…Бутылка почти опустела, когда Ив закончила свой рассказ. Сальвадор задумчиво смотрел куда-то на дно бокала, за стеной шевелился очнувшийся вампиренок.

— Да, Хозяйка… даже не знаю, чем вам можно помочь, — на лице горбуна читалось искреннее огорчение.

— Вот и я не знаю, капитан. Не бросать же в бой эту стаю дрожащих мышей? — Ив раздраженно подлила себе вина, — а Твари…

Сальвадор поднял голову. Ив виновато пожала плечами.

— Я несколько опасаюсь, что они ко мне привыкли не настолько, чтобы не забыть в ответственный момент кто я такая. Не хотелось бы отбиваться и от них тоже.

— Госпожа, вы не осознаете всех своих возможностей. Вы теперь очень сильны. Очень, — горбун завладел второй бутылкой и ловко вскрыл ее зубами, — Высшие вампиры — одни из самых ловких и подвижных существ во всех Ближних Слоях. На время Игры вы — высший вампир. Дьявольски быстрый, смертоносный, практически неуязвимый. Просто в нужный момент постарайтесь расслабиться и дайте вашему телу спасти вас, раз сознательно вы это сделать не в состоянии. Что вам Твари? Вы и сами справитесь с небольшой армией.

Ив усмехнулась.

— Очень лестно. Послушайте, главнокомандующий, у вас тут хоть оружие какое есть? Пара пулеметов, скажем, винтовка с оптическим прицелом?

Глаза Сальвадора стали похожи на блюдца.

— Пыле-чего, простите?

— Пылесосов. Тоже не помешали бы, между прочим, — Ив провела пальцем по каминной полке и поморщилась.

— Премноголюбимая госпожа все еще говорит об оружии? Но, осмелюсь заметить, настоящие вампиры защищаются и нападают исключительно голыми руками.

— Милейший Сальвадор, с чего вы взяли, что я настоящий вампир? Я — неудачная подделка. С какой-никакой дубиной в руке я себя буду чувствовать гораздо спокойнее.

— Хозяйка умеет драться при помощи дубины? — ехидно осведомился горбун.

— Не умею, — самокритично призналась она, — но огреть врага поленом по голове мне кажется более простым, чем задушить его голыми руками.

— Ну почему обязательно душить?

— А что? Разорвать когтями на мелкие клочки? Увольте, я не настолько кровожадна, — Ив зевнула, — в общем, хватит дискуссий. Я приказываю вам показать мне все имеющееся в наличии оружие. Если вы не хотите, чтобы я тут сама все переворошила.

Последнее предложение вырвалось у Ив как бы помимо воли и его командный, безапелляционный тон неприятно поразил ее саму. Сальвадор же воспринял все как должное.

— Простите, госпожа, — он вскочил, расплескивая вино, — я… я… я забылся. Проклятый портвейн.

Незаметно спрятав бутылку в складках широкой робы, он распахнул перед Ив дверь в левую смежную комнату.

— Здесь хранится коллекция оружия, собранная старшим вампиром Рейном, как-то гостившим у нас. Несколько необычное увлечение, конечно, — на лице горбуна ясно отразилось его собственное отношение к подобным недостойным забавам, — но таких, как Рейн судить не принято. Почему-то.

Ив переступила через порог и восхищенно присвистнула. Полутемная галерея казалась бесконечно длинной и жутковатой. Несколько странных ламп, похожих на хрустальных ежей, бросали призрачный свет на ощетитившиеся оружием стены. Арбалеты, луки, мечи, копья, шпаги висели бок о бок в строгом порядке. В углах стояли открытые шкафы с военного вида одеждой и обувью, по центру галереи тянулся целый ряд доспехов. Поймав задумчивый взгляд Ив, Сальвадор закивал:

— Переоденьтесь, госпожа, непременно переоденьтесь. Зачем же такой хороший камзольчик портить?

— Действительно, — усмехнулась Ив, перебирая вешалки — зачем портить камзольчик? Камзольчик — вещь нежная. И нужная… Интересно, размер-то подходящий найдется? Как я понимаю, Высший Рейн был недвусмысленно-мужского пола?

