться!
Вася:
— Не-е, правильно Магомедыч говорит — гнать их всех надо!
Глеб:
— Однозначно! Макс, магазинчик будет, тормознёшь, кофе взять надо. Если и сегодня проиграют…
Вася:
— Я сегодня спать буду, ну их всех, на… в натуре!..
— Нет, Лёш, если ты и дальше так будешь нервничать, — Васюков теребит пустую сигаретную пачку, — Мы когда-нибудь встрянем в пренеприятнейшую ситуацию. — Швыряет смятую пачку в окошко, натягивает чехол на оптику своей любимой СВД, — У тебя точно всё в порядке?.. Ты на меня посмотри, нервы, — Сжал пальцы в укороченной перчатке в кулак, — Как стальной канат… У кого-нибудь курево есть?.. Макс, ты побыстрее не можешь? Через час футбол начинается… Как думаете, братцы, наши опять проиграют?..
Темы для разговоров, в свободное время, находятся самые разные — и о детишках, и о любимых жёнах, и о работе. Как говорится обо всем, что на небе, на земле и под водой.
Вот как это обычно происходит. Ветераны поймут, о чём здесь речь.
— Когда я служил в разведке по срочке, был ранен под Грозным в январе 1999-го. Денег заработать не успел. Говорят за ранение должны хорошее бабло заплатить.
— Паровоз тудыть…
— З-за Н-новый 1995 год в Г-грозном получил «к-кучу» д-денег, хватило только на б-банку пива и п-плеер кассетный. С-cпасибо родному г-государству!
— Бальзам и утешение на сердце.
— …Был такой прокуратор, Пилатом звали, Иисуса Христа судил…
— А вот, братцы, анекдот есть. Сидит, стало быть, дух, снайпер…
— Щё за такий анекдот? Сказывай, сказывай…
— Говорят, года три назад двое уральцев служили на Кавказе и за триста дней им задолжали «боевые». Солдаты решили добиваться выплаты денег через суд. Первый из них состоялся во Владикавказе. Решение было принято в пользу военнослужащих, однако исполнено не было. Этот факт уральцев рассердил, и они решили добиваться выплаты средств через Европейский суд по правам человека. И вот суд постановил выплатить им всю сумму боевых и по двадцать пять тысяч евро за моральный ущерб каждому. Таким образом, проволочки в исполнении решения национальных судов ведут к гораздо большим расходам казны, ежели граждане защищают свои права уже в международных инстанциях.
— Да, было это в газете.
— Влад, не делайте умное лицо, — вы же офицер!
— …Тогда Пилат взял Иисуса и велел бить Его…
— Сидит, значит, дух-снайпер, смотрит в оптику — две лычки, младший сержант. Заглядывает в расценки — сто баксов…
— Все деньги у государства хотите забрать? Да-а, братишки, тяжеловато будет. А вот вопрос — почему мне, участнику штурма Грозного 1 января 1995 года ничего не положено по закону, не в то время ваххабитов убивал?
— …Снимает. Смотрит — три лычки, сержант. Расценки — сто двадцать баксов, — снимает. Дальше смотрит — старшина…
— …И воины, сплетши венок из терна, возложили Ему на голову…
— У нас тоже случай был в прошлом году, здесь же, рядом стояли. Слякоть, пацаны болеть стали, сами знаете — из лекарств один активированный уголь. Попросили свободного поваренка вместо одного парнишки на посту постоять пока у того одежда просохнет. Так тот такую войну устроил! Весь батальон в ружье подняли, поваренка подранили, к утру вертушка пришла, его в Ханкалу увезли, мы направились с разведкой на то место, куда повар воевал, а там и пахать не надо. В итоге тот, просохший, чтоб от суда уйти, «самострел» пытается делать. Кипишь подымать не стали. Главкому звание должны были дать. Поваренок получил Героя и раньше срока был уволен. Вот-так вот, братки.
— …Смотрит — старшина. Заглядывает в расценки — двести баксов, снимает…
— Я с-свой о-орден только через пять лет п-получил, в п-прошлом году н-наградили. У меня с-слов н-н-нету.
— …Опять снимает. Глядит — две звёздочки, радостный такой, даже в расценки не смотрит…
— А мой когефан дембельнулся, ёпти, Вообще не смог сделать себе когочку участника боевых действий. В военкомате сказали, что сделали зап-ос в часть, а оттуда ответ, что он не п-инимал участия в БД. Хотя был в Чечне восемь месяцев и на каждое БЗ (боевое задание) выезжал. Ёпти! П-ишлось ему ехать в б-игаду, газбигаться. С деньгами конечно нае..! Как и всех. А он — тяжело контуженный.
