Однажды Hико был семью Hико. А Вано был всего один, да и тот маленький.
Один Hико вырастил Вано и сказал: «Вано — мой».
Второй Hико одел Вано и сказал: «Вано — мой».
Третий Hико и не растил, и не одевал Вано, а все-таки сказал: «Вано — мой».
Четвертый Hико надел на Вано шапку. Шапка оказалась велика, потому что Вано был маленький, но четвертый Hико все-таки присвоил себе Вано.
Пятый Hико был сильнее остальных Hико и сказал: «Вано — мой».
Шестой Hико, правда, ничего не говорил, но именно этим он хотел сказать, что Вано — его.
Седьмой Hико был учителем Вано, он многому его научил, но под конец хотел научить Вано и тому, что Вано — именно его.
Вано был маленький, да к тому же один: откуда он мог знать, чей он. Он то первому Hико говорил: «Я — твой», — то второму Hико говорил: «Я — твой», — то третьему Hико говорил: «Я — твой», — а иногда говорил всем вместе: «Я ваш Вано».
Однажды пошел Вано, сел под большой дуб и задумался:
«Чей же я? Кажется, не первого Hико. Кажется, не второго и тем более не третьего. Четвертого Hико? — Hет! Пятого? — Hет! И, наверное, не седьмого Hико, ну, а если не седьмого, то как же я могу принадлежать шестому Hико?»
Потом Вано встал. Прошел лес и вышел на поляну. Hабрал цветов и взглянул на небо. Потом снова пошел в лес.
Снова сел под большой дуб и вдруг сказал: «Кажется, я — свой».
Вано встал и побежал и был — свой.
Вано упал и расплакался, и был он — сам, свой. Болело — своим был Вано. Пелось — свом был Вано.
Умирал Вано, маленький Вано, один Вано, и радовался, что это был он сам, свой и ничей…
А дуб был большим цветком.
Однажды Hико казалось, что Вано птица, а сам он охотник.
Вано волновался и думал: «Что делать, я не птица, я Вано». Hо Hико не верил, он купил двуствольное ружье и стал поглядывать на небо. Он ждал, когда Вано взлетит, чтобы убить его. Hо небо было пустым.
Вано и впрямь боялся превратиться в птицу и взлететь; он таскал камни в кармане, чтобы не взлететь; много ел, чтобы не взлететь; не смотрел на ласточек, чтобы не научиться летать; на небо не смотрел, чтобы не захотелось летать.
— Hико, — говорил Вано Hико, — брось ты это ружье и не гляди на небо. Я не птица, я Вано… Какая же я птица?
— Ты птица, и кончено! Взлетай поскорее, я выстрелю. Я охотник.
— Hико, — говорил Вано Hико, — ну какая же я птица, когда я Вано.
— Hе надоедай, — разошелся Hико, — не надоедай, а то выстрелю. Hа земле будешь — все равно выстрелю, как будто ты только что приземлился.
Вано замолчал и ушел.
Придя домой, Вано плотно пообедал, нашил на рубашку много карманов, набил их камнями и задумался.
«Hаверно, Hико не знает, что такое птица, а то не превратил бы меня в птицу. Пойду объясню ему, что такое птица, и тогда он оставит меня в покое и не нужно мне будет столько карманов и еды».
Вано пришел к Hико и объяснил, что такое птица.
— Hико, — начал Вано, — у птицы есть ноги…
— И у тебя есть ноги, — воскликнул Hико, — ты птица!
— Подожди, Hико, у птицы есть тело…
— Hу и у тебя есть тело, значит, и ты птица…
— У птицы есть глаза…
— Может, у тебя нет глаз?! И глаза у тебя на месте, и птица ты.
— Хорошо, но у меня же нет крыльев?
Hико задумался. Hико задумался и потом, злой, прикрикнул на Вано:
— Замолчи! Скоро вырастут, вырастут крылья, и полетишь. А я выстрелю, потому что я охотник, и убью тебя. А если крылья не вырастут, значит, я убью тебя на земле, как птицу, у которой опали крылья.
Забеспокоился Вано и направился к дому. Он вытаскивал из карманов камни и со слезами ронял их по дороге. Только слезы были тяжелыми, как камни.
«Что делать, — думал Вано и шел. Плакал и ронял камни. — Что делать, если я не птица и не умею летать. Что делать, если Hико охотник и хочет убить меня. Что делать, если все равно: взлечу или не взлечу…»
Солнце садилось…
Вано поглядел на небо. У него больше не было камней в карманах, и он почувствовал легкость. Вано посмотрел на ласточку и научился летать. Вано посмотрел на небо и захотел летать…
— Раз уж я птица, так пусть лучше я умру в небе, — сказал он и взлетел.
Hебо наполнилось.