— Не подлежит ни малейшему сомнению, что мужского, госпожа. Но, знаете ли, он родился еще в те далекие времена, когда люди были значительно ниже ростом, нежели сейчас. Так что едва ли он сильно крупнее вас…

Ив подозрительно оглядела выбранный плащ. На вид он был вполне крепким.

— Вы меня пугаете, капитан. Выходит, этим тряпкам несколько сотен лет?

— Выходит, что так, — не стал отрицать Сальвадор, — не очень много сотен, госпожа, не волнуйтесь. Никак не больше трех.

— О! И действительно. Всего-то триста лет. Смешной срок для одежды. Мой дорогой маршал, а эта древность на мне по ниточкам не рассыпется?

— Эта одежда проживет еще немало столетий, даже если ее владелец будет непрерывно купаться в едких жидкостях, — горбун сосредоточенно припал к бутыли с вином, — Работа древних умельцев. Теперь такого не делают.

Печально вздохнув, он отер рот краешком робы. Ив удобно уселась на полу и принялась рассшнуровывать ботинки.

— Мне выйти? — грустно вопросил Сальвадор, косясь на нее.

— Да ладно. Отвернитесь, этого будет вполне достаточно.

— Может, госпоже вина еще поднести? — с надеждой поинтересовался горбун.

Пустая бутылка, предательски звякнув, выпала из-под его робы. Ив хотела было сказать какую-то колкость, но, взглянув на съежившегося от страха маленького человечка, удержалась. В его глазах читалась такая кромешная тоска, что становилось по-настоящему страшно.

— Плохо тебе тут? — шепнула Ив, невольно переходя на «ты».

Горбун пожал плечами.

— Бывало и хуже, гопожа. Бывало и хуже. Я ведь тут один, уже много десятилетий один, — его голос уже начал слегка заплетаться, — привык ко всему этому. К этим стенам, к Тварям. Привык. Тяжело было, но привык. И тут приходите вы. Приходите, чтобы сразу уйти — вернуться в мир людей или погибнуть. А я опять останусь тут один. Временно исполняющим обязанности главы этого вампирятника.

Он помолчал.

— Простите. Я, наверное, вам кажусь очень эгоистичным?

Ив покачала головой.

— Нет, Сальвадор. Принеси вина, пожалуйста. И два бокала.

Когда пару минут спустя капитан гвардии вернулся, волоча за собой сервировочный столик, уставленный целой батареей винных бутылок, Ив хмуро сновала по галерее, пытаясь найти хоть одно зеркало.

— Я выгляжу глупо? — немедленно осведомилась она, поправляя широкий черный плащ, отороченный каким-то пушистым мехом.

Сальвадор прищурился.

— Вы выглядите подобающе.

— Надеюсь, Рейн не обидится?

— Обидится — не обидится, какая разница? — Сальвадор явно не питал почтения к коллекционерам оружия, — Дорожил бы своим гардеробом — не бросал бы его где попало.

— Я тут поброжу пока, — Ив прихватила со столика бокал и направилась вглубь галереи.

Сальвадор не ответил. Он сосредоточенно изучал пожелтевшие от времни этикетки бутылок.

Со стен грозно блестело серебром и сталью богато изукрашенное старинное оружие. Сперва внимание девушки привлекли арбалеты и луки. Мысль расстрелять врагов издалека, не подпуская ни на шаг, приятно грела душу. Однако, арбалет сразу же поставил ее в тупик. Ив долго изучала его устройство слегка туманным от вина взором, но так и не поняла, как его надо заряжать и, после нескольких неудачных попыток натянуть лук, от идеи применить стрелковое оружие пришлось отказаться. Затем на глаза Ив попались боевые топоры, явно ей не подходящие, но очень привлекательные, по-богатырски могучие и статные. Почтительно потрогав отполированные до блеска рукоятки, она отошла дальше. В этом месте галерея огибала небольшой мраморный фонтанчик, струя которого весело устремлялась в потолок. На самом дне фонтана, в прозрачной неглубокой воде, лежал меч со странной рукоятью в форме раскинувшего крылья ворона. По его длинному, искрящемуся ледяным блеском клинку, змеился тонкий черный рисунок.