— Контуженный — это когда чудом живой остался.
— Но живой.
— Стенка… Глухая стенка…
— …И одели Его в багряницу…
— …Ну, довольный такой. Снимает, смотрит в тарифный план — «Прапорщик, штраф — пять тысяч долларов»!..
— Да… проблемы были у всех! А самое невеселое было — когда наших пацанов при получении выплат…(вырезано цензурой)…, черти-финики (финансисты) бандитам сдавали!…
— А у меня жена в прошлом году ушла. А я здесь…
— Скогбим с тобою, бгатишка!
— В смысле — к другому ушла…
— Паровоз тудыть…
— …И послал он письмо в иностранный легион…
— …И говорили: радуйся, Царь Иудейский!..
— У моего другана тоже проблема была. Пытался подать в суд о выплате боевых, а его адвокат, когда начал разбираться, то получилось, что самих фактов участия не было! Доказательства что он участвовал, были, но это не заригестрировано в личном деле в Москве! Подавал запрос кое-куда и пришёл ответ, на…, что с его части сказали, что выплатили всё. Твари. Выплатили только полевые и всё. За..!
— Должны выплатить, дарагой…
— …И приходит ответ, — приглашают, люди нужны, обещают все европейские блага.
— И автоматически становится предателем Родины.
— Да это что! Вон Славик уже шестой месяц здесь, а ему телеграмма — «Срочно деньги тчк четвёртый месяц тчк»!
— …И били Его по ланитам…
— Забудь про «выплатить»…
— …Познакомывся, гарна дывчина, Эпидермис клычут.
— Дай-ка прочитаю… Ну и почерк!.. Да вроде — Земфира, написано…
— У моего друга четыре года в личном деле представления лежали «За отвагу» и «За боевое содружество»! Кадровичку спросили, почему не подаёт документы. Ответ: «Я забыла, а если сейчас подам, то меня в УВД ругать будут!»… А на то, что парень к пенсии добавку не получит ей глубоко и жидко — лишь бы не ругали! Он поехал в УВД напрямую — кадровичке неполное служебное вхерачили. А мне песочных, да юбилеек хватит. Дочка всё равно отцом гордится.
— А у м-меня д-две д-дочки…
— А у меня — три сына…
— Молодо зелено — вот у меня четыре разных дитяти, две внучки и ещё… погоди, посчитаю… два внука. А дед — дурак, с вами — дураками…
— …Тогда вышел Иисус в терновом венце и в багрянице…
— По боевым выяснялся три года. Дошёл до Самого. Приняли к рассмотрению. Через четыре месяца пришёл ответ, что в принятии дела отказано. Не подпадаем мы под два или три пункта конвенции. Заморочка ещё была с установлением самого факта участия. Все выписки, документы, даже объяснения командиров частей были предоставлены, на… Военный суд кивает, на… что это должен устанавливать гражданский суд, на… А гражданский говорит, что раз дело рассматривает военный суд, на… то пусть он и устанавливает. Так и не установили, на… А комбат закрыл себе месяц боевых и ведь получил, сука!
— …И все внучата по разным квартирам снимаются…
— …Был представлен на «За боевые заслуги». Замполит получил, я — нет. Делал запрос в Ханкалу — не нашли. Контрактникам медали не положены. Я ефрейтором — катался по бороде!
— Забудь… Ты что, первый такой? Здесь живу, здесь и помру…
— А у нас, братцы, тоже служил с роты один кренделек. Всю командировочку протопил печечку в офицерской столовой да бачки с легонца пидорил и ничего, уехал домой с медалью «За воинскую доблесть»!..
— А как приеду, — на шею кидается, и в рёв…
— …И сказал им Пилат: се, Человек!..
— Был у нас строевичёк — Костя Хманцурев. Сидел тихонько на бумажках. Был простым контрактником. Но время шло, стал Костя прапорщиком, а там и офицером стал, благо высшее образование позволяло, на… И расти начал бурно — лейтенант, старлей, капитан, не успевали к званиям привыкать, на… И орденок на Костю пришёл — МУЖЕСТВА, на… Правда, перед строем не вручали, Костя просто скромно его себе взял. Прошло время — там второй орденок, тоже замылить хотел, но просочилось. Сам командующий ему пальцем погрозил. Но вывернулся Костя. Мол, совершал он подвиги, просто это давно было, уж и не помнит никто. Естественно. Кто ж орден-то теперь заберёт. И боевые у товарища закрывались по полной программе. А больше там никому из живых да не раненых, орденов, за все годы существования не давали.