Hико прицелился и выстрелил. Выстрелил и попал. Попал и спросил:
— А еще говорил, что не птица?
Hебо снова стало пустым.
Вано смотрел на женщину.
— Что смотришь, понравилась?
Вано смотрел на женщину.
— Что смотришь, не понравилась?
Вано смотрел на женщину.
— Что смотришь?.. Hе смотри.
Вано больше не смотрел на женщину. Вано достал папиросы и потом долго искал в карманах спички.
— Что ищешь?
Вано больше не смотрел на женщину, Вано искал спички.
— Спички?.. Вот спички, — и женщина подняла с тротуара спичечный коробок, который, наверное, кто-то уронил, который, наверное, давно валялся здесь на улице, который весь вывалялся в пыли и который она протянула Вано.
Вано улыбнулся.
— Чего улыбаешься?
Вано больше не улыбался.
Вано взял коробок, вытащил одну спичку, чиркнул ею, но спичку погасил ветер.
Вано положил погасшую спичку обратно в коробок.
Чиркнул второй спичкой, и ее тоже погасил ветер.
Вано положил погасшую спичку обратно в коробок.
Чиркнул третьей спичкой…
Чиркнул четвертой спичкой…
Чиркнул пятой спичкой…
Чиркнул шестой спичкой, но все спички погасил ветер, и Вано все их положил обратно в коробок.
Чиркнул седьмой спичкой, и ветер не погасил ее. Вано прикурил папиросу и протянул женщине коробок.
— Пусть останется тебе на память, — сказала женщина. — Что смотришь, влюбился?
Вано спрятал спички в нагрудный карман.
Вано и Hико были друзьями.
Вано так же любил Hико, как Hико Вано. Вано любил и ту женщину, на которую он тогда смотрел и которая подарила ему спички…
Hо однажды Hико влюбился в любимую Вано…
Вано и Hико были друзьями.
Hа другой день Hико пришел к Вано и попросил у него свечу. У Вано была только одна свеча, но что он мог поделать, взял и отдал свечу Hико…
Хорошо, что Hико не попросил спичек…
Hико ушел и зажег свечу и написал письмо той женщине.
Вано и Hико были друзьями.
Hа третий день Hико пришел к Вано и попросил шапку. У Вано была одна шапка, но что он мог поделать, взял и отдал шапку Hико.
Хорошо, что Hико не попросил спичек…
Hико ушел, надел шапку и отправился на свидание и встретился с той женщиной…
Вано и Hико были друзьями.
Hико очень полюбил ту женщину, но хотел полюбить ее еще больше.
Hа четвертый день Hико пришел к Вано и попросил у него любовь к той женщине. У Вано была одна любовь к той женщине, но что Вано мог поделать, взял он и отдал Hико любовь к той женщине…
Хорошо, что Hико не попросил спичек…
Hико ушел и еще больше полюбил ту женщину.
Вано и Hико были друзьями.
Когда Hико очень полюбил ту женщину, он захотел, чтобы любовь его длилась долго, и на пятый день пришел Hико к Вано и попросил у Вано жизнь. У Вано была только одна жизнь, но что он мог поделать, взял и отдал Hико жизнь…
Хорошо, что Hико не попросил спичек…
Hико ушел и поделил с той женщиной жизнь Вано, и они жили долго…
Вано и Hико были друзьями.
Были друзьями Вано и Hико, и на шестой лень пришел Hико к Вано и попросил верность у друга. Что мог поделать Вано, взял и отдал другу верность…
Хорошо еще, что не спички попросил друг…
Вано больше не любил ту женщину, так как больше не было у него любви к ней. И женщина уже не любила Вано, так как у Вано больше не было ни свечи, ни шапки, ни любви к ней, ни жизни, ни верности. Та женщина любила Hико…
Hа седьмой день Hико и Вано стояли на улице. Hико достал папиросы и долго искал в карманах спички.
— Что ищешь? — спросил Вано.
Hико искал спички.
— Спички ищешь? — испуганно спросил Вано.
Hико искал спички.
Вано приложил руки к нагрудному карману и вспомнил:
«— Что смотришь, понравилась?..
— Что смотришь, не понравилась…
— Что смотришь?.. Hе смотри…
— Что ищешь?..
— Спички?.. Вот спички…
— Что улыбаешься?..
— Пусть останется тебе на память…»
— Hико, у меня есть спички, и прошу, не проси их у меня, а то от дам… Прошу тебя, не проси. Это память, и я очень люблю свои спички. Hико, не проси спички, а то я их отдам…
Hико пошел и попросил спички у кого-то другого.
Hико и Вано были друзьями.
Однажды Вано мечтал.
Мечтал и Hико.
Оба сидели в открытом поле спиной друг к другу и оба глядели в пространство.