— Капитан, а я тут в фонтане какую-то железяку обнаружила. Очень красивая, на меч похожа. Уж не меч ли в самом деле? — Ив скинула плащ и, засучив рукава, потянулась за находкой.

— Это Меч Тысячи Теней, — прокричал в ответ Сальвадор, — жемчужина коллекции, но для вещь вас совершенно бесполезная, ибо взять его в руки может только сам Рейн.

— Надо же, — неопределенно отозвалась Ив, перебрасывая меч из руки в руку, — как это печально.

— Уникальное оружие, обладает мало изученным пока свойством расщепления, — изза угла вынырнул сервировочный столик, влекомый пошатывающимся Сальвадором, — это свойство представляет собой, — начал было он, но увидел забавляющуюся с мечом Ив и осекся.

— Как вам это… Как вы его достали?

— Руками, — охотно объяснила она, — точнее, рукой. Правой рукой.

— Но на фонтан же было наложено заклятье!

— Ну что я могу сказать? Плохое заклятье, значит, никуда не годное, — Ив пожала плечами, — так что ты там говорил на счет расщепления?

— Эээ, — горбун судорожно сглотнул, потряс головой, залпом выпил бокал вина и только тогда нашел в себе силы продолжить, — в общем, то, что вы держите сейчас в руках — это тень. Не в том смысле, что это тень, которая как тень. Это совсем другая тень. Не такая, как остальные тени. Я бы даже сказал, что это не совсем тень. Почти, можно сказать, не тень. Но, все же, в чем-то тень. Больше тень, чем не тень.

— Понятно, — протянула Ив, незаметно оттесняя Сальвадора от столика, — стало быть, тень, которая не тень.

— Нет-нет! Вы не поняли, — он с видимым усилием собрался с мыслями, — госпожа, посмотрите в фонтан.

Ив послушно заглянула в фонтан и не поверила собственным глазам. На его дне по-прежнему покоился узкий сверкающий клинок, точная копия того, что она держала в руках.

— Видите? — Сальвадор подошел поближе, — там — оригинал. Здесь — всего лишь тень, отражение… Фонтан, на самом деле, — окно в неведомый Слой, породивший это удивительное оружие. Меч Тысячи Теней, он же — Поцелуй Ворона — может распасться на бессчетное число своих точных копий. Чем выше мастерство его хозяина, тем больше теней он может вызвать. Рейн мог управляться с двадцатью мечами одновременно.

Ив недоверчиво поморщилась.

— С двадцатью? Он что, на тележке их за собой таскал? Или у него был целый выводок оруженосцев?

— Ха! Этот меч не надо носить с собой. Он приходит сам, когда позовете.

— Так и представляется — выходит Рейн на поле брани и давай мечи кликать. А благородный противник стоит и ждет, не нападает…

Сальвадор вздохнул.

— Простите, госпожа, мне очень жаль, но я не знаю, как это делается. Рейн здесь ни с кем не воевал.

— Пустяки, — Ив легкомысленно махнула рукой, — один у меня уже есть, а больше и не надо.

Она легко вскочила на подоконник и приняла воинственный вид. Меч был довольно увесистым, но эта тяжесть была даже приятна. Рукоять в форме ворона оказалась неожиданно удобной, его крылья, как гарда, прикрыли кисть, металлические перья были теплыми и нежными на ощупь. Ив сделала несколько пируэтов, приноравливаясь к непривычному весу в правой руке и снова спрыгнула вниз. Легкое опьянение делало свое дело — новообретенная ловкость и гибкость больше не казалась ей неестевенной и отвратительной. Ив откровенно наслаждалась небывалой быстротой и точностью своих движений, силой, наполнявшей все ее тело.

— Защищайтесь, сударь, — выкрикнула она, в мгновение ока оказавшись возле Сальвадора.

— Уже нне мгу, — невнятно пробормотал тот, проворно отползая на четвереньках в угол.

В соседней комнате весело хихикнули и в дверь просунулась серая мордочка маленького вампира.

— А вы совсем не страшная, — радостно сообщил он.

