Еще во время завоевания Мексики испанцы были поражены богатством открытой ими страны. Вождь ацтеков Монтесума, желая умилостивить завоевателя Кортеса, послал ему в дар два больших диска размером с колесо телеги, сделанных из серебра и золота и служивших символами луны и солнца. Кроме того, он послал несколько плащей из перьев редчайших птиц, множество золотых изображений птиц и зверей и наполнил шлем одного из солдат золотым пескам.

А когда испанцы были впущены в главный город ацтеков, они были ослеплены его великолепием и богатством: повсюду стояли крупные и мелкие изваяния животных. На храмах блестели громадные золотые диски, изображавшие солнце. Плащи жрецов и богатых горожан были в изобилии украшены драгоценностями.

Через несколько лет в одном из горных ущелий, где только бушевали ветры и где впоследствии был построен город Сакатекас, испанцы открыли залежи серебра. И почти одновременно в Гуагахуато среди крутых ущелий и огромных порфировых скал было найдено еще одно небывало богатое месторождение серебряной руды. В реках же в изобилии вымывался золотой песок и самородки золота.

Сразу же после завоевания Мексики и Перу серебро, золото и драгоценности потоком хлынули из Нового света в Испанию. Через Юкатанский пролив проходило два пути, по которым ежегодно следовали большие испанские флотилии, груженные неисчислимыми богатствами.

По одному пути везли сокровища инков и все богатство Андов: золото из Маракаиба и Перу, серебро из Потози, жемчуг и изумруды из Гвиакилы и Маргариты. Из Гвиакилы их везли морем до Панамы, потом через перешеек караванным путем в Порто-Бело или морем в Картахену, где выжидали благоприятной погоды и военных кораблей для охраны, чтобы отправить драгоценный груз через Юкатанский пролив и затем мимо Флориды в Испанию.

Картахена!.. Знаменитый своим богатством город!.. Его крепостные стены были украшены драгоценными камнями и покрыты золотом Они были так высоки и блестящи, что должны быть видны из Мадрида! — как говорил когда-то испанский король, ослепленный богатством Нового света.

С севера и запада на Вера-Крус сухим путем и затем через Юкатанский пролив шел второй путь, по которому вывозились драгоценности из храмов, дворцов и рудников Мексики. Эти корабли приставали у мыса Святого Антония, затем заходили в Гаванну и шли дальше, в Испанию.

Это были целые караваны судов, груженных золотом и драгоценными камнями. Двадцать или больше галеонов с крестом святого Якова — покровителя Испании — на парусах. Дюжина сильных военных каравелл для охраны с бронзовыми пушками и высокой кормой, на которой теснились вооруженные аркебузьеры Быстрые шлюпки — «паташи» — сновали разведчиками взад и вперед, чтобы предупредить эскадру о приближении пиратов. И, наконец, галеры на парусах и на веслах, на которых работали скованные цепями рабы

И в трюмах всех этих кораблей лежали невиданные дотоле богатства. Три биллиона долларов только золотом и серебром, и еще бесчисленные драгоценности — рубины и изумруды, сапфиры и жемчуг! Сокровища, которые трудно себе представить! Их вывозили из Нового света в Старый в продолжение трех столетий морского владычества Испании.

Не удивительно, что это громадное богатство, заключенное в трюмах неуклюжих, медленно двигающихся кораблей, возбуждало в те времена алчность людей всего света. Английские, французские и голландские любители приключений, испанцы и португальцы — все одинаково жадные до наживы — кишели у берегов Караибского моря, подстерегая испанские сокровища. Самыми упорными среди пиратов были англичане. Когда в 1568 году был послан из Испании в Мексику новый вице-король и его корабль подошел к гавани Вера-Крус, гавань оказалась занятой английским флотом под командой пирата Джона Хаукинса и его племянника — Френсиса Дрейка. Хаукинс промышлял не только морским разбоем в испанских водах, но и продажей рабов-негров, вывезенных из Африки.