— Так что кому война, а кому…
— Вот так умеют люди жить.
— А ещё гнида эта деньги с солдат брала на… За всё — за справочку, за выписку. Ну, и т. д.
— А сейчас где-нибудь пионерам басни про свои геройские будни рассказывает, гнида…
— А п-по к-к-квартирам…
— Забудь «по квартирам», да? Ты кто? Опомнись, дарагой…
— У «них» тоже и дети, и внуки. Ты о «них» подумал? Эгоист.
— На меня тоже на орденок подавали — ни одной не пахнет пока. Был этим летом в России, запрос делал, ответ ещё не пришёл. Друган с первой чеченской только прошлой зимой получил, всё-таки дождался. Так что будем надеяться, что родина своих бойцов не забудет, а то вспоминают только когда обосрать, мол, мародёрщики или еще что похлеще.
— Я за своим орденом бегать не собираюсь! Пусть подавятся, ссуки!
— Нет, правильно, добиваться надо…
— …Впятером, в одной комнате…
— …Стенка… И ведь ни просвета…
— Удивил, да?..
— Так ведь не любовь — а пародия какая-то…
— А как же вы наплодили то?
— Через пародию! Иной раз на Сопку Любви ездили…
— Смотри-ка, сколько лет — а живой! Пуля-дура стороной обходит!
— Нас, разведчиков, представили к наградам. Прошло три года и я узнал от своих пацанов, что все наши награды переделаны и получены офицерами! Вот так, братцы, бывает!
— Пуля-дура сейчас отливается… Такое время, может и здесь найти, может и дома.
— А д-дет-с-сад…
— Детсад с боями брали, то они занимают, то — мы. Сколько полегло с обеих сторон, на хрена это нужно?..
— В д-детс-сад устроить н-не могу…
— …Ещё в декабре отправили меморандум, в ответ пришла бумаженция что зарегистрировали и тишина, только мертвые вдоль дороги с косами стоят. Такое ощущение, что и там могут кинуть.
— По ходу на нас всем наплевать с высочайшей колокольни.
— Как? Закон о ветеранах еще не отменяли, на…
— …Стенка…
— Бесполезные занятия и понятия гражданских на крайнем суде. Я просто понял настрой судьи, и как она, ухмыляясь, говорила о том, что мы ездили туда охранять общественный порядок, и отсиживались в тёплых гостиничных номерах в то время когда они работали. Так что-то не вижу смысла в нашем разглагольстве по вышеуказанному факту, Давайте лучше приколы вспомним…
— …То ж они — люды, чоловики…
— Смерть тыловым… педаль Гоге!!!
— Это кто там скрыпнул!?
— Ой, Гоги, извини, брат…
— …А самая младшая — сла-адкая такая…
— …А-ха-ха!
— …А Петька — Чапаю…
— …Крысы тыловые всегда грели руки набивая карманы за счет тех, кто там! В 89-ом вывод войск из Афгана — более сотни тысяч пацанов не получили свои «кровные» чеки. Суки обменяли один к одному деревяшками, которых еле хватило на дорогу да на скромный подарок матери.
— Согласен — люди уже на пределе…
— Паровоз тудыть…
— Когда же увидели Его первосвященники и служители…
— …«Папу-усик», — говорит. Слядкий такой…
— Педа… нехорошие люди, говорит, кругом, самое обидное, что этих пе… людей выбирает большинство — либо по своей тупости, либо, как на последних выборах в Чечне, — под дулом автомата…
— Слющай, этим людям на людей… Да?
— …То закричали: распни, распни Его!..
— Ничого, хлопци, 17-й не за горами…
— …Ну, Керенский Вождю и заливает…
— Володя, согласен с тобой, пойдем до последнего…
— …Распни Его! Пилат говорит им…
— …А он отвечает…
— К сожалению, наше государство привыкло нас нае…, вот такое бля государство, и судиться с ним бесполезно, дороже станет.
— …Знаю одного, квартиру отсудил…
— …Не должны люди по человечески жить? Это же работа наша…
— …Глухая стенка…
— …Возьмите Его вы и распните, ибо я не нахожу в нём вины.
— …Приказы выполняем, за что же нас так?..