— Совсем-совсем? — огрочилась Ив, — ни капельки?

Вампиренок помотал головой.

— Вы смешная, — добавил он с детской наивностью.

— Да уж. Очень полезное качество в поединке, — Ив ухмыльнулась, — надеюсь, враг лопнет от хохота, как только меня увидит.

— Оскар, не серди гспжу, — укоризненно сказал Сальвадор.

Оскар побелел, как бумага.

— Я не… мне…— казалось что он вот-вот упадет ниц, — Можно я вам стих посвящу? — неожиданно выпалил он.

Ив окинула вампира оценивающим взором.

— О! А ты тоже поэт?

— Немножко. Я бы каждый день писал, но чернил мало. И перьев. Записываю только лучшее, — он достал из кармана пачку листков и любовно погладил ее, — хотите, почитаю?

Из угла, где обосновался Сальвадор донеслось истерическое похрюкивание.

— Гспжа, не сглашайтесь. Этот пъэтик… пъэт… Этот стихтврец уже всех утмил. Утомил. Свыми виршами.

— Сальвадор, будь так любезен, прекрати пить.

— Пчму? Мне эт не мшает, — он демонстративно забулькал бутылкой.

— Зато мне мешает. Перестань надираться, а не то…, — Ив задумалась, — а не то я тебя укушу.

— Пдумаешь, как стршно. Хуже все рвно не бдет.

— Я бы не была на твоем месте столь в этом уверена, — проворчала Ив, раздумывая, не стоит ли применить к непокорному слуге силу, — Оскар, принеси мне, — начала было она и тут же осеклась, — Оскар, что с тобой?

Вампиренок неподвижно стоял возле окна, дрожа всем телом.

— Госпожа, вы слышите музыку?

Жалобная тихая мелодия просачивалась с улицы и волнами расплывалась по замку. Она звучала противно и невыразимо занудно, словно старая шарманка в руках нищего попрошайки. Сморщившись, как от острой зубной боли, Ив распахнула окно и выглянула наружу.

Несмотря на облачность, ночь была на удивление светлой. Полная, ослепительная Луна прочерчивала в тучах дымчато-белые дорожки, основания которых упирались заснеженную землю. Черные голые деревья отбрасывали неестественно большие, пугающие тени, но не это заставило Ив неподвижно замереть на месте, цепенея от страха. По одной из лунных дорожек на землю спускался ангел. Его окружало дивное сияние, трепещущее в такт доносящемуся с небес грегорианскому хору. Ив поежилась. Торжественные звуки божественного песнопения одновременно подавляли и раздражали ее, вызывая панику и смутное беспокойство.

— Там — ангел, — неуверенно сказала она, указывая в окно. — О… — произнес Сальвадор и выронил бутылку. Вид у него был совершенно убитый.

— Что "О"?

— Плхо! Англ — стршный. Стра-шный. Прник, — Сальвадор закатил глаза, — Противник.

— А-а…, — Ив вздохнула, — Кажется, я понимаю. Игрок пустил в ход вторую карту?

Горбун закивал и, опираясь о стену, попытался встать, но непослушные ноги не хотели его держать.

— Уууоох! — сказал он и упал на пол, — Оскр! Прнси вды!

Вампиренок встепенулся, перестал дрожать и нахально показал ему язык.

— Млнький мрзавец! — Сальвадор закряхтел, — Я до тбя еще дберусь!

— А попробуй!

— Стрх птеряли! Упыри ндоделнные!

Ив снова повернулась к окну и, глубоко вдохнув морозный воздух прыгнула вниз. Следом выпорхнул Хбрун и деловито устремился куда-то в темноту. Мягко приземлившись на припорошенную снегом дорожку, Ив поудобнее перехватила нетерпеливо подрагивающий меч и приготовилась к схватке. Ангел приближался. Он был одет в бесцветную хламиду, подпоясанную бисерным кушаком, и плетеные сандалии. Гладкое, словно фарфор, лицо обрамляли золотистые кудри.

«Интересно, а какого оно пола?» — недоуменно подумала Ив.

— Я вижу грешницу, — высокомерно заявил ангел, приблизившись. Его большие белые крылья слегка покачивались.