Нуждаясь в свежей воде и в починке кораблей, потрепанных бурей, пират смело вошел в гавань Вера-Крус Новому испанскому вице-королю не улыбалась прогулка в открытом море, пока пираты не соизволят уйти из гавани, тем более, что наступало время ураганов. И он заверил пиратов, что даст им уйти, если его корабль пустят в гавань Но только он благополучно высадился на берег, как тотчас же приказал открыть огонь по англичанам Англичане на трех судах, бывших в их распоряжении, защищались до темноты, а ночью ушли из Гавайи мелководным проливом, по которому еще не плавал ни один испанец

Корабли пиратов были так загружены награбленными сокровищами, чго рисковали сесть на мель Тогда Хаукинс, чтобы облегчить их, без сожаления высадил на берег близ Пануко око то двухсот человек своей команды Все эги люди были схвачены и перебиты испанцами

После этого побоища Френсис Дрейк стал жаждать не только добычи, но и мести И целых тридцать лет, до своей смерти, Дрейк был самым дерзким из пира тов, сражавшихся с испанцами и совершавших набеги в Караибское море

Испанский флот, перевозивший сокровища, двигался всегда с большой осторожностью Только на один морской переход or Вера-Крус до Гаванны он тратил от шести до восьми недель Море кишело пиратскими кораблями, испанцам подолгу приходилось отстаиваться в портах, но морские разбойники не только грабили и топили корабли, они иной раз захватывали и прибрежные города, разоряли население и заставляли платить большой выкуп

XVII век считался золотым веком пиратов Караибское море особенно привлекало разноплеменных морских разбойников. Атаманы пиратских шаек втайне поощрялись европейскими королями, получавшими от них часть добычи Большой славой среди английских пиратов, кроме Хаукинса и адмирала Дрейка, пользовался еще сэр Генри Морган, которого потом английский король назначил губернатором Ямайки.

Самым смелым из пиратских набегов считался захват порга Вера-Крус голландскими пиратами Ван Хорном и де Гаффом в 1683 году. В Вера-Крус, в ожидании испанского флота, скопились громадные ценности: все склады были переполнены слитками серебра, золота и мешками с золотым песком и драгоценностями. Однажды на закате солнца в виду города появились два корабля под испанскими флагами. Они подавали сигналы бедствия и извещали, что за ними гонится пиратский флот. Портовые чиновники поторопились зажечь маяки, чтобы скорее впустить их в гавань.

Остров Пинос нам интересен не тем, что в течение нескольких столетий это было пристанище пиратов, но тем, что это «Остров сокровищ» Стивенсона.

Если взять любое издание книги Стивенсона и сравнить карту острова, как она нарисована на первой странице, с картой острова Пинос, сходство сразу бросается в глаза. Остров круглой формы, как «жирный дракон, стоящий на своем хвосте»; глубокая кривая бухта, узкий мыс, замыкающий ее, и даже три холма «Фок-мачта, Бизань-мачта и Грот-мачта», которые были помечены на пиратской карте, ясно видны и на карте острова Пинос.

Весьма вероятно, что пират, отмечавший место клада, имел перед собой карту острова, когда составлял свой план. На острове Пинос, как и на всех близких к нему островах, были запрятаны в свое время и вырыты такие сокровища, о которых Вилли Бонс, долговязый предатель Джон Сильвер и пират Флинт никогда не мечтали.

Добыча, накопленная пиратами в течение столетий в их лагерях и городах, была огромна. Часть ее тратилась на жизнь и на кутежи в Порт-Рояле на острове Тортуге, где долгое время была одна из главных баз пиратских шаек Но значительно большая часть добычи оставалась схороненной. Кувшины, сундуки и ящики с деньгами и драгоценностями зарывали в землю в мало доступных местах. Место зарытого клада обыкновенно замечали по легко узнаваемым деревьям или родникам. Сокровище закапывали на столько-то шагов от дерева или ручья по компасу или, гораздо чаще, в направлении захода или восхода солнца. Бронзовые гвозди вбивали в стволы или корни деревьев, цепи или пушечные ядра, закопанные в землю, обозначали место, где лежит клад.