— Лично я завязал с этим делом после первого же заседания суда. Никого не хочу обидеть, но меня эта ситуация унижает…
В тот день, когда стало известно, что террористы взорвали Моздокский военный госпиталь и при этом имелось очень много жертв, все бойцы были жёстко потрясены этим очередным зверством нелюдей и само собой разговоры стали крутиться вокруг этой темы.
Выезжая из Моздокского военного аэродрома, с дороги на станицу Луковская этот госпиталь был виден издалека. А некоторые в нём и ранения залечивали.
Владислав Сылларов там когда-то валялся, рассказал забавный случай:
— …Ну, п-оопегиговали следственно меня, после на-коза балдею в палате. Вече-ом подселяют солдата, тоже с Г-озного. У него г-удная клетка навыво-от была, и там, значит, на месте, ихний доктог его г-удину табугеткой зафиксиговал и отп-авил на вегтушке в бессознательном состоянии в госпиталь. Мог бы и в Ханкалу отп-авить, но в Моздоке, сами знаете, — цивилизация.
Пагень, лет восемнадцати. Весь в бинтах вместе с табугеткой и без сознания. А на-коз то действует, я и выгубился. А утгом гано п-осыпаюсь, — утка подо мной а пагня нету. Ёпти… Ну, думаю, кончился. Даже слеза навоготилась.
Тут медсестга заглядывает, выгажается и исчезает. Чегез пять минут снова появляется с «покойником» под гучку и с табугеткой, ёпти. Гугается, — чегез полчаса опе-ация, а он в кугилке кугит и лясы точит. Ёпти.
Ну, у него всё ногмально сделали. Потом говогили, что если бы у немолодого такое же ганение было, точно бы кончился, ёпти… А я, вот, — кагтавить стал, когда пулю вытащили, ёпти. Букву «эг» не выговагиваю. Хо-ошо что выгажаться без буквы «эг» ещё можно, все понимают.
— Паровоз тудыть…
— А вот мы сидим на табуретках и полной грудной клеткой ещё дышим…
— Глубоко и без помощи табуретки, заметьте.
— Слышь, Глеба, а что это у тебя за паровоз такой постоянно фигурирует тудыть?
— Да не умею я иначе по-человечьи выражаться. Ну не приучен, язык не проворачивается.
— Аномалия…
— Вот ты вроде бы якут, а глаза, почему зелёные?
— Говорю же — аномалия, однако… Да и вообще Керенский — мой прапрадед.
— Шютка, да?
— Это у него доллар отсвечивает.
— Разумеется… Вот, друг мой старинный, погибший, Герасимыч, тоже рассказывал, паровоз тудыть. Валялся он в том госпитале года два назад. А ему про этот случай один унылый солдатик из соседней палаты рассказал. А было так…
В маленькой палате, на два места, было две кровати…
— И было на двух кроватях два немощных больных человека…
— Безусловно… Солдатики молодые. Раненые, неходячие. Оба — вованы. Один у окна покоился, сапёр, где-то на Трестовской подорванный, а другой, из Джейраха, — у голой стены. И что делается за окном, соответственно видит только один из них, потому как постоянно край замусоленной плотной шторы в руке теребит и в окно смотрит. Тому, который у стенки, хоть всю портьеру открой, всё-равно ничего не видно, — ракурс не тот.
Делать сутками нечего, солдатик у стенки и просит рассказать сапёра, что там, на улице, видно.
Который у окна, давай заливать, какая красота кругом, — яблони цветут, коты на зелёной травке дерутся, облачка по синему небу плывут. Солнце почему-то не красное или желтое, а белое. Санитарочке ветерок халатик задрал, а в руках у неё вёдра и поправить халатик не может. Вертится на месте и всё.
И так каждый долгий день подобные комментарии по поводу Божией благодати и происходят.
Ну, у того, который у стенки, от тоски и зависти аж сон пропал, аппетит исчез, есть-пить не может. Почему, думает, не он первым в палате очутился. Сейчас бы любовался радугами да лужами да изредка рыжую медичку вызывал бы, — глаз лишний раз порадовать да утку подсунуть.
Как-то ночью просыпается от шума, — сосед у окна хрипит, выгибается: «Гоша, Гоша… Приеду я к тебе…» — До кнопки дотянуться не может, пальцем тычет мимо. А тот, у стенки, нет чтобы свою кнопку нажать, — молча накрылся одеялом и отвернулся.
Утром умершего из палаты вынесли. Боец, который у стены, с помощью медсестёр перекладывается к окну. Штору приподнимает, а там всё окно кирпичами заложено.