Ив попятилась. Ангел подошел еще ближе и уставился на нее холодными голубыми глазами. Его глаза цепляли, привязывали к себе, вызывая приступы пронизывающего тошнотворного ужаса. В их глубине таилось презрение, брезгливое сочувствие и укор. Казалось, что он знает о ней все и даже больше, чем все. И знание это давало ему право безжалостно, строго судить. Ив судорожно вздохнула, чувствуя, как погружается в свинцовое облако своих грехов.

— Покайся, дева, — продолжал ангел, — Покаяние облегчает душу.

Ив отпрыгнула назад и ущипнула себя за руку, пытась прогнать наваждение, но оно не отступало, а лишь усиливалось с каждым мгновением.

— Ты будешь прощена, — прошептал ангел, придвигаясь еще ближе, — Не верь посулам коварных совратителей.

Беспомощно посмотрев на него, Ив упала на колени и опустила голову. Невыносимая тяжесть давила на нее, как могильная плита, подавляя рассудок и волю. Обессиливающая, гадкая покорность проникала в кровь, заставляя склоняться все ниже и ниже.

— Иди ко мне, — невыносимо ласковым голосом произнес ангел под оглушающий аккомпанимент грегорианского песнопения, — Царствие Небесное ждет тебя, — и распахнул руки, словно готовясь принять ее в свои объятия.

— Я не могу, — запинаясь, пробормотала Ив, — Я чудовище.

— Да, — печально согласился ангел, — твои деяния ужасны. Но Отец наш в своей извечной доброте позволит тебе искупить вину, если ты сама придешь к нему.

— Правда? — не веря своему счастью пробормотала Ив. Ей казалось, что ничего более приятного она никогда не слышала.

— Истинно говорю, — ангел кивнул, — Никто не любит тебя больше, чем Он.

— Он…

— Поверь всем сердцем, приди с открытой душой — и тебе будет открыт путь в сияющие звездные чертоги!

— Чертоги…

Ив смотрела на ангела с восторгом и обожанием. По ее жилам разливались потоки жуткого, леденящего спокойствия.

— Там чистый свет льется и юные херувимы музицируют на арфах, — нараспев продолжал он, — И благовония курятся, подобно сладостным мечтам.

— Мечтам…

— Брось свой нечистый меч, он тебе больше не пригодится.

— Не пригодится, — согласилась Ив и ее пальцы ослабели, выпуская рукоятку, но тут раздался азартный лай и мимо нее пронесся Хбрун, гоня перед собой какое-то маленькое животное.

— Очнись, дура, — раздался одновременно с лаем сердитый шепот Эрихса, — смотреть противно. Не вампир, а какой-то слезливый благочестивый кисель. И немедленно отойди подальше от этого лицемерного гермафродита.

Ворчливый голос гнома словно рассеял какое-то колдовство. Ив вздрогнула и несколькими гигансткими прыжками перелетела на крышу замка. Набрав в ладони горсть снега, она принялась яростно растирать себе лицо, пытаясь прийти в себя. Ангел сердито нахмурился.

— Куда же ты, дитя?

— Я сейчас… сейчас вернусь.

Она помассировала пальцами виски и отряхнулась. Гнетущее осознание собственной грешности понемногу отступало, разум прояснялся.

— Эй, — тихонько позвала Ив невидимого помощника, — Эрихс? Ты тут?

— Тут, где ж еще. На минуту тебя одну оставить нельзя — беспомощная как младенец, — недовольно отозвался тот. Было слышно, как он что-то с аппетитом жует, — Зачем ты стала разговоры заводить с этим типом?

— Я же не знала, что…

— Не знала! Подумать только! Она не знала! — Эрихс саркастически рассмеялся, — Ты на него на него посмотрела хоть? Пристально?

— Ну…, — Ив замялась, — Посмотрела. Вроде бы.

— Вроде бы! Не надо смотреть «вроде бы». Надо раскрыть глаза пошире и соображать!

— Глазами соображать? — язвительно парировала Ив.