Пираты иногда писали грамоты и чертили карты, подписанные всей шайкой. Эти грамоты скреплялись клятвой. Страшная кара ждала того, кто нарушит тайну или попытается похитить клад.

В годы второй мировой войны американец Гордон, владевший несколькими пиратскими грамотами, снарядил небольшую экспедицию на поиски кладов.

Собственная яхта вышла в море. Прошло благополучно несколько дней; погода была ясная, море спокойно. Яхта шла к острову Пинос тем же путем, каким шла «Испаньола», описанная Стивенсоном.

Мальчик Джим Гокинс, по роману Стивенсона, однажды, сидя в бочке из-под яблок на палубе «Испаньолы», подслушал разговор одноногого Джона Сильвера с командой корабля. Так он узнал о заговоре. Команда, состоявшая из бывших пиратов, собиралась убить капитана, доктора и его самого, Джима, чтобы завладеть кладом, который должны были найти на острове.

И вот полтораста лет спустя, так же совершенно случайно, Гордон услыхал на палубе своей яхты разговор двух матросов. Они собрались убить Гордона ударом в затылок, тело Гордона выбросить за борт, яхту затопить и уйти на шлюпке с похищенным сокровищем к одному из островов Кеймен. Но современный искатель кладов был человеком более трусливым и осторожным, чем пираты прежних времен. Гордой понял, с кем имеет дело, и не захотел рисковать жизнью. Он повел яхту не на то место, которое было указано в пиратской грамоте, произвел розыски клада, дал заговорщикам убедиться, что клада нет, и повернул яхту обратно, не дойдя до острова Пинос. А из грамоты он узнал, что у берега этого острова на точно указанном месте затонул корабль, в кузове которого лежало 14 тонн испанского серебра и золота.

На следующий год Гордон снова снарядил экспедицию. На этот раз он взял на борт быстроходного катера только преданных ему людей и отправился к мысу Святого Антония, рядом с которым лежит остров Пинос.

Катер быстро подошел к острову Куба. Юго-западная часть этого острова кажется с моря необитаемой и не пригодной к жизни. Нигде нет и следа поселений. Густые дикие леса, не знавшие топора, покрывают горы. Но по мере приближения к мысу Святого Антония страна меняет свой вид. Известковые скалы громоздятся до самого берега. В них зияют темные углубления пещер. Вершины скал покрыты густыми зарослями колючего кустарника.

Мыс святого Антония, как и близлежащий остров Пинос, был когда-то пристанищем пиратов, и его немногие обитатели являются их законными преемниками. Ободранные, жадные, угрюмые, злые и подозрительные, они внушают мало доверия.

Экспедиция Гордона высадилась на берег. Местные жители следили за каждым шагом американцев и явно собирались расправиться с непрошеными пришельцами. У Гордона была пиратская грамота, указывающая, что в одной из пещер лежит клад. Но в нежеланных гостей полетели камни, над их головами засвистели пули. Одна пуля ударилась в скалу над головой Гордона, и это заставило его уехать, пробыв на суше всего несколько часов. Не стоило рисковать жизнью! Ведь у Гордона было еще несколько грамот с указанием на богатые клады в других местах.

Только одна карта с надписями, составленная этими преступниками, сохранилась до наших дней. Эта единственная карта была выкрадена и пронесена тайком из гаваннской тюрьмы. Каким образом она дошла до Испании и попала к жене одного из заключенных, неизвестно. Она бережно хранилась в семье, пока правнуки не продали ее какому-то искателю приключений. Потом карта попала в антикварную лавку; оттуда ее извлек любитель старины; и, наконец, она оказалась в руках Стефенса.

В рукописи, приложенной к карте, сказано: «На Пуэнто дель Эсте Остров Пинос. Однолинейный корабль „Дон Карлос III“. На берегу три дерева, в середине самое большое. В его корне бронзовый гвоздь; от него под землей протянута цепь — 20 шагов на север Четверть на запад. Небольшое озеро Десять шагов назад от восходящего солнца. Небольшой холм, с него видно два берега в одну линию на запад и на восток. Рядом родник пресной воды В тени холма, на стороне, противоположной роднику, зарыто три бочонка с золотыми монетами. В пещерах среди скал золотые и серебряные монеты, общей стоимостью в 20 миллионов пезет, брошены в пещеру радиусом в десять шагов».