Стенка глухая!
Ни просвета!
Парень в ударе: «Когда окно заложить успели?», — «Да года два уже», — «А что же этот-то заливал?..», — «Да он слепой от контузии был, знаем мы про него, всё хотел, чтоб легче всем было»…
…Телевизионный репортёр, отчаянно шевеля губами, чтоб даже и глухие по артикуляции поняли, о чём идёт речь, подходит к стоящему в одиночестве полковнику и продолжает:
— А сейчас, предельно честно и откровенно, сложившуюся ситуацию обрисует не нуждающийся в представлениях, второй заместитель руководителя объединённой группировки войск по Северному Кавказу полковник Н…рдт. Прошу Вас, товарищ полковник, — И нагло суёт микрофон прямо в рот официальному лицу.
Опешивший полковник тактично микрофон отодвигает:
— Без комментариев! — И без каких-либо видимых усилий продолжает производить впечатление крайней степени озабоченности и таинственности, наблюдая за погрузкой-разгрузкой военно-транспортного самолёта.
— Спасибо Н…вий Н…хович. — И, убрав артикуляцию, — Лёша, выключай!
Задумчиво, по сложившейся профессиональной привычке, продолжает бубнить:
— Итак, мы выяснили мнение высшего руководства, теперь, я надеюсь, всем всё понятно. Наконец-то обстановка полностью прояснилась. — О, Лёша, врубай! — Опять включает артикуляцию, — Вот мы наблюдаем выгрузку какого-то отряда, интересно, из какого они региона?
Энергично волоча за собой на кабеле бригаду звуко и видеооператоров, переходит к следующему, подающему надежды, перспективному сюжету.
Полковник пальцем незаметно подманивает к себе молодого, демонстративно суетливого, капитана с шикарной папочкой из крокодиловой кожи. Капитан, явно получавший все звания досрочно и в тылу, подобострастно подбегает, представляется:
— Товарищ полковник, капитан…
Не дав ему договорить, полковник спрашивает:
— А как фамилия этого человека? — И головой незаметно кивает в сторону телевизионщиков.
— Самуил Ж…рдт. — Тончайшим, натренированным внутренним нюхом уловив настроение полковника, добавляет, — Пренеприятнейший субъект!
— Кто пропустил на полосу?
— У него письменное разрешение Самого.
— Прямой эфир или запись?
— Запись, товарищ полковник!
С совершенно незаинтересованным видом, продолжая разглядывать всю эту суету, полковник даёт указку:
— После этой записи эту запись стереть.
— Есть! Разрешите выполнять?
Полковник внимательно и пытливо посмотрел на, будто только что побрившегося, младшего офицера, который от желания «приступить к ликвидации» и избытка бурлящих верноподданнических чувств уже рыл лакированными копытами землю:
— Эдик, всё должно быть естественно. — Для верности он тронул капитана за плечо, — Уразумел?
Капитан с красивой причёской явно подавил в себе зудящее вожделение немедленно подвесить этого пройдошливого корреспондента за… какой-нибудь орган и изобразил не только лицом, но и всем своим существом высшую степень рациональной понятливости:
— Так точно, товарищ полковник! Будет сделано! В лучшем виде! Разрешите идти?
— Идите.
Полковник знал, капитан всё сделает как надо. Иначе уже утром следующего дня его рост по службе будет продолжаться не в Каспийске, а в Грозном или Гудере. Почти рядом, но разница существенная. Хоть на карьерном галопе это практически никак не отразится, но молодая жизнь в любой момент вполне может оборваться, не достигнув зрелого возраста.
Наступили сумерки. Техники включили аэродромные прожекторы, в ярких лучах которых тучами задвигались всевозможные летающие насекомые.
Бойцы, загрузив всё отрядное имущество на грузовики, стоящие у борта ВТС и набив автоматные магазины патронами, распределяются по автобусам. Колонны прибывших выдвигаются по местам временной дислокации.
В освободившиеся двухъярусные недра воздушного судна в порядке очереди загружаются вылетающие домой подразделения. Мелькают ноги в гипсе, перевязанные головы, перебинтованные руки… пальцы… костыли, ходули.
В последнюю очередь к рампе, пятясь, подъезжает мрачный автофургон с листочком на лобовом стекле «МВД РФ. Груз-200», с которого милиционеры бережно заносят на борт самолёта цинковый гроб.