— Чем угодно! Любое существо с минимальными зачатками интеллекта сразу бы поняло, что от подозрительного крылатого субъекта в хитоне и лаптях надо удирать во все лопатки. Или лучше — сразу прикончить его. А не устраивать диспуты о небесных сферах.

— Да ведь он…

— Что он? Ты знаешь, какая у ангелов аура?

— Какая?

— Очень сильная. Провоцирует в респонденте острейшее чувство собственной вины, неполноценности и даже преступности. Ангелы сами по себе довольно слабые создания. И аура — их единственное оружие. Противника сперва подваляют до состояния полной невменяемости, а потом берут голыми руками, — Эрихс помолчал, — Не совсем голыми, конечно. Не сомневаюсь, что у этого белокурого красавчика гдето припрятан нож.

Ив взглянула на ангела, борясь с моментально подступившей дурнотой. Безмятежно улыбаясь, тот летел к ним.

— Если ты и дальше будешь вести себя так же глупо — он тебя убьет. Зарежет, как овечку, — продолжал бубнить гном, — И мне будет тебя совершенно не жалко. Не надейся, что я буду плакать над твоей безымянной могилкой.

— Да я и не претендую. Такая честь, куда мне. А батюшкин рудничок тебе тоже не будет жалко? — осведомилась Ив.

На некоторое время установилась тишина, нарушаемая лишь шелестом ангельских крыльев и приближающимися звуками грегорианского хорала.

— Будет, — наконец, признался Эрихс, — самую малость.

Он прокашлялся.

— Слушай меня, девица. Излагаю план. Ангела — уничтожить. Как можно скорее, поскольку долго от него бегать ты все равно не сможешь — возьмет на измор. В глаза ему не смотреть, а то опять одурманит. Лучше вообше не смотреть в его сторону — так ты сможешь справиться с его аурой, — гном запнулся, словно прислушиваясь к чему-то, и вдруг заторопился, — В общем, дерзай. Это в твоих же интересах. А я пока исчезну. Христен говорит, что за нами следят.

— Кто следит?

— Кому положено — тот и следит, — Эрихс пробормотал что-то невнятное, — Жди меня и я вернусь. Все. Отбой.

Ив тяжело вздохнула и снова повернулась к ангелу, на мгновение ей показалось, что в его руках блеснули кинжалы. Меч Тысячи Теней нервно дернулся и завибрировал.

— Нет. Так дело не пойдет, — заявила она сама себе.

Натянув подол плаща, Ив отхватила от него мечом длинную узкую полоску и повязала ее на глаза. Плотная непрозрачная ткань полностью закрыла лицо, позволяя смотреть только вниз, под ноги, но и этого было вполне достаточно. Обострившимся обонянием Ив чувствовала запах приближающегося ангела. Ей не надо было видеть его, чтобы определить, где он и куда направляется — его одежда шелестела при каждом движении, крылья с шумом рассекали воздух.

— Дева! Твои грехи взывают! — теперь, когда Ив не видела его лица, голос ангела показался ей слишком тонким и приторным.

Они встретились на высоте нескольких десятков метров. Ангел подлетел совсем близко и, воспользовавшись ее минутной растерянностью, ударил ее кинжалом, сильно позрезав бедро.

«Боевой, однако,» — мысленно усмехнулась Ив, расслабляясь и выпуская на волю инстинкты высшего вампира. Волна отвратительного холодного бешенства захлестнула ее. Она стала тем, в кого ее превратила Игра — жестоким кровожадным хищником, защищающим свою жизнь. Тело как будто само метнулось вперед, выбивая ногой кинжал из левой руки ангела. Рана на бедре ничуть не мешала, скорее лишь добавляла раздражения и азарта. Ангел неловко попытался отскочить, но лишь потерял равновесие, покачнулся и тут же попытался достать Ив оставшися кинжалом. Движения противника казались ей нарочито замедленными и неуклюжими. Без труда увернувшись, она вслепую ударила мечом и рассекла ангелу правое крыло. Он пронзительно вскрикнул, выронил кинжал и стал стремительно терять высоту. Выбитые ударом серебристые перья закружились в воздухе, как большие продолговатые снежинки. Ив хотела было остановиться, но меч тянул ее и она прыгнула вниз, схватила ангела за тунику, притянула к себе и с размаху вонзила в него меч, одновременно срывая повязку с лица.