Судно Стефенса подошло к месту крушения фрегата; и через 120 лет после катастрофы американцы обнаружили следы погибшего корабля на рифе в виде глубокой борозды и даже стояли на его обломках во время отлива. Исследуя берег, Стефенс с трудом нашел место, где когда-то росли три дерева. После долгих и упорных поисков у подножия небольшого холма он нашел высохшее русло родника.

Стефенс знал, что неисчислимое сокровище лежит где-то близко под землей. Но почва была покрыта таким густым кустарником, что инструменты, определяющие скрытый под землей металл, не действовали. Очистить же в короткий срок почву от кустарника было невозможно, а укусы москитов и главное — отсутствие пресной воды не позволяли затягивать поиски. Стефенсу пришлось покинуть остров.

В течение веков островок Кайо-Авалос был также пристанищем пиратов. Это первая земля на прямом пути от Ямайки и Панамского перешейка до Кубы и Га-ванны. Много кладов зарыто на этом островке, и много сокровищ уже здесь найдено.

Один американец, по фамилии Броун, жил на этом островке в течение долгих лет. У него была подлинная карта, составленная пиратами, и он решил не уезжать с острова, пока не найдет клада. Броун выстроил домик, добывал пищу охотой, пил чистую родниковую воду и даже засеял небольшое кукурузное поле. Жил он совершенно одиноко.

Лоцман Стефенса рассказал ему, что он в детстве часто бывал с отцом на острове Кайо Авалос. Однажды, гуляя вдоль лагуны, за сто ярдов от домика Броуна, он нашел чугунное ядро, лежавшее в рыхлом углублении и засыпанное песком. Мальчик позвал своего отца и дядю. Они кирками стали раскапывать яму под ядром и скоро нашли несколько досок с выжженным на них словом «Мексика». Вытащив доски, они натолкнулись на плоскую цементную плиту, под которой увидали крышку железного сундука, смазанную смолой. Взволнованные находкой, они усердно стали копать дальше, но вода и сыпучий песок все время заполняли яму и стали засасывать ядро, державшее сундук. Чем больше они рыли, тем глубже оседали ядро и сундук. Тогда отец лоцмана решил, что сундук заколдован. Это был необразованный, суеверный человек. Он велел привести к яме двух собак, тут же их зарезал и залил яму кровью. По старинному поверью пиратов, свежая кровь будто бы разрушает колдовские чары. Уверенный, что теперь сундук от него не уйдет, отец спрыгнул в яму и схватился за его ручку. Но засасывающая сила воды и песка была так велика, что одному человеку было не справиться с ней. Тогда в яму спрыгнул и дядя лоцмана. Но сундук неудержимо погружался все глубже и тащил за собой двух человек. Они не отпускали ручку сундука до тех пор, пока с головой не ушли под воду. Едва-едва они выбрались из ямы.

Когда Стефенс услыхал рассказ своего лоцмана, он предложил ему большие деньги за то, чтобы тот указал ему место, где лежит этот сундук. Лоцман согласился. Судно Стефенса подошло к острову Кайо Авалос. Стефенс и лоцман тотчас же сошли на берег. Они взяли с собой два насоса для откачивания воды и песка, доски для настила, балки для укрепления ямы, ящик с инструментами и запас пресной воды. Все это пришлось тащить на себе с полкилометра через непроходимые заросли. Дорогу пришлось прорубать топорами, — так густо переплелись ветви кустарника. Груз был очень велик; один только насос весил больше полутонны! Приходилось перетаскивать все по очереди на несколько шагов вперед, затем возвращаться по нескольку раз, прорубать тропинку дальше и снова в несколько приемов тащить груз.