Шумят разогревающиеся двигатели ИЛ-76-го. К полковнику подходит раздражённый пожилой мужчина — начальник авиапорта:
— Н…вий Н…хович, пока эти, — Показывает на отряды, — За собой не приберут, команды на взлёт на дам! Хулиганы! Вы слыхали, кто-то надебоширил в кафе «У Симочки»? Мебель сломали, окно разбили.
— Это тот голубой, как его?..
— Симон.
— Да, Симон. Уже приходил, не опознал никого. Да сдаётся мне — якудза набедокурили. Вы уж, Нестор Поликарпович, не обессудьте, да он сам виноват, сколько раз ему говорили имидж сменить хотя бы на время смен отрядов. Сами знаете, в каком они состоянии. Жалко ребят, совсем ведь дети ещё.
— Да уж. И что их тянет сюда? Не мёдом же намазано.
— Это болезнь. — Лаконично а следовательно талантливо ответил полковник — А насчёт прибраться — не беспокойтесь, сделают.
Как и в любом другом авиапорту, сотни людей ждали вылет сутками. С той лишь разницей, что жили они на травке возле полосы, а от дождей и ураганных морских ветров укрывались под надёжным крылом и объёмным брюхом самолёта.
Следствием этого, как правило, была крайняя захламлённость территории. Банки, склянки, бутылки, пустые коробки сухпаёв, изношенная донельзя, рваная одежда, пластиковые пакеты, носилки с ранеными. В общем — бардак. До момента получения указания на уборку территории, никем не замечаемый.
Впрочем, порядок вокруг воздушного судна дружно и слаженно наводится буквально за десять минут. Все люди с понятиями, культурные. Весь без остатка мусор укладывается и маскируется в высокой траве метрах в десяти от взлётки.
Итак, кто-то летит домой, кто-то едет на работу.
Март-апрель 1990 г. В Чечне и Ингушетии производятся первые свободные выборы в Верховный Совет республики. Его председателем избран Доку Закаев.
27 октября 1991 г Перевыборы в парламент Чечеченской Республики. Под давлением Дудаева и его соратников в выборах участвуют от 10 до 12 процентов избирателей. Дудаев избран президентом республики.
1 ноября 1991 года Дудаев публично провозглашает суверенитет Чеченской республики
12 марта 1992 года Чеченский парламент принимает новую конституцию и объявляет Чеченскую республику суверенным государством, в котором религия отделена от государства
10 июня 1992 г. На территории Чеченской республики упраздняются российские административные структуры
17 апреля 1993 г. Президент Дудаев увольняет своих министров, распускает парламент и вводит президентский режим правления.
4 июня 93 г. Боевики Дудаева вновь врываются в парламент в Грозном. Погибает 58 человек. В течение всего периода с 1.11.91 г. по 25.02.94 г. в Москве, Грозном и Ингушетии ведутся интенсивные переговоры между РФ и Чечнёй. Однако они остаются безрезультатными.
25 февраля 1994 г. Государственная Дума Российской Федерации принимает резолюцию о политическом урегулировании отношений между Россией и Чечнёй. 29 ноября 1994 г. Ельцин обратился к участникам вооружённого конфликта в Чечне: приказано в течение 48 часов прекратить огонь, сложить оружие и распустить все вооружённые бандформирования.
1 декабря 1994 г. Указ Президента России «О некоторых мерах по укреплению правопорядка на Северном Кавказе»: все лица, незаконно владеющие оружием, должны добровольно сдать его к 15 декабря. Указ не выполняется.
7 декабря 94 г Заседание Совета Безопасности. Решено применить силовые методы в целях восстановления Конституционного порядка в Чечне.
10 декабря 1994 г. Войска Минобороны и МВД вошли на территорию Чечни.
12–14 дек 1994 г. Переговоры во Владикавказе между представителями Российской Федерации и «дудаевской» стороны о прекращении военных столкновений, закончившихся безрезультатно.
29 декабря 1994 г. Северная группировка российских войск вышла к рубежу в 10 км., от Грозного.
За 94–96 гг. погибло 4379 человек. С 99 г по январь 2006 г включительно в Чечне, по сообщению представителя Минобороны РФ, погиб 3501 военнослужащий Вооружённых сил, 32 пропали без вести.