Ангел умирал. Слабыми, почти неуловимыми движениями он пытался освободиться от меча, отталкиваясь от Ив окровавленными руками, разодранное крыло болезненно подрагивало. В голубых глазах больше не было ни презрения, ни укора — только тоска и острая, всепоглощающая боль.

— Твоя взяла, — прошептал он, — А ведь как было близко…

Он замолчал и стал смотреть вниз, на покрытую белым пухом землю.

— Отпусти меня. Хочу на землю. Наигрался… Хочу упасть.

Ив осторожно вынула из его груди меч и слегка оттолкнула ангела от себя. Он мешком полетел вниз, мгновение спустя раздался глухой удар и грегорианский хор разом оборвался.

Ангел лежал на земле, широко раскинув крылья и неприятно напоминая позой распятого Христа, остекленевшие глаза безжизненно смотрели в небо. Ив присела рядом с ним и, уткнувшись лицом в окровавленную хламиду, горько, назрыд заплакала.

Тяжело перевалившись через подоконник, Ив упала в комнату и так и осталась сидеть. Ее взгляд вяло скользил с предмета на предмет.

— Госпожа, — поскочил к ней Сальвадор, — Вы не ранены?

— Ранена. Слегка, — Ив прикрыла глаза.

— Призвать лекаря?

— Оставь меня в покое, маршал. Жить буду.

Тот нерешительно затоптался на месте.

— Как прошел поединок?

— Прелестно прошел, — она криво усмехнулась, — Враг повержен и лежит.

Ив вытащила из кармана перо и бережно его погладила.

— Чудеснейшая госпожа, — Сальвадор отвесил изысканный поклон, — примите искренние поздравления по поводу великолепной победы, одержанной вами над презренным порождением Внешнего Света. Грядущие поколения вампиров будут величать вас Великой Покорительницей Ангелов, обещаю.

Покорительница Ангелов совсем сползла на пол и томно покосилась на последнюю бутылку вина, одиноко возвышающуюся на сервировочном столике. Сальвадор понимающе кивнул и подал ей полный бокал. Ив внимательно посмотрела на него сквозь полуопущенные ресницы. Капитан гвардии выглядел гораздо трезвее, чем час назад.

— Я отдам распоряжения художникам. Они приступят к работе немедленно.

Ив удивленно округлила глаза.

— Художникам? Кого у вас только нет. На развод держите? Или для пропитания?

— Что вы, что вы! — Сальвадор замахал руками, — Какое пропитание! Они же свои, местные. Вампиры.

— О, да. Тогда я понимаю. Все здешние обитатели исключительно неаппетитны.

— Верно. Страшные, синие какие-то. Шерсть, опять же. Крылья, когти — есть. А мяса — нет. Пожевать нечего, — капитан приложился к стакану с тягучей красноватой жидкостью, — Это нарвах. Снимает опьянение. Только, вот, похмелье — не снимает, — пояснил он и, видя, что Хозяйка по-прежнему мрачно изучает содержимое бокала, с воодушевлением вскричал:

— Представьте себе прекрасное полотно, которое займет целую стену в нижнем зале, на котором будет изображен сегодняшний триумф! В вашу честь также будет сложена эпическая сага, самым высоким слогом повествующая об этой героической битве, — капитан резко запнулся, как будто поняв, что сболтнул лишнее, и тревожно посмотрел на Ив.

— Кстати об эпических сагах. А где же наш юный поэт? Унесся на крыльях Пегаса?

Сальвадор мелко задрожал и съежился.

— Капитан? В чем дело?

— Милосердная госпожа, клянусь вам… Я не думал…

— Сальвадор! Прекрати юлить! Что случилось?

— Оскара забрали черти, — чуть слышно прошептал он.

Ив поперхнулась вином.

— К-какие еще черти? — спросила она, с трудом откашлявшись.

— Демоны, дьяволы, черти — не знаю, какое из этих имен вам более привычно.