Когда они с трудом добрались до места, перед ними оказалась яма, наполненная водой. Кругом было много следов и лежали разбросанные доски. Приладили насос и стали откачивать воду. Через десять минут уровень воды понизился на четыре фута. Исследуя яму палками, Стефенс нащупал что-то, похожее на крышку сундука. Но, когда они откачали воду и песок еще на два фута, пришлось разочароваться. В яме на глубине шести футов лежал не сундук, а деревянный щит, сколоченный из двенадцати досок. По-видимому, кто-то из современных пиратов побывал здесь до Стефенса — и сундук с сокровищем исчез! Доски были новые: им было не более двух лет, и были они не из дерева с острова Кубы, а сосновые, привезенные из штата Георгии. Должно быть, это была хорошо снаряженная экспедиция таких, же предприимчивых искателей кладов! И им посчастливилось найти клад всего за несколько месяцев до Стефенса.

Несколько лет назад другой американец, Уиккер, также скупавший пиратские грамоты, снарядил небольшую экспедицию. Во избежание заговора команды, на его судне было всего четыре человека. Он сам был начальником экспедиции и капитаном судна. Его сын Билль — матросом. Офицер береговой охраны — механиком. Лоцман, обитатель одного из островов, был в то же время и водолазом. Он все детство провел в поисках кладов и, не найдя ни одного, перестал верить в их существование.

Экспедиция вышла в море из Флориды на небольшом быстроходном катере. Уиккер сразу направил свое судно к подводному рифу в пяти милях от острова Пинос, где погибло немало кораблей с драгоценными грузами.

Неожиданно, как это бывает в Караибском море, поднялся сильный ветер. Взбудораженное море катило громадные волны, и судно Уиккера не могло с ними бороться. Однако нетерпение четырех человек было так велико, что лоцман и сын Уиккера, Билль, поплыли к опасному рифу на маленькой шлюпке. Волны кидали ее вверх и вниз, но шлюпка упорно продвигалась к подводному рифу, над которым кипели буруны. Дойдя до них, она на мгновение исчезла среди столбов соленых брызг, затем появилась снова. Уиккер следил за ней в бинокль. Его сыну-студенту было девятнадцать лет. Он был прекрасным пловцом. Но буря все усиливалась. Шлюпка могла каждую минуту затонуть, разбиться о подводные скалы, и человеку было почти невозможно бороться с силой бушующих воли.

Когда на мгновение шлюпка показалась над волной, Уиккер увидал, что Билль смотрит в воду через специальный водяной бинокль, потом вдруг радостно взмахнул рукой и что-то крикнул лоцману. Но крик его потонул среди рева бушующего моря, и в следующий же момент громадная волна перевернула шлюпку и потащила с собой на риф.

Прошло несколько минут, после которых Уиккер увидал, как Билль и лоцман схватились за киль опрокинутой лодки и как бы приросли к ней. Они вместе с лодкой то взлетали с волнами на самый край рифа, то скатывались обратно в мрачную клокочущую бездну.

Уиккер спустил оставшуюся шлюпку и тоже стал грести к рифу. Ни Билль, ни лоцман не теряли присутствия духа и крепко держались. И вдруг Уиккер увидал, что Билль оторвался от шлюпки и погрузился в воду. Громадная волна, откатившись и снова нарастая, подняла лодку Уиккера на огромную высоту, и в это мгновение он увидел Билля, показавшегося над водой. Билль держал что-то в поднятой левой руке. Уиккер понял, что сын нырнул на дно и схватил там кусок коралла. Но не нырял же его сын в такую минуту за простым кораллом!

С удесятеренной силой продолжал он грести. Билль и лоцман мужественно боролись с волнами, и вскоре им удалось отплыть достаточно далеко от опасного места и вскарабкаться в лодку Уиккера. В куске коралла, который Билль достал с морского дна, был золотой браслет, как будто вросший в камень Сомнений больше не могло быть: здесь лежало сокровище; никто его не трогал, и Уиккер мог им завладеть.

Четыре дня подряд упорно пыталось судно американца подойти к намеченной цели, но все четыре дня дул сильный ветер и волны разбивались о риф. На пятый день шторм стал стихать. Уиккеру удалось подплыть на лодке и укрепить буй на том месте, где Билль достал со дна золотой браслет.