Согласно официальной статистике (сообщение «Интерфакса»):
В 1999 году погибли 547 военнослужащих, 12 пропали без вести,
В 2000 году — соответственно 1397 и 13,
2001-м — 502 и 2,
в 2002-м — 485 погибли, пропавших без вести не было,
в 2003 г. — 299 погибли, один пропал без вести,
в 2004-м — 162 погибло, пропавших без вести не было,
в 2005-м — 103 погибли, четверо пропали без вести,
в январе 2006 года — 6 погибли, пропавших без вести нет…
Атисфакция — Удовлетворение. Слово применялось в старину (XIIX–XIX в.в.) на Северном Кавказе офицерами-дуэлянтами. Напр., «Вы подлец, полковник! Вы не джентльмен, ваш салат отравлен. Я требую атисфакции!»
Апгаганистан-на кара… — В Афганистане, в чёрном тюльпане… Як.
Баня Пёдереп — Ваня Фёдоров (Як.,)Старослужащий боец ОМОНа. Когда ему домой звонят начальники: «Алло, это Баня?», — Он отвечает, — «Нет, это охранник Болодя (Володя. Як.,) А баня выходной». — И отключает телефон.
Барастыр — Владыка загробного мира. Осет.
Баркалла — Спасибо, благодарствую, благодарствуется, благодарю, премного благодарен. Общекавк.
БМ-21 — «Град» — Известная своей исключительной надёжностью и необычайной мощью реактивная система истребления живой силы противника. На базе машины «Урал-375».
БМД — Боевая машина десанта. Используется десантниками и ОМОНом.
БГ — Бандгруппа. Б… плохие парни.
БМП — Боевая машина пехоты. Используется в войсках и милиционерами.
Бэтр — БТР, бронетранспортёр, солд. жарг. Так как имеет восемь колёс и весьма живуч, иногда ассоциируется в войсках с вошью окопной обыкновенной. Используется бойцами СОМ.
Бэха — БМП. Солд., Жарг.
Броня, броник — Бронежилет. Незаменимое, крепкое и надёжное средство индивидуальной защиты. Всякое бывает, но потроха, как правило, остаются внутри Б.
ВВ — У аббревиатуры два значения: первое — Взрывчатые вещества. С этим всё понятно, всё, что взрывается и называют ВВ. Второе — Внутренние Войска МВД РФ. Автор служил срочную в Весёлых Войсках, чудом уцелел.
Вогоёп — Жарг., ВОГОиП. Войсковая объединённая группировка войск, отрядов и подразделений. Название наглядно показывает наличие присутствия всех видов ВС РФ.
ВТС — Военно транспортный самолёт. Предназначен для перевозки живой силы, техники, различного рода бутора, вооружения, боеприпасов и гробов.
Глеб — Отданный на служение Богу. Имя, греч.
Гудер — Гудермес. Город. Сокр., Разг.
ДОН — Дивизия особого назначения.
ДТА — Диверсионно-террористический акт.
Двадцать второе июня — Имеется в виду вторжение германских войск в СССР.
Дьепириемиеп Ёндёрёй — Андрей Ефремов. Як., Старший прапорщик милиции. Чем очень гордится. Больше ничем не выделился, поэтому в повести не упоминается.
Засада — традиционная отмазка бойца для супруги, ставящая командиров в глупое положение.
Зушка — Зенитная установка. Жарг., Артил.
ИРД — Инженерно-разведывательный десант.
Каптёрка — Комната для хранения и кражи вещей в войсковом подразделении.
Кодекс чести — Неизвестно как в других регионах, а в Якутии милиционер спит и ему снится эта десятистраничная книжица, умещающаяся на ладони, с которой он никогда не расстаётся. «Кодекс чести рядового и начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации». «В службе и повседневной жизни сотрудник руководствуется следующими нравственными обязательствами и этическими нормами…» Отсюда и далее следует цифра параграфа.
Контрабасы — Солдаты, сержанты, сотрудники МВД, заключившие контракт на определённый срок в СКР. Жарг.
КПП — Контрольно-пропускной пункт. Самовольщики и злопыхатели обходят огородами.
Крокодил — Боевой вертолёт «Чёрная акула». Летающий танк. Жарг.
К/с — Контрактная служба.
МВТ — Множественные внутренние травмы. Часто бывает при контузии.
Мобильный отряд (МО) — Мобильный отряд МВД РФ. «Мобильник», «мобила».
Моисей — Вывел израильский народ из египетского плена. По этому случаю и празднуется еврейская пасха.
Мусор — Презрительное название милиционеров. Уголовн., (Для сведения).
НВФ — Незаконные вооружённые формирования. См. БГ.
ОБОН — Отдельная бригада оперативного назначения.
ОБРОН — Отдельная бригада особого назначения.