— Так. Дьяволы, значит, — Ив хмуро посмотрела на Сальвадора, пытаясь понять шутит он или говорит всерьез. Тот озабоченно теребил свою поношенную робу.

— Наши соседи, живущие в ближайшем Слое, наши союзники.

— Хороши союзники, — проворчала Ив, — Подданых воруют. И что они с ним сделают?

Капитан потупился.

— Ну… Вообще-то, у них ритуалы.

— Черные?

— Хуже. Ритуалы Живого Огня.

Ив вздрогнула. Название показалось ей крайне зловещим.

— А ты-то что сидел? Почему не остановил похитителей, не позвал на помощь Тварей? Защитничек…

Сальвадор обиженно выпятил побородок.

— Гвардия предназначена для защиты Хозяина Гнезда, а не для возни с маленькими проблемами рядовых вампиров. Черти ведь как набежали — никакого спасу. Сам еле уберегся.

— Это маленькая проблема? Что ж ты тогда так дрожишь?

Не дожидаясь ответа, Ив вскочила на ноги, вручила побледневшему капитану бокал с остатками вина и поплотнее запахнулась в плащ.

— Слушай мою команду. Мобилизовать Тварей. К замку никого чужого не подпускать. Лазутчиков — если таковые обнаружатся — вязать веревками и в погреб — до выяснения обстоятельств. Вампиров беречь, как зеницу ока!

— А вы? — горбун робко дотронулся до руки Ив.

— А я пойду туда. За Оскаром.

— Госпожа! Но ведь это ловушка! Неужели вы не видите?!

— Вижу. Коварный Игрок всего лишь неглупо разыграл очередную карту. Но не могу же я дать погибнуть ребенку?

— Оскар — не ребенок. Он вампир! Просто молодой вампир!

Ив освободила от бумаги Инструмент Перехода.

— И что? Пускай пропадает? Горит живым огнем? Ладно, капитан. Ты уж будь добр, присмотри пока за моим псом — он где-то там бегает. В парке. Думаю, я скоро вернусь.

Она закрыла глаза и, четко представив, Оскара — маленького, серого с наивным детским личиком — решительно разрезала ножницами воздух перед собой.

Ив открыла глаза и огляделась. Вокруг простиралась черная пустыня, кое-где сменяющаяся колючими зарослями. Неприветливое небо равномерно мерцало всеми оттенками багрового цвета, вдалеке раздавался резкий, скрежещущий грохот. На блестящей каменистой поверхности не было видно ни единого следа, но Ив ясно чувствовала Оскара — легкий дух сырости и восковых свечей отчетливо выделялся на фоне чужих ароматов. Обреченно вздохнув, она быстро побежала вперед, не решаясь оторваться от земли, чтобы не потерять путеводную ниточку знакомого запаха. Мимо проносились кусты и невысокие деревья — иссушенные, жуткие и перекореженные, до странности напоминающие изуродованные человеческие скелеты. Шустрые змеи сновали под ногами, местами их становилось так много, что они образовывали живой шевелящися ковер, возмущенно шипящий и извивающися. В воздухе изредка проносились чешуйчатые существа, похожие на крупных птекодактилей. О том, что так отчаянно трепыхалось в их зубастых пастях, Ив старалась не задумываться. Внезапно равнина окончилась обрывом, со дна которого поднимались острые пики скал. Запах Оскара тонкой струйкой стекал вниз. Притормозив перед самым краем, Ив заглянула в пропасть. На ее дне, вокруг круглого, отливающего алым озера, раскинулась деревушка, казавшаяся с такой высоты трогательно-игрушечной. Крошечные двуногие фигурки вели неторопливый хоровод, в центре которого бился яростный живой клубок пламени. Гулко застучали барабаны, хоровод распался, и в небо, разбрасывая искры, взлетела шипящая огненная стрела.

«Осторожно», — истерически завизжал кто-то внутри Ив, но было уже поздно. Град камней — больших и маленьких — обрушился на нее сверху. Поначалу она успевала уворачиваться, отбивать камни мечом, но град усилился, перерастая в сплошной ливень. Очередной булыжник саданул ее по макушке, и, теряя сознание, Ив сорвалась в пропасть.