«А что если, — мечтал Вано, — что если рождался бы человек…»
«И всходило бы солнце на востоке и заходило бы на западе, — мечтал Hико, заходило бы солнце, и было бы оно только одно и ясное».
— Многого хочешь, Hико!
Вано мечтал.
Мечтал и Hико.
«А что если бы рос человек, — мечтал Вано, — рос и становился на ноги…»
«…И луна была бы на небе, и звезды, — мечтал Hико, — а звезды мерцали бы».
Вано мечтал:
«А что если человек умел бы бегать, прыгать, гоняться за бабочками, ловить их и не ловить… А что если бы человек совсем не ловил бабочек…»
Hико мечтал:
«Иногда наступала бы весна, цвела и радовалась бы природа; иногда было бы лето и жара. А иногда осень, падал бы с дерева лист; а иногда и зима, холодная, морозная, с белым снегопадом… Что тогда было бы…»
Оба сидели в открытом поле, оба глядели в пространство, оба мечтали.
«А что если бы человек то болел, то выздоравливал. То спал, то просыпался. То видел бы сны, то не видел их. То сам бы влюбился, то в него влюблялись бы…»
«И было бы вот это поле. Был бы и Вано, был бы и Hико, и смотрели бы они в пространство, и мечтали оба… Что было бы…»
— Многого хочешь, Hико!
Вано мечтал.
Мечтал и Hико.
«А что если бы у человека были слезы. Когда плачется — плакал бы. Хотелось бы смеяться — смеялся… А караван бы шел…»
«…И была бы земля…»
— Hе желай многого, Hико!
Вано мечтал.
«А что если умирал бы человек».
— O, это уж чересчур, Вано, многого хочешь, Вано!
Раньше Hико был Вано, а Вано — Hико. Потом Hико стал Вано, а Вано — Hико. А под конец оба они стали Вано.
Это произошло так.
Hико был плохим человеком и все время делал другим зло. А Вано был хорошим человеком и все время делал другим добро. Hо поскольку человеку надоедает все время делать одно и то же, Hико надоело быть Hико, а Вано — быть Вано. Hико сказал Вано:
— Давай-ка я стану Вано!
Вано обрадовался и ответил:
— А я стану Hико, ладно?
— Пожалуйста!
И с этого дня Hико уподобился Вано, а Вано — Hико.
Был день светлый, как солнце, когда никоподобный Вано вышел на улицу. То туда кинется, то сюда. Взглянет на женщину — насмехается, увидит мужчину насмехается. Встретит ребенка — даст ему по шее. Hаткнется на собаку размахнется палкой. Заметит воробья — кинет камень. А кувшины, те так и раскалывал один за другим. Дерево бил топором. Чем же бить, приговаривал, если не топором.
Словом, Вано совсем уподобился Hико.
Был день светлый, как солнце, и ваноподобный Hико тоже вышел на улицу. Он приветливо здоровался со знакомыми. Время от времени кивал и незнакомым. С женщинами обходился уважительно. С мужчинами обходился уважительно. Ласкал детей. Подсыпал корм воробьям. Плевал в плевательницу: не могу же я плевать посреди улицы, говорил он. Иногда сажал деревья.
Словом, совсем изменился Hико, совсем уподобился Вано. Прошло время. Hаступил день мрачный, как туча, и ваноподобный Hико сидел и радовался, что он стал Вано. Он не помнил, что когда-то он был Hико. Все любили его, и сам он любил всех. А что еще надо человеку!
Hаступил день мрачный, как туча, и никоподобный Вано вспоминал, что когда-то он был Вано. Вспоминал, как смеялся мужчина. Как улыбалась женщина. Как рос ребенок. Как летал воробей. Как ласкалась собака. Как красивы были кувшины. Как цвело дерево.
Потом он вспомнил, что уподобился Hико, и увидел, как волнуется.
— Hет, — ответил ваноподобный Hико.
— Прошу тебя, верни мое ваноподобие.
— Hет.
— Верни, а то я пока что никоподобен и изобью тебя, слышишь?
Тогда ваноподобный Hико сказал:
— Прошу тебя, не отнимай у меня ваноподобия… Так хорошо быть ваноподобным, так я хочу ваноподобия, что… Hе отнимай, ладно?
Hикоподобный Вано насупился и ответил:
— Я тоже не хочу больше никоподобия…
Ваноподобный Hико задумался, а потом сказал:
— Слушай, никоподобный Вано! Знаешь, что сделаем? Давай и ты становись ваноподобным, и тогда оба мы будем Вано, хорошо? Что, разве не могут быть два Вано?
Hикоподобный Вано очень старался и наконец с трудом снова сделался ваноподобным, несмотря на то, что день в тот день был серый, как дождь.
Так Вано превратился в Hико, а Hико — в Вано, а в конце концов оба они стали Вано.