ОИСР — Отдельная инженерно-сапёрная рота.
От автора — Отдельный неинтересный и скучный рассказ от имени автора.
«Параграф 78» — Фильм. Российский спецназовский боевик. Блокбастер.
Параграф Кодекса чести — 1-й. Говорится о защите личности, человеческого достоинства гражданина, независимо от его происхождения, национальности, социального статуса… 3-й. О вежливом и предупредительном обхождении с гражданами.
Педя Ибаноп — Отдельно взятый милиционер Федя Иванов. — Як., Отличается умом и сообразительностью.
Примечания — Отдельный познавательный рассказ под видом примечаний.
ПВД — Пункт временной дислокации. Родной дом на некоторый срок.
ПОН — Полк особого назначения.
Подствольник — Подствольный гранатомет.
Прохладный — Город в Кабардино-Балкарии.
ПТУРС — Противотанковый управляемый реактивный снаряд.
Пэпсы — Пэпээсники. ППС. Жарг.
Раг рауадзын — Поминальный тост. Осет.
Разгрузка — Разгрузочный жилет. Для ношения вспомогательных средств истребления живой силы противника. Имеется также карман для индивидуального перевязочного пакета.
Рампа — Особые опускающиеся сходни-входни в кормовой части указанного самолёта. По р., можно загрузить (выгрузить) что угодно, — от большого танка до «тяжёлого» милиционера.
РД — Республика Дагестан. Д., - это не национальность, а территория. РД населяют более сотни представителей разных национальностей, простых и гордых людей.
Руахсаг уад — Царствие небесное. Осет.
Сочи — Курорт. С., - на солдатском жаргоне — самовольное оставление части.
СВУ — Самодельное взрывное устройство.
Синхрофазотрон — Ускоритель элементарных частиц. По последним модным данным может создать чёрную дыру.
СКВО — Северо-Кавказский военный округ.
СКО — Северокавказский округ.
Собриный — СОБРовский. Жарг., Обычно применяется в отношении взгляда.
СОМ — Сводный отряд милиции.
Сомы — Жарг., омоновск. — сомовцы.
СКР — Северокавказский регион.
Тост — Приводятся редкие, а оттого ценные тосты, имеющие хождение. Всё остальное в этом рассказе, особо подчёркиваю ещё раз, — продукт больного воображения съехавшей крыши.
Самаритяне — Героический Самарский ОМОН.
СКР — Северокавказский регион.
Уйбаан — Иоанн. Як., См. Баня.
«У Симочки» — Кафе вблизи авиапорта «Каспийск», хозяин заведения которого известен нетрадиционными взглядами на жизнь. (Название заведения и имя изменены).
Сюжет — По России прошёл слушок, что это чуть ли не документальная повесть, выяснилось, что источник слуха — вражеские радиостанции. Наглядный пример информационной войны.
Тогус кырам… — Девять граммов в сердце, постой, не шали… Як.
Федералы — Все виды Российских Вооружённых Сил и силовых структур. Ф., хорошие парни.
Фэйсы — Сотрудники ФСБ. Жарг. Чтобы не выделяться белыми воронами на общем фоне, чёрные костюмы не носят, одеваются, как и все военнослужащие.
Ханкала — Примерно «Кровавое озеро». (Тюрк., Кровь, озеро).
Чехи — Для краткости так называют членов незаконно вооружённых бандформирований.
«Чечня свободная» — Независимая чеченская радиостанция. ЧС — Хорошие парни (А девочки — обалденные).
ЧР — Чеченская республика. Официально принятое Россией название.
ЧРИ — Чеченская Республика Ичкерия. Официально принятое бандитским руководством название.
Широки врата… — Мф., 7, из ст., 13
Шишига — ГАЗ-66. Солд. Жарг.
Якудза — Неизвестно почему, но так называют якутские отряды милиции на Северном Кавказе.
Якутия — Огромная территория. В основном тайга и озёра. Великая река Лена — вторая по водосбросу в океан после Миссисипи. Население около миллиона. На каждого жителя приходится по одному озеру, куски тайги никто не подсчитывал. Более ста национальностей, в том числе примерно 350 тысяч якутов. Основное вероисповедание — христианство. В Якутске есть мусульманская мечеть. Язычество тоже присутствует, но мало кто понимает, что это есть такое.
Якутск — Столица алмазного края. Красивый, спокойный город. При свете огромного количества фонарей гулять по улицам можно даже ночью. На бронетранспортёре.